Глава 10. Парис и Елена

  Долго Троя в положении осадном
Оставалась неприступною твердыней,
Но троянцы не поверили Кассандре -
Троя, может быть, стояла б и поныне.
Высоцкий В.С. «Песня о вещей Кассандре»

Я всё-таки очень рассчитываю, что уважаемый читатель, дойдя до этой точки, всё-таки нашёл время ознакомиться с материалами нашего расследования с самого начала в естественном порядке следования глав, а не в случайном. В этом случае мы с Вами сможем уже прямо сейчас слегка подправить слова Владимира Высоцкого, который по вполне понятным причинам не был знаком с нашими материалами расследования и ничего при этом, надо полагать, не ведал о фальсификации мировой истории. Троя как город, как мы это уже знаем, и поныне стоит на своём исконном месте, где она была основана скорее всего ещё в доисторические времена. Правда практически все старинные оборонительные сооружения там и в самом деле давно разрушены, и сегодня мы можем наблюдать лишь их остатки в виде средневековых руин, кое-где сохранившихся в самом центре современной румынской Констанцы.

В своё время я пропустил этот немаловажный эпизод, связанный со штурмом Трои, в первую очередь потому, что эта тема слишком уж масштабна и вполне заслуживает тем самым отдельной главы данного нашего расследования, если не больше. И вот наконец-то и подошло время как-то заполнить этот образовавшийся пробел. Правда для этого нам потребуется снова в который уже раз отклониться от строгого хронологического порядка изложения событий и вернуться чуть-чуть в прошлое к эпохе распада античной Израильской империи и формирования на её осколках новых государственных образований средневековья таких к примеру как Византия, польская Орда, Персия и другие. Параллельно мы установим некоторые аспекты становления христианства в современном его виде. Впрочем политическая обстановка того времени нами и так уже достаточно хорошо изучена из материалов предыдущих глав.

И по всей справедливости следует начать именно с дошедшего до нас троянского цикла, раз уж он без всяких обиняков и кривотолков посвящён именно этой теме. Напомню только, что все эти события происходили не в какой-то там необозримой древности в глуби многих и многих тысячелетий, как нам это совершенно безосновательно обрисовывает современная скалигеровская историческая школа, а на рубеже XV и XVI веков. А это по своей сути как раз и есть переходная эпоха от античности к средневековью.

Трактовка всех этих событий в изложении хотя бы того же самого Аполлодора, а в особенности Гомера, вроде бы общеизвестна. Поэтому остаётся напомнить лишь, что причиной троянской войны послужил по мнению Аполлодора сын троянского царя Приама по имени Парис, который увёл у спартанского царя Менелая его законную жену Елену, после чего трусливо укрылся с нею от погони и расплаты за содеянное под защитой мощнейших оборонительных укреплений Трои под покровительством своего престарелого отца Приама. Надо только обязательно помнить здесь, что это в первую очередь средневековое эпическое произведение, переполненное выше краёв самыми различными романтическими аллегориями и прочими иносказаниями. Реальная же подоплёка событий нам уже в принципе более-менее известна из предыдущих глав данного расследования.


Итак давайте разбираться с имеющейся информацией по-порядку, для чего предлагаю начать с фигуры Менелая. Напомню, что в предыдущих главах мы его уже и так сопоставили с неким пока ещё безымянным монголом. На деле же это может означать лишь одно: прозвище Менелай говорит о том, что он был венгерским монголом. Нам также известно, кто был в то время тем восточно-румынским «великим монголом»? Это был не кто иной как Янош, сын венгерского князя или, если хотите, герцога Запольяи, который нам также хорошо известен ещё и в библейском изложении как Иевосфей, сын царя Саула.

Напомню, что «Вторая книга царств» неоднократно называет местом резиденции царя Иевосфея некий Маханаим, который нам естественно будет сопоставить с румынской Мангалией. Таким образом, как видите, никакой особой загадочности в образе спартанского Менелая нет, как нет и загадки в его мифической абстрактной жене Елене, которая на мой взгляд как раз и представляет собой в аллегорической форме Илион или по-другому – Трою.

Отсюда по крайней мере видно, что Троя в то время по-прежнему неизменно представляла собой духовный центр иудаизма, где с древних времён традиционно располагались официальные резиденции иудаистских римских пап, именуемых в ветхом завете пророками или старейшинами. Именно они поочерёдно и являлись фактическими императорами Израильской империи, пока эта практика не прервалась после смерти пророка Самуила (фактически по нашим данным Карла) в основном из-за ослабления или даже, можно сказать, некой деградации теократической верхушки. По крайней мере в рассматриваемое нами время римско-румынский папа хотя и назначался по-прежнему на свой выборный духовный пост , но уже не являлся тем непререкаемым безоговорочным авторитетом, как в былые времена расцвета теократической Израильской (Славской) империи.

Архаичный иудаизм таким образом дал первую серьёзную трещину, потеряв главенствующую позицию, а тут ещё, напомню, как на грех и Византия по какой-то причине вдруг так некстати переметнулась в как раз зарождавшееся христианство – некую поначалу совершенно безобидную ересь утопического и одновременно гуманистического характера, исходившую в основном от апостола Петра, идеализировавшего и воспевшего в поэтической форме своего близкого друга и при этом высокого покровителя – римского папу Кола ди Риенцо.

§ 1. Как тартары разорили Монголию

На первый взгляд может показаться далеко не столь очевидным, что троянский эпический цикл может оказаться естественным логическим продолжением и дополнением уже рассмотренной нами чуть ранее темы, связанной в первую очередь с изгнанием варягов и с продолжением великого переселения народов, где мы, напомню, как путеводную нить использовали упорядоченный список титулов Ивана Грозного. В связи с этим напомню ещё, что мы тогда остановились пока всего лишь на шестом по порядку титуле из двадцати двух, где, если только вспомните, фигурирует название Тверь.Теперь крайне заманчиво было бы глянуть на очередной – седьмой по счёту – титул, где Иван Грозный назван великим князем Югорским.

По звучанию этого топонима тут конечно же сразу же напрашивается Венгрия, которая сегодня известна во многих европейских языках под видом совершенно прозрачного разночтения как Хунгария. Многие, кстати говоря, именно так и думают не слишком уж углубляясь в тему. Но только вот, согласно скалигеровско-ватиканской версии событий, Венгрия никогда не была оккупирована московитскими царями, великими князьями и т.п. Гуннами, монголами и наконец турками – это пожалуйста, сколько душе угодно. И как же романовы вышли из такой казалось бы затруднительной ситуации? Впрочем, как обычно в таких случаях. Если на картах Российской Империи изначально не было и в помине никакой Югории, так что стоит выдумать её точно также, как и подавляющее большинство других топонимов в длинном списке заслуженных титулов Ивана Грозного? Ведь дело в принципе-то нехитрое. И эту злосчастную Югорию, не слишком уж долго задумываясь, сразу же поместили куда-то там в западную Сибирь на берега реки Оби, где её никогда до этого не было. И всего делов-то. Кстати, этот топоним там почему-то так и не прижился, и сегодня в Российской Федерации уже нет никакой Югории. Как будто бы корова языком слизала. Впрочем можно даже ни на миг не сомневаться, что этой Югории здесь на Оби и в самом деле никогда не бывало, ибо она до сих пор располагается на Дунае в самом центре Европы.

Вынужден на всякий случай напомнить, что согласно нашим данным вся Венгрия или только какая-то её часть незадолго до этого была оккупирована византийцами. Так что в данном случае сражаться Орде приходилось в первую очередь с ними, а не с кем-то другим. И «Вторая книга царств» мимолётно подтверждает это, сообщая вскользь о блестящей и убедительной победе царя Давида в битве с филистимлянами. Однако хотелось бы рассмотреть все обстоятельства этих событий чуть подробнее.

  § 1.1. Аттила – бич божий

Вождь гуннов Аттила.

Если отбирать всякие канонические дубликаты этих событий в скалигеровском хронологическом порядке, то начать потребуется конечно же с гуннов, возглавляемых тогда Аттилой, прозванным бичом божьим. Кстати говоря, в романовских отечественных источниках Аттиле должен соответствовать князь Курбский по прозвищу Чёрный, которому и приписано покорение Югории. Но давайте всё-таки уважим хоть раз хотя бы в порядке исключения скалигеровскую хронологию и начнём для определённости с Аттилы.

Весьма популярная в некоторых кругах версия о том, что Аттила привёл своих гуннов откуда-то с Урала базируется в общем-то лишь на специфичной структуре современного венгерского языка и при этом совсем не признаётся современной ортодоксальной исторической школой. Однако ортодоксы, далёкие от лингвистики, впрочем как и от исторической правды, даже не в состоянии объяснить обстоятельства происхождения венгерского языка. Согласно официальному и ничем не подтверждённому мнению Аттила происходил родом прямо из Венгрии. Ну и бог с ними с ортодоксами и с их застарелыми догматическими заблуждениями. Ведь нас более интересует истинная история этого похода против византийцев, чем чужие ошибки.

Итак с позиций ортодоксальной школы Аттила не завоёвывал Венгрию, а получил её как бы в наследство будучи племянником бывшего вождя гуннов Ругилы, имя которого известно ещё в виде нескольких разночтений: Руа, Роас, Руга и Роил. Имя Ругила на мой взгляд является всего лишь одним из многочисленных иноязычных искажений прозвища Грозный. Особенно это бросается в глаза при сопоставлении таких разночтений как Роас и Руга. Но ортодоксы почему-то выбрали в качестве базового имени Ругилу. Не берусь утверждать, что Аттила и в самом деле был племянником Ивана I Грозного, но несомненно тут то, что он был одним из его военачальников наряду со многими другими. В частности в качестве ещё одного племянника Ругилы называется имя Бледа, которое в таком своём звучании само по себе напрашивается на сопоставление с именем Фёдор – это по романовским данным имя князя Курбского. Так что, как видите, есть некоторые основания считать Бледу ещё одним дубликатом Аттилы. Тем более, что последующую войну с византийцами они вели как бы на пару.

В некоторых хрониках имена Аттилы и Бледы обычно упоминались рядом в период их совместного правления, хотя я думаю, что оба эти имени скорее всего относятся к одному и тому же человеку. Не сохранилось даже свидетельств о том, как именно братья делили власть. Об отношениях между этими братьями также нет никаких сведений, за исключением разве что некоторых весьма сомнительных разногласий насчёт шута Зеркона, которого Бледа дескать обожал, а Аттила наоборот терпеть не мог. Когда гунны разоряли Византийскую империю в Иллирике (в районе современной Сербии), их предводителями назывались оба брата. И этот период мнимого двоевластия закончился преждевременной смертью Бледы при весьма противоречивых и тем самым на мой взгляд невыясненных обстоятельствах. В частности, согласно некоторым источникам (например Проспер Аквитанский, Приск в изложении Иордана, Олимпиодор), именно Аттила стал основным виновником смерти, если вообще не убийцей, своего брата Бледы. Впрочем, совсем уже скоро станет более понятным, откуда взялись такие слухи?

Кстати говоря, согласно некоторым каноническим источникам Византия выплачивала вождю Ругиле ежегодно по 350 литр дани золотом. С чего бы это? Тем не менее для того, чтобы передать всю полноту власти Аттиле, ортодоксам пришлось на бумаге досрочно умертвить Ругилу. Но мы всё равно не будем торопить события, дожидаясь всему своего естественного черёда. Вместо этого справедливости ради потребуется считать вождей гуннов Аттилу и Ругилу современниками, действовавшими в общем-то параллельно на разных можно сказать фронтах. И само собой разумеется, что Аттила всегда занимал подчинённое положение по отношению к Ругиле и впоследствии к его прямым потомкам.


Первый поход Аттилы и Бледы на византийскую провинцию Иллирик начался дескать в крайне неудачный для византийцев момент, когда их армии были отвлечены на борьбу с персами в Армении и с королём вандалов Гейзерихом на Сицилии. Гейзерих высадился на острове и против него будто бы был отправлен экспедиционный корпус под началом византийского полководца из германцев Ареобинда. Ареобинд прибыл на Сицилию слишком поздно, когда вандалы уже покинули её.

Стоп! Сицилия, Гейзерих. Что-то такое нам уже встречалось в биографии ветхозаветного царя Давида. Впрочем, согласитесь, в звучании имени Гейзерих опять легко узнаётся прозвище Грозный. Так что вождь гуннов Ругила, похоже тут продублирован ещё и под этим именем. И ортодоксов тут легко понять – умертвив на бумаге Ругилу, сразу же потребовалось кем-то его заменить. Ну, а к каноническому полулегендарному образу короля вандалов Гейзериха мы, кстати говоря, ещё непременно вернёмся – ведь это как раз ему приписывается покорение Рима. Так что в настоящий момент наверное следует хорошенько запомнить это имя.

Тем не менее канонические сведения о том, что Аттила прибыл на Сицилию уже после того, как вандалы покинули этот остров, похоже заслуживают доверия. Вот только, как увидим дальше, Аттила тогда пребывал ещё в невинном младенческом возрасте. Надо бы тут ещё запомнить труднопроизносимое имя полководца Ареобинда, поскольку в канонических источниках существует множество разночтений этого имени, приписываемого, как это обычно случается в скалигеровской версии, совершенно разным людям. Всё это мы рассмотрим последовательно, как только подойдёт хронологический черёд. А в настоящий момент пусть это будет лишь смутным намёком на то место на карте, где провёл свои детские и юношеские годы Аттила под опёкой своего дядьки Ареобинда после того, как Иван I покинул этот остров, переметнувшись оттуда в Краков. Обратите внимание, Аттила был намного младше Ивана I.


Тем не менее ведь когда-то Аттила должен был подрасти. Согласно Приску, боевые действия начались с внезапного нападения гуннов на византийцев на торговой ярмарке в районе современного Белграда. Скажу наперёд, что Венедия фальсификаторами превращена тут в Белград. Предлогом для атаки стало похищение епископом города Марг гуннских сокровищ вероятно из царских гробниц. В качестве кары за содеянное Марг был захвачен, пали близлежащие более крупные города, названия которых тоже само собой разумеется фальсифицированы в канонических источниках. Тем не менее гунны двинулись далее на восток и затем на юг, что надо обязательно учесть, поскольку это неплохо подтверждается другими источниками.

В несомненно фальсифицированном вышеупомянутом топониме «Марг» можно при желании узнать этноним «монголы», где буква «Н» искусственным образом подменена буквой «Р». Видимо ватиканский фальсификатор в данном случае решил, что этого будет достаточно, чтобы самым надёжнейшим образом скрыть историческую правду. Так что аполлодоровский царь Менелай тут проявляется ещё и под видом епископа города Марг. Правда в данном случае никто жены у него не выкрадывал, а всё случилось с точностью до наоборот – он сам похитил сокровища гуннов. Как говорится, вор у вора дубинку украл. Такого рода недоразумения, неточности и ошибки, усугублённые ещё самой откровенной дезинформацией, – вовсе не редкость в канонических источниках, и нам давно уже пора с этим свыкнуться.

Но это далеко не всё, поскольку после этого вдруг скончался Бледа, и Аттила, сконцентрировав всю власть в свои руки, учинил сразу же второй поход на Византию. Кстати, увидим позже, скалигеровская история неверно установила хронологический момент смерти Бледы. Но для нас это пока не слишком уж принципиально. В этот период произошла война гуннов с некими акацирами, мнимыми кочевниками из северного Причерноморья, о которой стало известно по упоминанию в разговоре между Приском и неким греком, бывшим пленником Онегесия, соратника Аттилы. Как увидим, никому неизвестными акацирами фальсификатор тут назвал всего лишь греков, которые к Причерноморью не имеют никакого отношения. Марцеллин Комит в своей хронике оставил такую запись: «В страшной войне, намного более тяжёлой, чем первая, Аттила почти всю Европу стёр в пыль».

Но и это далеко не всё. Ведь далее сообщается о разорении Фракии гуннами Аттилы. Думается, никого уже особенно не удивит, что топонимом Фракия здесь подменено название Франции, которая тогда ещё располагалась в Малой Азии. Я ведь когда-то обещал пролить дополнительный свет на события, которые в отечественной истории отражены как захват Пскова и депортация его жителей. О масштабах вторжения можно судить по словам современника Каллиника, который сообщил о захвате гуннами более сотни городов и полном опустошении Фракии. Приск подробно остановился на борьбе жителей небольшой крепости Асимунт якобы на границе Иллирика с Фракией, которые единственные по сохранившимся свидетельствам сумели дать достойный отпор гуннам.

Приблизительно на этот период выпадает сильнейшее землетрясение, которое якобы частично разрушило Константинополь. Из источников даже неясно, были ли полностью восстановлены стены города? Но тем не менее из города бежали многие жители, и сам император Феодосий (полагаю так тут назван хорошо известный нам Фердинанд) готов был к этому. Возможно это может показаться на первый взгляд отклонением от темы, но к этому нам всё равно потребуется впоследствии вернуться для полноты картины.

Гунны, кстати говоря, лишь за малым не взяли Константинополь – их дескать испугал вид христианских крестов, и они чуть ли не в панике бежали. Хотите смейтесь, хотите нет, но именно такую несколько наивную версию событий преподносят нам некоторые канонические источники. Уточню на всякий случай, забегая немного вперёд, что на самом деле вместо Константинополя здесь следует воспринимать Трою или по-другому – Рим, где Аттила и в самом деле не задержался надолго. Кроме того брать штурмом этот город ему не пришлось, так что, как видите, какая-то доля правды тут всё равно есть.

В принципе это не полный список завоеваний Аттилы. Но общая картина прояснится в самом скором времени по ходу нашего дальнейшего расследования. Пока я, забегая вперёд, обрисовал лишь общий набросок, который со временем приобретёт свой собственный колорит.

  § 1.2. Тартары в Венгрии

Согласно каноническим источникам, монголы вторглись в Венгрию буквально сразу же после того, как учинили изрядный погром в Польше. Это далеко не первый случай, наглядно демонстрирующий грубое извращение хронологического порядка событий в скалигеровской версии лженаучной истории. Само собой разумеется, что на данном историческом этапе монголы просто не могли так поступить с Польшей уже хотя бы потому, что руководящая верхушка монголов состояла из тех же самых поляков. Впоследствии, как увидим, погром в Польше и в самом деле состоялся после смены очередного верховного правителя, но мы рассмотрим все эти события строго в хронологическом порядке.

Окончательная победа монголов над поляками согласно каноническим источникам была достигнута в результате битвы под Лигницей, где Польшу поддержал тевтонский орден, но всё было тщетно. Участие тевтонского ордена заставляет заподозрить, что на самом деле данное сражение велось за обладание Венгрией, а не Польшей. Впрочем, есть и другие основания для такого заключения. В частности сохранился цикл средневековых миниатюр, посвящённых этим событиям. Ничего не берусь судить по поводу всех без исключения изображений из этого цикла, но одна из них, взятая из жития Ядвиги Силезской, показалась мне наиболее любопытной.

Миниатюра из жития Ядвиги Силезской,
отображающая битву под Лигницей.

Одна из враждующих сторон, изображённая в правой части миниатюры, сражается, как это отчётливо видно, под польским флагом с орлом. Стало быть методом исключения одного из двух мы, казалось бы, неминуемо обязаны сделать такой вывод, что слева в данном случае отображены монголы, сражающиеся под каким-то не вполне понятным флагом с изображением портрета какого-то монарха, увенчанного короной. В принципе, именно такой скороспелый вывод можно наверное считать традиционным мнением на этот счёт.

Но не всё тут так уж просто, как оказалось. Просто поляки, как это отчётливо видно, присмотревшись внимательно, используют ручное огнестрельное оружие, которого нет и в помине у мнимых монголов, вооружённых лишь пиками да луками. Обратите внимание, стрелы здесь летят лишь слева-направо, и ни одной почему-то не летит в обратном направлении. Так что никакой ошибки с моей стороны насчёт наличия ружей у поляков тут быть не может.

Едва ли у монголов был хоть малейший шанс выиграть эту битву у поляков, вооружённых огнестрельным оружием. Ведь монголы в такой ситуации были практически безоружными по отношению к своему противнику. Но тем не менее они, как известно, каким-то загадочным образом одержали убедительную победу, разгромив наголову своего врага, что совершенно единодушно подтверждается всеми без исключения источниками. И вывод тут напрашивается наверное единственный из всех – те воины, которые сражались тогда под польским флагом, в данном случае как раз и выступают в качестве непобедимых монголов, в то время как в левой стороне изображения должно быть изображено совместное венгерско-византийское войско.

Забавным мне тут кажется то, что ведь это Венгрия, а не Польша, – страна ста могил царя Слава или по-другому – Могилия либо Моголия на Ваш выбор. Так что это монголы, поддержанные тевтонами, получается, проиграли данную битву, а не наоборот вопреки общепринятому мнению. Ну что тут можно сказать? Возможно просто, что здесь в самом центре Европы на стороне Орды воевала идеально обученная и прекрасно организованная армия, вернувшаяся совсем недавно из дальневосточной Манчжурии – ведь манчжурцев в принципе тоже можно называть монголами, так как здесь мы имеем всего лишь два разночтения одного и того же названия. Предположу также, что эта армия состояла в основном из этнических самоедов, мобилизованных Ордой скорее всего где-то на Урале, которым впоследствии как раз и предстоит ассимилировать югорских венедов.


Как я уже подчёркивал, основополагающие труды Скалигера и Петавиуса до сих пор так и не переведены на русский язык, а оригиналы этих книг при всём при этом почему-то исключительно труднодоступны. Тем не менее для самых любознательных, знакомых с английским языком, всё равно так или иначе доступен английский перевод книги Петавиуса «История времени».

...В эти времена тартары, сбрасывая иго индийских королей и устанавливая новую монархию между собой, в году одна тысяча двести втором распространились всюду: часть кого разрушила Грузинскую Армению (англ. Georgiana Armenia) и другие области, поистине наводнили, разогнали, осквернили и разграбили Трансильванию и Полонию около года нашего Повелителя одна тысяча двести сорок первого, под своим генералом Батько (англ. General Batko).
Дионисий Петавиус. «История времени».

Как видите из этого небольшого отрывка, с позиций современной ортодоксальной исторической школы это всё представляет собой сплошной и откровенный апокриф – вполне очевидно, что в годы жизни Петавиуса каноническая версия современной истории была ещё далека от завершения. Это наверное и объясняет основную причину замалчивания этих работ со стороны современных историков; можно даже не сомневаться, что именно по этой же самой причине романовы не переиздавали работу Андрея Лызлова. Тем не менее, обратите внимание, Петавиус, сообщая лишь о тартарах, почему-то ни словом не обмолвился о монголах.

А что это за апокрифическое «иго индийских королей»? Ведь вполне же очевидно отсюда, что в те годы Индией называлась какая-то другая территория. Я не уверен полностью, что Петавиус, будучи тоже фальсификатором, использовал этот топоним в истинном его смысле. Тем не менее здесь всё равно отчётливо проглядывает так называемое изгнание варягов. Ведь согласно романовским летописям, поначалу даже приходилось платить дань варягам, пока их не удалось каким-то образом изгнать. А что это, скажите на милость, если не иго?

А как Вам понравился хан Батый, названный Петавиусом как генерал Батько? Похоже, что в эти годы никому ещё не пришла в голову бредовая мысль сделать на бумаге тартаров монголоидами. Ведь вендская, а точнее даже откровенно польско-украинская, этимология такого прозвища как Батько вроде бы должна быть очевидна. Между прочим некоторые тоже пытаются предположить этимологию имени Аттила аналогичным образом от тюркского слова «ата» (отец). Впрочем, я слышал такое мнение, что в готском языке слово «отец» звучало весьма близко к тюркскому аналогу – атта. Так или иначе, но всё равно вынужден признать, что это прозвище на самом деле имеет совсем другое происхождение, которое нам скоро станет понятным, когда мы установим один сицилийский топоним, послуживший оригиналом для этого имени. Так что выходит, что Батько – это ещё одно совершенно независимое прозвище одного и того же человека.

И ещё я наверное должен сфокусировать всеобщее внимание на том, что Петавиус называет Батько генералом, а к примеру не императором. Впрочем, это полностью согласуется с современной канонической версией, где хан Батый занимал лишь должность одного из военачальников при нескольких монгольских императорах, включая Угэдэя. А в таком звучании в свою очередь легко узнаётся хорошо знакомое нам прозвище Август, которое в данном случае звучит в качестве иноязычного разночтения, адаптированного в таком виде в другой язык.


Ну и теперь осталось рассмотреть современную каноническую версию этих событий. Петавиус, вопреки современной академической версии, почему-то не упомянул всю Венгрию целиком, ограничившись одной лишь её частью, а именно – Трансильванией. Тем не менее похоже, что современная версия в этом отношении немного ближе к исторической правде, раз уж в титулах Ивана Грозного легендарная Югория упомянута целиком, а не частично.

...Разорив окрестности Легницы, монголы вторглись в Моравию... до границ Чехии. Не отваживаясь на вступление в бой с неприятелем в поле, чешский король Венцеслав (Вацлав) покидает свою страну... Оборону оставшихся в руках чехов крепких городов Брно и Оломоуца он поручает мужественному воеводе Ярославу из города Стернберга... Но это не задерживает наступления монголов, ...они обходят оказывающие им сопротивление крепости... и наступают далее на соединение с главными силами Бату, уже проникшими в самое сердце Венгрии.

Королём Белою IV не было принято достаточных мер для усиления обороноспособности Карпатского хребта и вообще для защиты страны своего королевства, так что Бату, разбив охранявшие горные проходы слабые венгерские отряды паладина Дионисия, легко форсировал... эту естественную преграду, проникнув в Венгерскую равнину через так называемые «Русские ворота» (проходы Мункачский и Унгварский), после чего... повёл наступление на столицу королевства. Туда же... сходились... отряды, которые... также проникли на ту же равнину...

Король Бела разослал во все концы своего королевства гонцов... с призывом к мобилизации, но она слабо проходила, так как король не был популярен ни у знати, ни у народа. Не помог королю в этом созванный им венгерский собор.

Король Бела... заперся в городе Будапеште, который представлял весьма сильную... крепость... Историк описывает [+1], что Бату, увидев с горки расположение неприятеля, радостно воскликнул: «Эти не уйдут из моих рук, так как они сгруппировались в одну кучку, как в овчарне!» В происшедшем на реке Сайо... решительном сражении в результате искусно применённого монголами... приёма обхода неприятельского фланга венгерская армия была уничтожена, ...король спасся бегством в Далмацию, а его брат Коломан... был ранен, отчего и умер впоследствии.

После этой победы Будапешт стал лёгкой добычей монголов... Для преследования бежавшего венгерского короля был назначен отряд Кадана; остальная часть армии устроилась на зимовку в... венгерских степях, причём в течение зимы овладела последними из остававшихся в руках венгров городами.

...

Между тем король Бела 10 месяцев пребывал в Загребе, организуя оттуда борьбу против монголов. Хорватия с частью Далмации входила тогда в состав Венгрии. Бела IV разослал своих послов за помощью по всей Западной Европе: к папе, немецкому королю Фридриху II, в Чехию, Францию и Италию, но получил таковую только от папы, который послал что мог: своё благословение и письмо, в котором дарует большое отпущение грехов всем тем, кто возьмёт оружие на защиту короля Белы от монголов.

Отряд Кадана... по льду перешёл Дунай и, идя по следам Белы, ...прошёл Славонию и Хорватию, где был взят Загреб, откуда успел бежать король, и обложил далматинскую крепость Клиссу, ...полагая, что в ней скрывается бежавший король, между тем он был в соседней крепости Трогир, окружённой тогда водой. Монголы послали к крепости гласника, который по-хорватски им крикнул...: «Передаёт вам хан Бату, вождь непобедимого войска, чтобы не защищали чужих вам по крови короля и его людей, а передали неприятеля в наши руки, тогда избегнете его участи и не погибнете напрасно». Тем временем король, не считая себя на материке в безопасности, успел отплыть из Сплита на корабле и едва нашёл убежище на маленьких островах Адриатического моря, далее от материка под именем острова Кралевац, а затем на острове Рабе. Кадан, овладев Клиссою и бросив Трогир, двинулся обратно тем же путём, получив известие о смерти императора Угэдэя, выделил один отряд на юг и послал по побережью моря; отряд сжёг сербские приморские города Свач и Дриваст [+2] и взял ещё города Рагузу... и Каттаро, ...после чего опустошил часть Боснии и направился через Албанию, Сербию и Болгарию на присоединение к Бату. Народ перед монгольской конницей в Сербии и других странах по пути их шествия спасался бегством в горах и непроходимых лесах.

Из главной армии во время её зимовки был выслан ещё отряд в пределы Австрии, главным образом в целях фуражировки и глубокой разведки [+3]. Отряд этот... только немного не дошёл до Вены, которой, таким образом, посчастливилось избежать ужасов монгольского нашествия. Отряд был отозван к главной армии, которая к концу зимы двинулась на юг и, переправившись через Дунай, прошла в Болгарию, где к ней присоединился Кадан. Сам Бату с войском в то время ударил на города Острогон, Стольни Биоград, ...Весприм и Джур...

Там же Бату получил известие о... смерти императора Угэдэя. Он собрал совет... для обсуждения вопроса о судьбе завоёванных в Средней Европе стран и об участи многочисленных пленных, которых монголы вели с собой, пользуясь ими... при осадах и штурмах крепостей. В единомыслии со своим вождём совет... решил большую часть покорённых стран предоставить их собственной участи, истребив всех пленных и выведя армию в южнорусские степи. Утверждённое Бату постановление совета было приведено в исполнение.

Перед выступлением в поход вся армия по приказу Бату собралась у устьев Дуная, где ей был произведён смотр... Здесь же на военном совете было решено Молдавию и Болгарию сделать юго-западной границей Батыева удела. Для управления этими... землями был оставлен полководец Ногай... Власть Ногая признала и Сербия [+4]...

Э. Хара-Даван «Чингисхан...» Часть 2. XI Поход монголов на Европу

Кому-то эта цитата может показаться чрезмерно пространной несмотря на то, что она приведена мною с некоторыми сокращениями. Но она тем не менее озвучивает каноническое мнение на этот счёт. Никто не обратил внимания?, что имя венгерского короля Бэлы может на деле оказаться лишь искажением или сокращением имени Фердинанд. Я лично не исключаю такую весьма вероятную возможность, что Фердинанд лично принимал тщетное участие в защите Венгрии. К тому же он так и не погиб, укрывшись на прибрежных островах северной Адриатики как раз там, где сегодня располагается островной город Венеция. Этого вопроса с основанием Венеции мы уже касались. Поэтому напомню, что согласно каноническому официальному мнению Венеция была основана беглецами для защиты от гуннов. Но раз уж мы отождествили гуннов и монголов, то обязаны будем признать, что только что мы уловили момент основания Венеции. Впрочем звучание названия этого города до сих пор свидетельствует о какой-то его этимологической связи с венгерской Венедией. И эта связь нами только что как раз и установлена. Впрочем просматривается и другая связь Фердинанда с Венецией, к чему мы ещё обязательно вернёмся, когда подойдёт тому время.

Несколько перекликаются все эти сведения о задержке под Венецией с данными Аполлодора, когда греческий флот буквально застрял в какой-то там Авлиде из-за непогоды. Думаю, что Авлида у Аполлодора – это всего лишь искажённая Адриатика. Там же в Авлиде от Агамемнона вскоре потребовалось, чтобы он принёс в жертву Артемиде свою любимую дочь Ифигению ради успеха общего дела. Не находите, что в имени Ифигения легко узнаётся Венеция, тогда как в Артемиде – хорошо известный нам Фердинанд византийский? Так что реальная суть этого «человеческого жертвоприношения», думается, понятна, и наивно наверное было бы ожидать здесь чего-то другого более сенсационного или неожиданного.

Фердинанд-то так или иначе выжил, а вот император Угэдэй скончался как раз во время этих событий у себя дома в Каракоруме. Так что мы только что уловили ещё один немаловажный момент смерти Ивана I Калиты в Кракове, которому на смену должен был прийти Иван II Красный согласно романовскому определению. Впрочем, можно даже ни на миг не сомневаться, что прозвище Красный фальсифицировано. Наиболее вероятным мне кажется, что второй Иван был на самом деле не столько Красным, как его подкрасили романовские цензоры, сколько Краковским. Просто согласно каноническим данным имя преемника императора Угэдэя звучит как Гуюк-хан, где название Кракова, как сами наверное видите, вполне узнаваемо (Гуюк-Краков), что в принципе и следовало ожидать.

Так что теперь нам осталось установить лишь моменты смены Ивана III и IV. Скажу наперёд, что эти моменты времени тоже вполне уловимы, и никаких особых проблем с этим делом у нас не ожидается. При дальнейшем анализе ветхозаветных текстов мы обязаны будем считать, что после победы над филистимлянами Давид I уже сменился Давидом II, что конечно же не отражено в явном виде во «Второй книге царств».

  § 1.3. Князь Курбский

Курбский, князь Федор Семенович – сын первого князя Курбского, ум. после 1483 г. В 1482 г. стоял с войском в Нижнем Новгороде, для береженья от нападения Алегаша, царя казанского. В 1483 г. кн. Курбский и воевода Травин были посланы в северо-западную Сибирь против вогулов и Югры, которые хотя были обложены данью воеводами московского великого князя еще в 1465 г., но продолжали нападать на Великую Пермь и находились во враждебных отношениях с пермяками и вятчанами.

До 1465 г. северо-западная Сибирь была известна Новгороду и платила ему дань, а в 1483 г., по покорении Новгорода, великий князь московский Иоанн III решил окончательно завоевать и сибирские инородческие земли. Кн. Курбский и Травин отправились с устюжанами, вологжанами, вычегжанами, вымичами, сысоличами и пермяками. На устье реки Пелыми они встретили вогуличей и разбили их; оттуда пошли вниз по Тавде, мимо Тюмени, и по дороге взяли много пленных и разной добычи. В Сибири они поплыли вниз по Иртышу, затем Обью в Югорскую землю, где взяли в плен главного князя Молдана, и возвратились в Устюг 1 октября, т. е. после пятимесячного похода. Югорский и огульские князья просили мира и присягнули в верности великому князю московскому; окончательно подчинил Москве зауральских сибирских инородцев сын кн. Федора Семеновича Курбского, кн. Семен Федорович, в 1499 г.

Источники сведений о кн. Курбских вообще: Акты Арх. Эксп., т. I; Герберштейн, «Записки о Московии»; кн. Долгоруков, «Родосл. книга», т. I; «Древ. Рос. Вивл.», т. XIII; Карамзин, тт. VI, VII, VIII; Лихачев, «Разрядные дьяки»; «Никон. Лет.», тт. VI, VII, «Отеч. Зап.» 1830 г., ч. 44; «Пол. Собр. Рус. Лет.», т. VI; «Сказания кн. Курбского», изд. 3-е, Устрялова; Соловьев, тт. V, VI; «Чтения Моск. Общ. Ист. и Древ. Рос.» 1902 г. т. I; Экземплярский, «Великие и удельные князья сев. Руси», т. I и II; Маркевич, «Ист. местничества».

Большая биографическая энциклопедия

Не знаю даже, чья больная фантазия превратила тут один небольшой сицилийский городок в Нижний Новгород? Но вот имя мнимого казанского царя Алегаша (почти что Алексаша) мы уже прямо сейчас в состоянии сопоставить по звучанию с византийским полководцем под именем Ареобинд, известным нам из канонической биографии Аттилы. Отдалённое сходство есть даже несмотря на то, что нам пока неизвестен истинный неискажённый прообраз этого имени. Когда он станет известен, том мы увидим, что это всё различные разночтения, образованные единственно от него. Кстати, топоним Устюг тоже образован от этого же источника, если не считать того, что он несомненно фальсифицирован. Однако если вернуть ему исконное вендское звучание, то в данном случае, как увидим, наверняка следует читать Углич; сравните пока это название по звучанию с именем Алегаш. Ну а к событиям в сицилийском Угличе мы скоро ещё вернёмся, поднакопив для этого необходимое и достаточное количество аналитических данных.

А что из себя представляет пленённый югорский князь Молдан? Ведь по каноническим данным король Бэлла сумел всеми правдами и неправдами скрыться от преследования «монголов». Спорить не буду, поскольку, похоже, так оно и было в действительности. А вот его брату Коломану не так повезло. Можно нисколько не сомневаться, что оба эти прозвища – Молдан и Коломан – фальсифицированы. Более естественным прозвищем для данного случая на мой взгляд был бы Куман, раз уж это ещё одно название средневековых венгров, известное нам благодаря свидетельствам болгарского апокрифического летописца.

Итак югорцы и огулы дерзнули оказать вооружённое сопротивление князю Курбскому. С Югорией вроде бы и так давно всё ясно. А кто такие романовские огулы или вогулы? Впрочем, рука фальсификатора отчётливо видна и здесь; если заменить первую букву этнонима «вогулы» на «М», вернув слову исконное звучание, то сразу буквально как из небытия проявляются хорошо известные нам венгерские могулы. Именно так с точностью до буквы именуются монголы в некоторых источниках. Так что югорцы и мнимые романовские огулы – это всего лишь два названия одного и того же народа, и в этом у меня уже давно не осталось ни малейших сомнений. Правда этноним «огулы» мог также образоваться ещё как разночтение этнонима «югоры», но суть от этого не меняется.

Кстати в романовских источниках есть некоторые намёки, что Югория враждовала с Великой Пермью и Вяткой. Нам в принципе хорошо известно, что на самом деле обозначали эти два топонима изначально, пока они не были подменены романовыми. Возможно даже, что это вовсе не вымысел фальсификатора, и за этим может стоять что-то реальное. Просто следует иметь это ввиду, хотя для нашего случая это не слишком уж принципиально. И ещё наверное надо добавить к этому, что последние годы своей жизни Курбский провёл в опале, и эти сведения, как вскоре увидите, подтверждаются другими источниками.

Возможно понадобится ещё сказать несколько слов по поводу этимологии имени Курбский. Просто Курпьский или Купрьский – это ещё два вполне канонических разночтения этого прозвища. Согласно каноническому мнению такое прозвище происходит от названия его фамильной вотчины Курбы. Тем не менее что-то мне подсказывает, что это прозвище на самом деле происходит от топонима, который ныне звучит как «Карпаты». Ведь какой-то части «монголов», отправившихся из Польши, пришлось преодолеть этот горный хребет согласно каноническим данным через Мункачский (наверное Монгольский) и Унгварский (фактически, полагаю, Югорский) перевалы. Скорее всего здесь говорится об одном и том же перевале под двумя его тогдашними названиями. Полагаю, что этот высокогорный переход не был так уж прост, как это может показаться из канонических источников, умалчивающих почему-то о подробных обстоятельствах этого военного манёвра. Ведь Александр Суворов, спустя двести лет, почти что угробил свою армию при аналогичных обстоятельствах, дерзнув перевалить с нею через Альпы. Кое-какие намёки на высокогорный переход мы сможем найти в частности в знаменитых мемуарах Сигизмунда Герберштейна.

Великий князь посылал его (Курбского – Авт.) в своё время [главным] воеводой (supremus imperator, Haubtman) с войском через Великую Пермию в Югру (Iuharia, Iuhra) или к югричам (Iugritzen) для покорения отдалённых народов. Значительную часть этого пути он совершил пешком из-за глубокого снега, а когда тот растаял, остальную часть пути проплыл на судах и перешёл через гору Печору (Petzora).
Сигизмунд Герберштейн. «Записки о Московии».
Сигизмунд Герберштейн.

Мы уже не впервой уличаем романовских цензоров в некоторой склонности к превращению на бумаге гор например в реки. В частности, если только вспомните, это касается и горы под названием Нева. И вот только что мы наблюдали аналогичный приём с Печорой, которую Герберштейн, не осознавая ещё в полной глубине о предстоящем размахе романовских лукавых замыслов, простодушно называет горой, а не рекой или хотя бы одноимённым городом, каковой она известна нам сегодня. Впрочем, романовская мотивация вполне понятна – просто на подвластных им в основном равнинных территориях было слишком мало подходящих горных вершин. По контексту «записок» Герберштейна с учётом некоторой их апокрифичности наиболее вероятно, что они фабриковались ещё при Петре приблизительно тогда же, когда работал Андрей Лызлов или даже чуть позже. Кстати, написана эта работа прямо на немецком языке, что позволяет предположить в качестве её истинного автора одного из петровских немцев-историков (вероятнее всего Миллера), если конечно сам Пётр собственноручно не оказался причастен к написанию этого труда.

Возможно не всем ещё понятна моя полная уверенность в том, что «записки» Герберштейна – самый откровенный подлог. Впрочем, я уже кое-что говорил по поводу каких-то загадочных рутенов, упомянутых там. Но ведь это далеко не всё. Просто Московия в рассматриваемую нами эпоху представляла собой лишь далёкую восточную колонию Орды, центр которой базировался пока ещё в Кракове, но никак уж не в Москве. А Герберштейн вместо этого упоминает великих московских князей Ивана и Василия. Впрочем эллинские и семитские имена людей (напр. Василий, Семён, Фёдор и т.п.) тоже ещё совершенно неуместны для рассматриваемой нами сейчас иудаистской эпохи. Приплюсуем сюда ещё и современные названия московитских городов (напр. Тверь, Рязань и др.), которых не могло тогда ещё быть прямо под такими названиями. Так что можно нисколько не сомневаться, что автор, подписывавшийся именем Герберштейн, кто бы он ни был на самом деле, озвучивал всего лишь официальную романовскую версию, к этому моменту уже очень далёкую от исторической правды. Впрочем, если бы было по-другому, то эти «записки» едва ли дожили бы до наших дней. Так что нет наверное никакого смысла слишком уж долго задерживаться на этом, теша себя несбыточными надеждами, будто смог сохраниться хоть один исторический документ, избежавший фальсификации.

§ 2. Конец Великой Перми

  § 2.1. Поляки в Перемышле

Подошло наверное сделать очередной шаг по списку титулов Ивана Грозного. Просто очередной – восьмой по порядку – титул направляет нас прямиком в Пермь. Венгрию конечно же не назовёшь малой по занимаемой площади страной. Но куда ей равняться на Великую Пермь, занимавшую некогда целиком все Пиренеи и Апеннины. А ведь это добрая половина по своей площади от Славской империи. В эпоху ветхозаветных судей границы наверное всех без исключения славских княжеств неоднократно перекраивались, так что сегодня трудно будет уверенно очертить границы тогдашней Перми. Но, полагаю, её всё равно не стали бы называть Великой просто так совершенно безосновательно. Во всяком случае Сигизмунд Герберштейн именует эту область именно так, а не как-то иначе.

В романовских источниках нет никаких сведений о завоевательных походах, направленных в Пермь. Присоединение Пермского края вместо этого происходило исключительно мирным путём в основном благодаря миссионерской деятельности некоторых православных монахов, начиная со Стефана Пермского (в миру Степан Храп). Дескать это и стало причиной того, что окончательное присоединение Перми растянулось аж на 180 лет. Так что ничем кроме легенд мы тут не располагаем. Впрочем, я очень даже легко допускаю, что эти легенды и в самом деле могут иметь под собой почву применительно к землям коми, зырян и некоторых других фино-угорских автохтонных уральских народов.

Но, казалось бы, есть ещё и Перемышль как одно из разночтений топонима Пермь. Однако это тоже, как оказалось, совсем слабая зацепка. С одной стороны есть село с таким названием в Калужской области с численностью населения чуть больше трёх тысяч человек. Впервые упоминается в духовной грамоте Ивана Калиты, как будто ничего другого более стоящего у него не было. Затем на четыре года этот ничтожный Перемышль зачем-то аж дважды был захвачен Литвой с перерывом около сорока лет. Вот такое дескать совпадение, в которое мы обязаны верить. Однако спасибо романовским цензорам, что оставили нам намёк, что средневековый Перемышль был очень даже интересен иноземным завоевателям. Конечно же Литвой фальсификаторы могли назвать всё, что угодно. Но я опираюсь тут в первую очередь на то, что на известной нам территории средневековой Великой Перми сегодня говорят в основном на романских языках (в первую очередь это итальянский, испанский и португальский). А из этого в свою очередь можно сделать естественный вывод, что в данном случае топоним Литва использован как раз по назначению как одно из вендских разночтений названия Лациум.

Правда с другой стороны есть ещё один Перемышль на юго-востоке современной Польши (польск. Przemyšl). В самой глубочайшей древности этот город будто бы был основан в составе Галицко-Волынского княжества, а потом при невыясненных обстоятельствах перешёл к Московскому княжеству, но совсем уж ненадолго, ибо в конце концов достался Польше. Именно этот Перемышль по мнению современных историков достался в своё время одному из двух сыновей Ярослава Осмомысла. Ну что же, я снова вынужден поблагодарить фальсификаторов за то, что ими сохранён вполне определённый и недвусмысленный намёк на участие Польши в завоевании Перемышля.

Согласно романовским каноническим сведениям, Любарт Гедиминович занимал престол князя Волыни, а в Галиции тем временем новым князем был выбран Дмитрий Дядько, когда польский король Казимир вдруг напал на Галицию, заняв там города Перемышль и Львов (наверное так тут извращено название Литвы, но об этом чуть позже). Совершенно непонятно при этом, кто правил тогда в Перемышле? Оказывается, там и в самом деле тогда не было правителя, но установить этот факт нам поможет Аполлодор, а отнюдь не канонические источники все вместе взятые.

  § 2.2. Парма

Приблизительно в западном направлении от Венеции на севере современной Италии до сих пор располагается город Парма и одноимённая итальянская провинция. Если поверить средневековым скандинавским источникам, то средневековая Парма была весьма и весьма могущественным государством для своего времени. Правда Парма была в разные годы аж четырежды переименована: сначала будто бы она называлась как Парма, затем она стала называться Юлья Аугуста Колонья, после этого – Гризополис (т.е. город солнца) и в конце концов – снова Парма. И все эти манипуляции с названиями вызывают серьёзнейшие подозрения, что тут дело скорее всего нечисто.

Город солнца, известный нам также из египетских источников в контексте становления христианства, заставляет сразу же насторожиться. А название Колонья лишь подтверждает это подозрение, так как образовано оно определённо от хорошо известного нам имени Колонн. Городов в Европе со сходными названиями, кстати говоря, в Европе много (например Кёльн, возможно также Коломна). Личность апостола Павла нами пока не установлена несмотря на то, что в ранних христианских источниках это имя почти всегда встречается рядом с именем Петра. Создаётся такое впечатление, что лишь два реальных исторических человека были связаны такими отношениями с Кола ди Риенцо, тогда как все двенадцать имеют отношение лишь к царю Славу и/или Испору. Так вот, оказывается, в середине XVI века папа римский Павел передал Парму в распоряжение своему незаконнорожденному сыну Пьетро Луиджи Фарнезе, в имени которого легко узнаётся фальсифицированное имя Петрарки Франческо. Впрочем имя Луиджи тоже чем-то напоминает по звучанию Лоренцо.

Что-то мне подсказывает, что данный город был передан в распоряжение Петрарке и Кола ди Риенцо сразу на пару. Но только вот эта история чуть ли не точь-в-точь повторяет известную нам из предыдущих материалов нашего расследования историю основания итальянского Рима. Да и хронологический момент времени вполне соответствует нашим данным. Впрочем, ситуация тут вполне предсказуемая – как только Ватикан украл на бумаге для итальянского Рима чужую историю древнейшего румынского города, то сразу же понадобилось либо забыть навсегда истинную совсем короткую историю Рима, либо подарить её какому-нибудь другому городу. И выбрали почему-то второй вариант из двух возможных, подарив эту историю Парме. При этом легенду об основании Парижа сразу же адаптировали под новые итальянские условия, фактически своровав ещё раз сведения совсем из другого источника.

Думается, это должно быть вполне очевидно, что топонимы Парма и Пермь являются всего лишь совершенно откровенными разночтениями по отношению один к другому. Но только вот имеет ли какое-то отношение современная Парма к этому средневековому городу-государству? Слишком уж часто она переименовывалась, чтобы кто-то поверил в это. Так где тогда располагалась истинная средневековая Парма? Напрашивается конечно же по звучанию сицилийский Палермо; тем более это название созвучно ещё и Перемышлю. Но вскоре у нас появятся основания считать, что Палермо слишком уж молод для этого, хотя этимология этого названия всё равно должна быть как-то связана с Перемышлем; одно другое нисколько не отвергает. Вынужденно забегая вперёд сообщу, что скорее всего средневековой Пармой называли древнюю македонскую столицу Пеллу. Ну, а обоснования этому вскоре мы получим в достаточном количестве.

  § 2.3. Македонская Пелла

Руины античных домов в Пелле.

Впервые название Пеллы прозвучало у Геродота при описании похода персидского царя Ксеркса на Грецию; Геродот назвал там Пеллу городом, расположенным в области Боттиея, населённой племенем боттиев. Похоже, что это и в самом деле отголоски древнейших событий, когда венедские орды, вооружённые пороховыми гранатами, покоряли Карвунские земли, поскольку в фальсифицированном топониме Боттитея всё равно узнаётся название Бессарабия. Кроме того каноническое имя Ксеркс слишком уж похоже по звучанию на титул «царь», которого впервые, как это нам уже давно хорошо известно из «Болгарской апокрифической летописи», удостоился Стомогильный Слав.

 Однако надо отметить, что этот город далеко не всегда представлял собой столицу Великой Перми. Просто Стефан из Византия в своём географическом трактате однажды заметил, что прежде Пелла в Македонии называлась как Боуномос или Боуномейя. Само собой разумеется, что этот топоним тоже несомненно фальсифицирован; тем не менее в таком звучании так или иначе всё равно узнаётся библейское колено Вениаминово или Венедия. Впрочем, Стефан конечно же мог в чём-то ошибаться, и такую достаточно вероятную возможность мы тоже обязаны учитывать.

Хотя к анонические источники в принципе в общем-то согласны с тем, что Пелла не всегда была столицей. Вместо этого называется некий город Вергина (или Эга) в качестве самой древней македонской столицы. При этом даже неизвестно, кто и когда сделал столицей Пеллу? Отмечу лишь к слову, что Вергина стала известна миру лишь с 1977 года, когда там начались археологические раскопки. В настоящий момент, вопреки личному мнению некоторых греческих археологов, нет совершенно никаких оснований считать, что это и в самом деле откопана древняя Вергина, а не какой-то другой средневековый город. Но для нас в настоящий момент этот вопрос не столь уж принципиален, поскольку мы пока занимаемся Пеллой, а не Вергиной.

Как бы там ни было, но при царе Пердикке согласно Фукидиду, Пелла уже входила в состав Македонии, а племя боттиев переселилось на полуостров Халкидику. Кстати, в имени Пердикка легко узнаваемо искажённое имя Исперерих. А когда фракийский царь Ситалк вдруг вторгся в Македонию, тогда македоняне укрылись в немногочисленных крепостях, делая партизанские вылазки против врага. Думается, зная истинную подоплёку всех этих событий, мы легко распознаем в каноническом имени Ситалк апокрифического франкского царя Изота. Впрочем, все эти события, если только вспомните, гораздо подробнее освещены в «Книге Иисуса Навина», где Македония названа Македом.

В своё время Македония была поделена на три части, которые вошли в состав Югославии, Болгарии и Греции. Так вот Пелла располагается на территории греческого нома Македония несмотря на то, что нынешней столицей греческой Македонии являются Салоники. Археология полностью и безоговорочно подтверждает, что Пелла – один из древнейших городов мира. Кроме того из Пеллы имеется выход в Эгейское Море, так что в древности это бесспорно был крупнейший морской порт. Таким образом социально-экономические условия процветания города полностью соблюдены в данном случае, что позволяет верить, что тот город, который сегодня именуют Пеллой, и в самом деле когда-то был столицей. Во всяком случае каких-либо веских оснований оспаривать такое каноническое мнение, если я чего-то не упустил, нет.

Пожалуй есть ещё один довод в пользу того, что македонская Пелла локализована историками правильно. Просто по каноническим данным монголы от Венеции направились в восточном направлении, разоряя по пути Сербию и Далмацию. А ведь Пелла, грубо говоря, и в самом деле располагается в восточном направлении от Венеции.

  § 2.4. Царь Приам

И вот теперь, похоже, понадобится снова обратиться к услугам Аполлодора, называвшего в своё время троянского царя именем Приам. Думается, Вы уже обратили внимание на вполне отчётливое созвучие этого имени с пресловутой Пармой или Пермью. И вряд ли это созвучие носит лишь случайный характер; некоторые дополнительные подтверждения этому факту мы вскоре вскроем по ходу нашего расследования. Троя и Парма – это конечно же два совершенно разных города, которые я ни в коем случае тут не намереваюсь отождествить. Дело в том, что Троя – это духовная столица иудаистского Израиля, где постоянно располагалась на протяжении где-то пары сотен лет резиденция очередного римского папы, который одновременно и считался императором, царём, пророком или старейшиной. Напомню, что этот пост согласно некоторым сохранившимся сведениям был традиционно выборным; и сенат из двенадцати самых могущественных баронов решал этот вопрос в основном после смерти очередного лидера иудаизма, хотя наверняка были некоторые случаи свержения царя ещё при его жизни.

Само собой разумеется, что на этот освободившийся пост не мог быть назначен какой-нибудь безродный и малограмотный плотник например из Назарета; выбор конечно же осуществлялся из числа самых знатных и родовитых баронов, ведущих своё происхождение от самого царя Испора или по-другому – Моисея. Лишний раз не поленюсь напомнить, что это была весьма распространённая практика именования феодала по названию его фамильных владений, и примеров тому не счесть. Впрочем, в дальнейшем мы вычислим к этому множество других имён аполлодоровского царя Приама; а сейчас просто предлагаю не пытаться бежать впереди паровоза. Суть всех этих рассуждений думается ясна: очередной и, как вскоре выяснится, последний лидер иудаизма в Трое был урождённым герцогом пармским. Само собой разумеется, что пост римского папы вовсе не требовал от него отчуждения его фамильных владений, доставшихся ему по наследству. Так что, будучи папой римским, он по-прежнему оставался ещё и сюзереном Пармы.

Оставался конечно до тех пор, пока Орда не лишила его этих фамильных владений. Однако такой дерзкий поступок, бросающий вызов якобы самому богу, легко мог повлечь за собой анафему и отлучение от церкви. Но, напомню, что Орда в своих крестовых походах использовала множество союзников, которых и натравливала одновременно или поочерёдно на священные пермские земли. А в такой ситуации формальному лидеру иудаизма пришлось бы швыряться анафемами буквально направо и налево, что привело бы в конечном счёте к тому, что он остался бы почти в полном одиночестве, отлучив от церкви чуть ли не всю свою некогда многочисленную паству.

Отмечу кстати, немного забегая вперёд, что к анафемам и отлучению глава иудаизма всё равно время от времени прибегал в некоторых особых случаях, но остерегался по всей видимости чрезмерно злоупотреблять этим своим на мой взгляд несколько сомнительным правом. Если посягательство на Парму могло быть рассмотрено как смертный грех, то что тогда говорить про священную Трою? Обстоятельства, сопутствовавшие оккупации Пармы мы сможем в деталях рассмотреть чуть позже, когда накопим чуть больше аналитического материала. Ситуация, согласитесь, и в самом деле была весьма щекотливой, и абсолютно никто, похоже, поначалу в Орде не знал ещё, как можно разумно и без особого ущерба для себя разрулить в этом поистине уж затруднительном случае?

§ 3. В изгнании

Итак, снова возвращаясь к Аполлодору, в чём же провинился перед всем «античным» миром царь Приам? А вина его по мнению этого автора заключается в самую первую очередь в том, что он дерзнул приютить у себя в Трое своего сына Париса вместе с похищенной им у Менелая женой Еленой. Любопытная получается игра слов, достойная пера самого выдающегося литератора: Троя, получается, образно говоря, приютила у себя Илион; а ведь это почти то же самое, что вор у вора дубинку украл. Однако я больше склонен считать, что Аполлодор просто не слишком уж осознавал ситуацию, которую он описывал. Отсюда следует вывод, что мангальский Янош (Менелай по Аполлодору) изначально претендовал на Трою и по-видимому считал даже себя там вопреки мнению тамошнего румынского папы хозяином и покровителем, раз уж Аполлодор назвал его мужем Елены. Причём похоже, что притязания Яноша на Трою поддерживали практически все самые крупные бароны того времени, и только один лишь верховный лидер иудаизма имел совсем другое, диаметрально противоположное, мнение на этот счёт.

Всё это очень даже похоже на то, что существовал ещё один претендент на пост римского папы – я имею ввиду самого Яноша Мангальского, которого, судя по всему, поддерживало подавляющее большинство светских баронов. Но римский сенат, тем не менее, всё равно был на стороне пармского герцога. Таким образом, выражаясь по-современному, назрел, можно сказать, наисерьёзнейший конфликт между светской и религиозной властью, который, надо сказать, в конце концов и погубил иудаизм. И этот конфликт по мнению Аполлодора достиг своего наивысшего накала как раз тогда, когда в Трое вдруг по приглашению царя Приама появился новый вельможа Парис, роль которого в этом деле нам пока не вполне ясна. Впрочем вскоре ситуация в этом направлении полностью прояснится.

Казалось бы с идентификацией Париса вообще не должно быть никаких проблем, поскольку его имя пишется с точностью до буквы точно также как и Париж (фр. Paris). А раз уж здесь описаны события, предшествовавшие великому переселению народов, то этот факт казалось бы заставляет нас направить свои стопы прямиком в «античную» средневековую Персию.

Всё это и в самом деле отчасти так, но надо бы ещё сообщить одну почему-то не слишком уж известную подробность: у Париса, оказывается, было ещё одно имя – Александр. Однако Аполлодор, сообшив об этом лишь единожды, предпочитает в дальнейшем называть его фактически персом. Тем не менее мы не вправе упустить из виду эту деталь, которая служит неплохой зацепкой в нашей ситуации, когда подавляющее большинство правдивых исторических свидетельств преднамеренно уничтожены былыми поколениями фальсификаторов истории.

Имя Александр сразу же самым естественным образом создаёт ассоциацию с Александром Македонским, но я всё-таки предлагаю не спешить с таким скороспелым выводом, поскольку подробная биография Париса в изложении Аполлодора не даёт возможности уверенно сделать такое сопоставление. Хотя всё равно, обратите внимание, эпитет «перс» при этом более чем уместен применительно к Александру после покорения им Персидской империи. Правда Аполлодор именует Париса таким эпитетом буквально чуть ли не с самого его рождения, но это на мой взгляд его личные проблемы.

Забегая немного вперёд сообщу: фактически получается, что у Аполлодора образ Александра Македонского искусственно распался на две составляющие: детские и юношеские годы – это в основном Парис, а чуть позже – Ахиллес, что видно уже хотя бы из одного только созвучия этих двух имён – Ахиллес и Алекс. Поэтому с Александром Великим нам всё-таки придётся разобраться гораздо подробнее с учётом этих аполлодоровских заблуждений, если конечно это не злонамеренная дезинформация, хотя это снова вынужденно уведёт нас несколько в сторону от строгого хронологического порядка событий, заставив вернуться в не очень уж и далёкое прошлое, когда Орда оккупировала Парму.

Академик Фоменко, кстати говоря, считает личность Александра Македонского чуть ли не сплошь легендарной, поскольку биография Александра не совсем вписывается в его собственную «новую хронологию». Я со своей стороны предлагаю подойти к этому предмету без лишней спешки, даже если это немного уведёт нас от естественной хронологии. К тому же несколько несправедливо было бы совсем обойти молчанием историю происхождения ислама, раз уж христианству и некоторым другим вероучениям было ранее уделено столько внимания.

  § 3.1. Магометания

Те, кто не знаком или же мало знаком с «новой хронологией» академика Фоменко, могут поначалу удивиться несомненной связи между исламом и Александром. Однако Фоменко довольно-таки обоснованно считает турецкого султана Мехмета II отчасти одним из фантомных дубликатов Александра Великого.

Тем не менее для начала всё-таки хотелось бы уделить некоторое внимание не столько личности самого Александра, сколько его предполагаемой родине, а именно – Македонии. Итак, что нам известно об истории этого древнего государства? В «Книге Иисуса Навина», если вспомните, среди прочих многочисленных названий покорённых городов фигурирует такое название как Макед, которое, как видите, по каким-то причинам оказалось практически неискажённым. Не будем попусту тратить время, рассуждая о причинах такого странноватого упущения Ватикана. Главное тут, что Македония была присоединена к Израилю ещё в процессе завоевательной военной кампании Иисуса Навина (апокрифического царя Изота).

А вот теперь давайте зададимся себе вопросом о родине главного мусульманского пророка Магомета. Современная традиция конечно же помещает её в Мекку, обогреваемую белым солнцем аравийской пустыни. Кроме того нельзя упускать из виду ещё один аравийский городок под названием Медина, напрямую связанный с религиозной деятельностью канонического Магомета. А может быть это всё-таки не Мекка, а пресловутый библейский Макед? К тому же если вдруг прочесть слитно оба эти названия вышеупомянутых аравийских городов – Мекка и Медина, – то полученная таким способом словесная конструкция очень уж напоминает по своему звучанию Македонию, хотя, надо отметить, что каждое из этих названий в отдельности тоже неплохо ассоциируются с Македонией.

А ведь даже современная Македония и в самом-то деле одна из немногих европейских стран наряду с Хорватией и Албанией, где до наших дней традиционно исповедуется ислам. Современная история конечно же объясняет это последствиями турецкого нашествия. Но так ли это было на самом деле? Ведь я как раз и призываю всех не слишком уж доверять застарелым догмам ортодоксальной истории. К тому же и звучание имени предполагаемого автора корана – пророка Мохаммеда или Магомета, – согласитесь, и в самом деле даёт некоторые основания насторожиться из-за столь подозрительного созвучия с названием ветхозаветного Македа.

И ещё надо бы тут наверное отметить, что сам коран почему-то ни разу не упоминает города Медина в явном виде. По этой причине ортодоксам пришлось её искать где-то на стороне, безапеляционно объявив, что это другое название коранического города Ярсиб, который, кстати говоря, называется там в коране неоднократно. Не находите ли, что в таком звучании с учётом взаимозаменяемости звуков «Б» и «В» сам по себе напрашивается хорошо уже известный нам из других источников Ярославль, истинное местоположение которого нами уже, думается, надёжно установлено. Надо бы ещё добавить к этому, что Мекку коран тоже не знает в явном виде, и сюда ортодоксы обычно относят неопределённые эпитеты вроде «этот город» и т.п. Так что, Мекка вместе с Мединой по всей видимости являются всего лишь аравийскими «тёзками» Македонии, которые искуственно раздвоились в Азии по причине какого-то недоразумения или недопонимания средневековых толкователей корана.

Во всяком случае мы видим, что отождествлять аравийские Мекку и Медину с легендарными Меккой и Мединой у нас фактически нет никаких оснований.

 Более того, есть все основания против такого отождествления. Например бедное и унылое расположение Мекки никак не вяжется с её пышными описаниями в трудах «арабских историков».

Существенно также, что в Мекке (и в Медине) нет никаких построек древнее четырёхсот лет, и полностью отсутствуют какие-либо памятники (скажем, могилы), связанные с Магометом, членами его семьи и другими деятелями ислама.

Постников М.М. «Критическое исследование хронологии древнего мира». Том III. Глава 15. § 4.
Средневековый рисунок
с пророком Мохаммедом.

Современная исламская традиция не то что запрещает переводить коран на иностранные языки, но, опасаясь вполне естественных искажений при переводе, как это, кстати говоря, произошло на деле с ветхозаветными текстами, настаивает, чтобы во время богослужений отрывки из корана цитировались именно на классическом арабском языке – якобы на родном языке пророка Мохаммеда. А был ли Мохаммед этническим арабом в действительности? Спорить до хрипоты и утверждать обратное пока не буду из-за недостаточности исходных данных. Хотя, как видите, теперь у нас есть некоторые основания усомниться в этом традиционном мнении. Ведь если перебирать различные современные далматинские этносы, то Мохаммед в принципе мог быть албанцем, эллином равно как и вендом.

Впрочем маловероятную возможность его арабского происхождения я тоже не могу оспаривать, хотя это смотрится не слишком уж правдоподобно в Македонии, которая, как известно, заселена в основном лишь вендским этносом. Коран же вместо этого представляет собой не столько арабский прозаический текст, сколько высокохудожественную поэму, написанную и профессионально зарифмованную на базе классического средневекового арабского языка.

И это вроде бы на первый взгляд должно считаться веским аргументом в пользу того, что автор этих строк – Мохаммед – был именно этническим арабом. Тем более, что стихи по вполне понятным причинам переводятся на иностранный язык гораздо труднее, чем к примеру любое прозаическое произведение. Но надо всё-таки отдать должное, что стихи, несмотря ни на что, всё-таки тоже переводятся на иностранные языки. И порою даже случается в поэзии такое, что перевод вдруг оказывается намного лучше и профессиональнее авторского оригинала. Тут наверное всё зависит в первую очередь от квалификации и личных качеств переводчика.

Как бы там ни было с легендарным автором корана, но в средневековой Македонии всё равно исповедовался ислам в том или ином его виде ещё задолго до турецкого нашествия; на этой детали я просто вынужден настоять, иначе у нас не сойдутся концы с концами. Но в конце концов, о чём тут спорить? Пусть тогда кто-нибудь попробует убедительно доказать мне обратное, будто бы это именно турки насадили в Македонии ислам, а не сам Магомет лично – предположительно один из герцогов македонских – собственной персоной. По ходу нашего расследования неоднократно появится возможность убедиться в моей полной правоте. Наперёд даже могу сказать более: Македония и Магометания – это со всей определённостью всего лишь два разночтения – европейское и арабское – одного и того же географического названия.

Современная каноническая традиция приписывает Мохаммеду, подобно Иисусу Христу, сравнительно низкий социальный статус, что, естественно, совсем не согласуется с моим утверждением выше по поводу его герцогского титула. Тем не менее всё равно не хочу, чтобы мои заявления считались голословными, так как сохранилось вполне недвусмысленное апокрифическое византийское свидетельство Феофана, который прямым текстом без обиняков называет Мохаммеда «правителем сарацин и лжепророком» при этом. Так что, сами уж решайте, кому верить в данной ситуации, когда разные источники недвусмысленно противоречат друг другу: современным ортодоксам или же непредвзятому средневековому свидетелю? Может быть Вы думаете в оправдание ортодоксам, что Феофан будто бы имел ввиду, что Мохаммед – всего лишь духовный вождь сарацин, а не светский? Так нет, в этом же самом сообщении говорится, что Мохаммед завещал свой престол своему родственнику Абу-Бакру (может быть Приаму?). И вместо того, чтобы подыскивать какие-нибудь другие оправдания ортодоксам, предлагаю просто честно и при этом здраво взглянуть на сложившуюся ситуацию. Тем более, что я совсем не доверяю легендам о пророках из самых низов общества, которым каким-то загадочным образом вдруг удалось стать основателями мировых религий.

К сожалению это пожалуй и всё, что можно сказать о личности Мохаммеда, поскольку канонические сведения о нём, как сами видите, не заслуживают особого доверия. По крайней мере Николай Морозов в своё время произвёл самый подробный анализ имеющихся биографических сведений, обнаружив там множество натяжек и очевидных противоречий. В итоге всё это позволило ему заключить, что это напоминает собой по словам Постникова лишь «дурной роман» и не более того. Само собой разумеется, что в канонической южноевропейской истории обязательно должны существовать какие-то пока ещё неизвестные нам дубликаты Мохаммеда, пусть и фальсифицированные. Однако нам с Вами попросту не с чем сопоставлять, кроме разве что имеющихся в нашем распоряжении весьма скудных сведений о сарацинах, Ярославле и Македонии, чтобы более-менее уверенно вытянуть все эти дубликаты на поверхность. Просто этих данных на мой взгляд увы явно недостаточно, чтобы делать далеко идущие выводы.

  § 3.2. Средневековая Македония

Греция
Абрам Ортелиус / Джиованни Баттиста Винтс
Антверпен 1601 г.

Местоположение современной Македонии в общем-то, полагаю, и так достаточно хорошо известно. Тем не менее надо бы добавить к этому не столь уж общеизвестный факт, что в Болгарии и Греции тоже имеются провинции с таким же точно названием. Всё это связано в основном с особенностями раздела территорий после изгнания турок из южной Европы, когда Болгария и Греция, можно сказать, за особые заслуги получили в своё распоряжение некоторые спорные земли.

Тем не менее хотя бы уже из этого факта становится более-менее очевидным, что средневековая Македония была когда-то несколько обширнее, чем её современная суверенная далматинская правопреемница. Только вот какие границы она занимала тогда? Несомненно, что за всю историю эти границы многократно пересматривались и менялись по самым разнообразным причинам. Но тем не менее хотелось бы всё-таки знать эти границы хотя бы в эпоху наивысшего расцвета Македонии как империи хотя бы уж в годы завоевательных походов Александра Великого.

И средневековые географические карты нам тут помогут уже в который раз установить историческую правду, которая в корне противоречит скалигеровской картине. Просто на этой карте слева не одна только Румыния оказалась не на своём законном месте – то же самое касается и Македонии, которая среди прочего занимает чуть ли не весь Балканский полуостров, покрывая собой большей своей частью земли современной Греции. Строго говоря, Греции тут на карте вообще нет, если конечно не считать заголовок этой карты.

Это было бы более-менее объяснимо с позиций традиционной исторической школы, если бы вдруг эта географическая карта датировалась не самым началом XVII века, а далёкой с канонических позиций эпохой завоеваний Александра Великого, которые одним лишь росчерком пера Скалигера оказались вдруг разнесёнными на временной шкале эдак на две тысячи лет. Ну, и как Вам нравится такая «скромная погрешность»? Ведь совершенно никаких вразумительных объяснений современных историков по поводу этого македонского несколько разросшегося не по годам феномена нет и, насколько мне известно, никогда не было и в помине. Обратите внимание, что даже часть Италии, которая видна на этой карте слева, тоже почему-то относится к Греции, как это видно по цвету заполнения. И во всех таких случаях, противоречащих хоть немного канонической скалигеровской исторической картине, историки попросту традиционно стараются спрятать голову в песок от лишней головной боли, уподобляясь тем самым страусам, как будто бы это может являться решением проблемы хотя бы уж отчасти. Я же напротив призываю всех открыть глаза пошире так, чтобы никакие застарелые стереотипы мышления не застилали чистый вид на историческую правду.

Напомню ещё, что по каноническим данным империя Александра Македонского вовсе не ограничивалась территориями современной Греции и простиралась дальше на восток, занимая практически все земли Центральной и отчасти Средней Азии. Правда просуществовала данная империя в таком виде совсем уж недолго, и после смерти Александра от какой-то болезни сразу же распалась на множество осколков, поделённых между собой его военачальниками; по крайней мере такова каноническая версия.

Наверное в 1601 году, которым датирована вышеприведённая географическая карта Абрама Ортелиуса и Джиованни Баттисты Винтса, Александра Великого уже и в самом деле не было в живых, и мы как раз и наблюдаем там некоторые осколки былого величия. В частности здесь в центральной части изображения видна сильно распухшая Македония, включающая в себя чуть ли не всю современную Грецию. Отмечу ещё, что в эпоху расцвета Израильской теократической империи южную часть Балканского полуострова занимало вендское по этносу княжество Иудея или Ведия. В принципе этих самых ведийцев-иудеев по моему мнению как раз и называли греками, т.е. парнасскими горцами (гъръцi - архаичная вендская форма этого слова).

Таким образом Александре Магометанский мечом и огнём покорил именно Ведию, а не Элладу, поскольку последней тогда ещё не могло быть на этом месте. Но добрые отношения с ведийцами у Александра почему-то так и не сложились, раз уж все руководящие посты после завоевания этих краёв он раздал этническим эллинам (или албанам), с которыми он похоже без особого труда нашёл общий язык. Мне пока ровным счётом ничего не известно о возможных депортациях ведийцев с южных Балкан и Пелопоннеса. По этой причине надо полагать, что их скорее всего никогда и не было, а все оставшиеся в живых этнические венды были в конце концов с годами ассимилированы эллинами Алесксандра, а Ведия или Вятка при этом попросту перестала существовать за исключением разве что греческого нома Беотия, хотя, надо отметить, что второе название Ведии – Греция – несмотря ни на что, осталось в самом широком употреблении до наших дней в качестве международного общепризнанного названия Эллады.

Причём все эти завоевания Александра происходили не в какой-то там глубочайшей древности, как нас лживо уверяет в этом ортодоксальная скалигеровская школа, а где-то уже на рубеже XV и XVI веков, приблизительно тогда же, когда произошла к примеру Куликовская битва на московских Кулишках. Так что Александр, как это скоро это станет ясно, был современником одновременно Мамая или Ермака, Ивана Грозного и тёмника Донского, которого романовы незаслуженно, так сказать, обозвали эллинским именем Дмитрий, пока ещё совершенно неуместным в этих краях для данной исторической эпохи.


Вот наверное и подошла хронологическая очередь эллинов, которых Александр Великий наконец вывел на историческую сцену. Кое-что на этот счёт я уже говорил ранее, но для полноты картины настало наконец время уточнить некоторые немаловажные хронологические детали. Строго говоря, эллины были известны ещё с древнейших времён, поскольку они вполне недвусмысленно упомянуты в «Болгарской апокрифической летописи» как автохтоны наравне с римлянами (т.е. с румынами) Карвунских Земель, где тогдашние эллины по словам одного болгарского крестьянина XIX века «пасли овец в своих горах».

Как бы там ни было, но болгарский летописец так или иначе вполне недвусмысленно называет румынов наряду с эллинами самыми древними автохтонами Карвунских Земель. И расчистка этих обширных территорий в том числе от эллинов там как раз и приписана стомогильному царю Славу.

Однако куда подевались эти эллины после данной пресловутой расчистки? Ответа на этот вопрос болгарская летопись нам к сожалению не предлагает, но тем не менее существуют определённые соображения по этому поводу. В этой связи напомню, что современные албанцы, как и македонцы, до сих пор традиционно исповедуют ислам, и это, можно сказать, единственное, что их роднит. Я уже в принципе и так особо подчёркивал вполне очевидную принадлежность Александра Македонского к исламу, так что на настоящий момент времени осталось лишь снова напомнить об этом. Очень похоже на то, что средневековая Албания, равно как и Хорватия, некогда являлись составными частями Македонии, или по-другому – Магометании, где и зародился некогда ислам. Впрочем, как увидим далее, границы этой пока лишь гипотетической Магометании на самом деле когда-то наверняка были значительно шире.

Я уже давно и не попусту фокусировал Ваше внимание на отчётливом созвучии этнонимов эллинов и албанов. Просто очень похоже на то, что территория современной Албании некогда была выделена Славом Стомогилом в качестве резервации для депортации эллинов с Балкан и Пелопонесса.

Подтверждает ли этот факт сравнение эллинского и албанского языков? Повторюсь, но современные лингвисты беспомощно разводят руками при попытке установить происхождение албанского языка, который, кстати говоря, сегодня существует в двух диалектах, существенно разнящихся друг с другом. Всё это связано с огромным количеством заимствованных славянизмов, латинизмов, эллинизмов и других «измов», не позволяющих иной раз уверенно идентифицировать исконно албанские языковые единицы. Однако, как Вы должны понимать, так было далеко не всегда, и пятьсот лет назад языковая картина определённо выглядела несколько иначе. Полагаю, что албанские эллинизмы как раз и являются исконной базой этого языка.

Тем не менее надо всё-таки с сожалением признать, что современная лингвистика увы явно не подтверждает эту мою гипотезу о связи между эллинами и албанами, однако, обратите всё-таки внимание, она при этом ничего не опровергает. И вовсе не моя вина, что ортодоксальная история, можно сказать, не сохранила сведения об истории Албании, которая по каноническим данным появилась лишь в средневековье неизвестно откуда. Всё это я привёл здесь лишь для того, чтобы как-то определиться с македонцами Александра Великого, которые тогда представляли собой довольно-таки пёструю этническую картину, чего наверное не скажешь об их вероисповедании.

  § 3.3. Князь Гвидон и царь Салтан – вполне исторические персонажи

Как это ни забавно будет для некоторых звучать, но в этой нашей охоте за достоверными фактами нам очень даже поможет общеизвестная ещё с детских лет «Сказка о царе Салтане» от Александра Сергеевича Пушкина, которую автор, как это хорошо известно, наряду со всеми другими его сказками почерпнул со слов своей няни Арины Родионовны Яковлевой. Представьте себе, я сейчас буквально воочию вижу ироническую ухмылку на лицах некоторых читателей. Дескать, ещё детских сказок не хватало нам для установления исторической правды! Но что тут поделаешь, если «сказка ложь, да в ней намёк...»? Уж поверьте мне наперёд, что от таких намёков мы просто не имеем права просто так отмахиваться, как от какой-нибудь назойливой мухи. К тому же у нас скоро будут и другие дубликаты этих событий, которые помогут нам отделить сказочные художественные наслоения от строгой и прагматичной исторической правды.

Думается, что многих из нас ещё с детских лет несколько настораживало звучание имени царя Салтана, создавая тем самым вполне естественную ассоциацию с неким неизвестным турецким султаном. Однако у самого Пушкина при этом нет ни малейших намёков на восточные корни этой сказки. Правда там, вопреки названию этой сказки, самому царю Салтану почему-то отводится лишь третьестепенная как бы эпизодическая роль чуть ли не за кадром. Тем не менее, как мы вскоре в этом убедимся, на рубеже XVIII и XIX веков в нашем отечестве на слуху ещё была жива легенда об Александре Македонском, который у Пушкина фигурирует под именем князя Гвидона, тогда как его канонический отец Филипп становится Салтаном. Но можно ли безоговорочно доверять всем этим сведениям, почерпнутым из детских сказок? К тому же во всех без исключения таких случаях на реальные события с годами обязательно должно было наслоиться изрядное количество литературно-художественного вымысла от различных пересказчиков. В принципе, надо справедливости ради признать – не без этого.

Портрет
А.Х. Бенкендорфа
работы П.Ф. Сооколова.

Но главная беда оказалась всё-таки заключённой совсем в другом. Дело в том, что эта казалось бы совершенно безобидная на первый взгляд детская сказка сразу же после своего первого появления на свет в поэтической форме из-под пера Александра Сергеевича вызвала самый резкий резонанс и возражения со стороны имперской цензуры, которая тогда возглавлялась графом Александром Христофоровичем Бенкендорфом. Ситуация с наших позиций, к слову говоря, вполне предсказуемая и ожидаемая. Скандал тогда уже грозил приобрести мировые масштабы благодаря повсеместной известности имени Александра Пушкина, если бы в это дело вдруг не посчитал нужным столь своевременно и срочно вмешаться император Николай I собственной персоной, предложивший Пушкину такую невиданную до этих пор «честь» в порядке исключения стать личным цензором поэта.

Упрямо идти на прямой конфликт с императором Пушкин по-видимому посчитал полнейшим безумием, ибо это смахивало бы наверное на самый откровенный суицид. В результате из воспоминаний друзей и современников поэта мы хорошо сегодня знаем, что императорская цензура тогда настолько грубо и беззастенчиво перекромсала весь авторский текст этой злосчастной сказки, что от самого автора там осталось едва ли не одно только название. Ну, а самому Пушкину, который всегда очень нуждался в деньгах, осталось только безнадёжно махнуть рукой на этот произвол и получить наконец свой законный, заработанный потом и кровью, гонорар.

Пристают к заставе гости,
Князь Гвидон зовёт их в гости.

Ну, и как? Вам и в самом деле понравилась такая рифма? Но такой «перл изящной словесности», как Вы должны это хорошо осознавать, просто принципиально не может принадлежать высокопрофессиональному перу Пушкина. Не удивлюсь, если это как раз и есть одна из личных правок, сделанных рукой его императорского величества. Ведь Бенкендорф всё-таки был достаточно образованным человеком, и вряд ли есть хоть какие основания подозревать его в авторстве этого вышеприведённого полностью бездарного и дилетантского двустишия. По всем этим причинам мы сегодня уже не можем быть уверены, что Пушкин почерпнул имя Гвидон со слов своей няни, поскольку это вероятнее всего лишь обычная романовская подстава вместо какого-то другого пока неизвестного нам оригинального имени. Правда нельзя конечно забывать про романовский особый стиль сохранения хотя бы отдалённого созвучия по отношению к оригиналу. Поэтому вместо романовского мифического и буквально высосанного из пальца Гвидона предположу, забегая немного вперёд, несколько другое оригинальное имя – Григор. И совсем уже скоро станет более понятным ход этих моих мыслей.

Может, Бенкендорф и не сделал всего зла, которое мог сделать, будучи начальником этой страшной полиции, стоящей вне закона и над законом, имевшей право мешаться во всё, – я готов этому верить, особенно вспоминая пресное выражение его лица, – но и добра он не сделал, на это у него недоставало энергии, воли, сердца.
А.И. Герцен

«Сказка о царе Салтане» начинается, можно определённо сказать, с того, что «Три девицы под окном пряли поздно вечерком». Этот фрагмент настолько на мой взгляд общеизвестен, что цитировать его здесь полностью наверное нет ни малейшего смысла. Не напоминает ли Вам чем-то этот эпизод так называемый «суд Париса», который в аполлодоровском изложении уже был процитирован на страницах данного нашего расследования? Три богини и три девицы. В обоих случаях все они всеми правдами и неправдами пытаются превзойти двух своих соперниц и наобещать буквально с три короба, лишь бы выбор в конце концов пал на неё красивую.Эдакую как бы брачную суть так называемого золотого яблока раздора мы уже обсуждали буквально чуть ли не в самом начале данного расследования. Поэтому вполне уместно на этом фоне смотрится скорый последующий брак царя Салтана с его почему-то безымянной избранницей.

Правда сцена с тремя ещё незамужними девицами разворачивается в пушкинском изложении в самом начале сказки, и все последующие события как бы являются естественным логическим продолжением этого, тогда как «суд Париса» фигурирует у Аполлодора в где-то середине его хроники, не играя сколько-нибудь значительной роли в дальнейших событиях; и без этого эпизода, откровенно говоря, вполне можно было бы вообще обойтись, если не считать конечно же бесспорной художественной ценности данного сценического акта.

Кроме того, если бы Пушкин опирался на Аполлодора как на источник информации, а не на свою няню Арину Родионовну, то ему пришлось бы в этой сцене вместо царя Салтана поместить его сына Гвидона, который по сюжету даже ещё не родился «к исходу сентября», и по этой простой причине при всём своём желании не смог бы присудить золотое яблоко первенства своей будущей матери. Так кто же из двух авторов прав? Может быть вообще никто из них?

С учётом того, что у Пушкина всё это смотрится вполне естественно и логично, и к тому же без чрезмерных мистических прикрас, можно сделать вывод, что Аполлодор опирался в этой своей работе в основном на какие-то смутные слухи и сплетни, не слишком понимая порой реальную подоплёку описываемых им событий. Возможно даже, что он, как и Пушкин, художественно обработал и объединил какие-то неизвестные нам разрозненные народные эпические произведения своей эпохи. Поэтому все его сведения просто необходимо сопоставлять с другими фактами, полученными из других источников, чтобы смести тем самым излишний налёт аллегоричности и художественного вымысла, загораживающие собой истинную историческую картину, в которой нам в данном случае совсем не нужны лишние прикрасы, порождённые лишь творческим воображением и благородным полётом фантазии средневекового художника.

Кстати говоря, совсем не вижу ничего особо удивительного в том, что Аполлодор, идя на поводу у какого-то малоосведомлённого сказителя, в так называемой сцене «суда Париса» вдруг перепутал Париса с его отцом Приамом; ведь их имена в его изложении и в самом деле достаточно созвучны. Так что это, надо полагать, скорее всего ошибка не самого Аполлодора, а простого, можно сказать, обывателя, сравнительно далёкого от политики и дворцовых интриг, который выступил тогда в роли простого народного сказителя и послужил тем самым впоследствии источником данных и вдохновения для Аполлодора.

  § 3.4. Сын Зевса и его отец

Сооблазнение Олимпиады Зевсом.
Фреска палаццо дель Те, Джулио Романо, около 1530 г.

Из канонических источников очень популярна в определённых кругах сохранившаяся легенда, где мать Александра Великого Олимпиаду обвиняли в том, что она согрешила дескать с самим Зевсом, якобы овладевшим ею под видом змея как раз во время не на шутку разбушевавшейся грозы. А ведь по тогдашним представлениям от такой несколько противоестественной связи и в самом деле могла появиться на свет любая «неведома зверушка», например что-то вроде кентавра или дракона.

Кроме того недобрую услугу сыграло в этом несколько деликатном деле далеко не всеми разделяемое пристрастие Олипиады к змеям. В результате этого нелепого по современным понятиям навета ей даже пришлось срочным порядком покинуть Македонию и укрыться от ревности своего царственного супруга где-то у себя на родине якобы в Эпире. По этим причинам Филипп, можно сказать, не принимал непосредственного прямого участия в воспитании своего сына, который в детском и юношеском возрасте даже ни разу не видел своего отца. Скажите на милость, не аналогичная ли история описана в «сказке о царе Салтане»?

Только из данного источника мы узнаём ещё кое-какие дополнительные подробности, которые с использованием современной терминологии можно вкратце выразить так: в результате дворцовых интриг царица была оговорена придворными в отсутствие своего супруга в супружеской неверности предположительно с нечистой силой, которая должна повлечь за собой рождение незаконнорожденного и к тому же несколько нестандартного по своему физическому сложению ребёнка. Ну, а дальнейшая история и так хорошо известна хотя бы из сказки: оклеветанной царице дали возможность срочно эвакуироваться со своим новорождённым сыном, чтобы избежать жестокой смертной казни за несовершённый ею грех. Причём, надо отметить, что сын в этом конкретном случае должен был умереть вместе со своей матерью, если бы им обоим вдруг не удалось своевременно бежать.

Конечно канонические исторические источники не сообщают нам о таких пикантных подробностях. Ну что же, тем хуже для этих ортодоксальных источников и для ортодоксов, которые с завидным упорством вопреки всему по-прежнему опираются на этот неполный материал. И нам с Вами сейчас предоставилась почётная возможность слегка уточнить и пополнить весьма скудные канонические сведения.

Вопреки всем стараниям романовых на пару с Бенкендорфом и благодаря Пушкину и его няне, нам теперь всё равно стало известно, что перед царём Филиппом – отцом Александра – некогда стоял выбор одной из трёх самых распрекрасных невест на свете. И можно только вообразить себе его горькое разочарование и праведный царский гнев, когда ему вдруг донесли какие-то придворные интриганы о вероятной возможности адюльтера со стороны его горячо любимой супруги. Ведь получается: прогадал и при всём богатстве выбора избрал-таки не ту невесту из трёх возможных кандидаток, которая вдруг совершенно неожиданно оказалась на деле самой неблагодарной шлюхой и не сумела таким образом оценить всю ту превеликую честь, незаслуженно выпавшую на её долю. А ведь такой серьёзный проступок в средние века и в самом деле заслуживал самой жестокой кары.

Серебряная тетрадрахма Филиппа II из музея в Фессалониках.

И ещё пожалуй несколько слов, раз уж тут только что само по себе всплыло такое каноническое имя как Филипп (лат. Philipp). Если это имя и фальсифицировано, скажу я Вам, то, как увидим из некоторых других источников, не столь уж и грубо. А пока для начала предлагаю сопоставить это имя по своему звучанию с названием средневековой македонской столицы Пеллы. Что скажете? Случайность? Ну и ладно, тогда предложу для сравнения ещё такой топоним как Пелопоннес. Правда второй из этих топонимов представляет собой лишь более поздний эллинизм, подменяющий собой какое-то оригинальное вендское название. Ну, а официальное каноническое название Пелла очень даже вероятно может оказаться так или иначе фальсифицированным, равно как и имя Филипп.

Если это и так, то различные фальсификаторы, как это получается, действовали не слишком уж согласованно между собой, раз уж сохранились вполне чёткие созвучия в достаточном количестве, практически исключающем вероятность случайного совпадения. На основе всех этих соображений предположу, что имя Филипп происходит от какого-то из этих двух топонимов, причём македонский топоним Пелла гораздо вероятнее в данном случае, тогда как Пелопоннес чуть более созвучен этому имени. Но в любом случае оба эти топонима в рассматриваемое нами время локализовывались на землях, заселённых этническими вендами, из чего можно сделать кое-какие выводы и об этнической принадлежности самого Филиппа II Македонского.

А ещё какие фонетические ассоциации возникают в связи с именем Филипп? Конечно же – это Полибий. Для тех, кто ещё не знает, так это греческий историк, государственный деятель и военачальник, а также автор «Всеобщей истории» в сорока томах, охватывающих разные события в Риме, Греции, Персии и самое главное – в Македонии. Правда, как на деле оказалось, из всех его книг полностью сохранились только первые пять. Это надо же, какое совпадение! – строго первые пять. А куда же это вдруг подевались все остальные «авторские оригиналы»? Тем не менее нас уверяют, что оставшиеся тридцать пять томов всё равно так или иначе дошли до нас, правда в более или менее подробных изложениях. Какая потрясающая и завидная память в том числе и на числа, надо полагать, была у всех этих мнимых излагателей, которым мы конечно же обязаны безоговорочно верить.

Из других источников мы вскоре узнаем, что Филипп и в самом деле любил писать. Так что я в принципе и в самом деле отнюдь не исключаю такую очень даже вероятную возможность, что он в своё время мог увлекаться в том числе ещё и историей совсем незадолго до её тотальной фальсификации. Только вот, как увидим, можно нисколько не сомневаться, что в этом случае все его исторические труды без единого исключения были хладнокровно и безвозвратно уничтожены в эпоху инквизиции и опричнины, а его именем взял и подписал свои собственные книги какой-то более поздний неизвестный нам фальсификатор. На первых порах это могло делаться под благовидным предлогом «перевода» с вендского языка на эллинский. Ну, а впоследствии конечно же про вендский язык оригинала пришлось напрочь «забыть», как только начала фабриковаться история древней Эллады.

  § 3.5. Собачий язык

Обратите внимание, у аполлодоровского римского папы Приама уже прямо сейчас проявилось два новых имени – это Филипп и Салтан; надо бы наверное, пользуясь случаем, отметить наперёд, что это ещё далеко не полный список. Напомню, кстати говоря, раз уж тут снова зашла речь об Аполлодоре, что Парис присудил золотое яблоко раздора прекрасной Афродите. Не находите ли много сходных черт в звучании имени этой богини с каноническим именем матери Александра Македонского Олимпиады. Раз уж взялись за такие сравнения, то матерью Ахиллеса считается богиня Фетида, созвучие которой с другой богиней Афродитой вроде бы бесспорно. Впрочем это ещё далеко не всё, поскольку отца Ахиллеса звали Пелей, что можно вообще считать лишь некоторым разночтением имени Филипп. А что нового сообщает нам Аполлодор по поводу обстоятельств, сопутствовавших рождению Париса, где главную роль играют троянский царь Приам на пару со своей законной супругой Гекабой?

Как раз накануне рождения Париса Гекаба увидела сон, будто она родила пылающий факел, грозивший уничтожить Трою. Проснувшись, она рассказала свой сон мужу. Приам тут же обратился к своему ясновидящему сыну Эсаку, который изрёк: «Ребёнок, который вот-вот родится, станет погибелью для своей страны! Заклинаю вас избавиться от него».

Спустя несколько дней Эсак изрёк вновь: «Троянка царского рода, производящая сегодня на свет ребёнка, должна быть убита вместе со своим отпрыском!». Услышав эти слова, Приам убил свою сестру Киллу и её новорождённого сына Мунита, который тем утром появился на свет от тайного союза с Тимойтом, и предал их земле в святилище Троса. Но ещё до наступления ночи Гекаба родила сына, и Приам пощадил их обоих, несмотря на то, что жрица Аполлона Герофила и другие ясновидцы требовали, чтобы Гекаба убила хотя бы своё чадо. Но она не смогла заставить себя совершить убийство, и тогда Приаму пришлось послать за своим главным пастухом, неким Агелаем, и поручить ему это дело. Мягкосердие Агелая не позволило ему воспользоваться верёвкой или мечом - он просто оставил ребёнка на горе Иде, где его вскормила медведица. Вернувшись на гору через пять дней и увидев живого ребёнка, Агелай был так поражён, что решил подобрать брошенного ребёнка и принёс его домой в котомке, от которой и пошло его имя «Парис». В доме пастуха он стал расти вместе с его только что родившимся сыном. В подтверждение того, что он всё-таки выполнил повеление Приама, Агелай принёс царю отрезанный собачий язык. Некоторые, правда, говорят, что Гекаба подкупила Агелая, чтобы тот не убивал Париса, но Приам не был посвящён в их тайну.

Аполлодор. «Хроники»

Если спроецировать всё это на биографию Александра Македонского хотя бы к примеру от Плутарха, то «ясновидящему сыну Эсаку» автоматически сопоставляется прорицатель Аристандр из Телмисса, который напророчествовал Филиппу рождение «сына огненных и львиных свойств». Конечно же в этих двух именах, напрягши немного воображение, и в самом деле можно найти отдалённое созвучие с учётом того, что оба имени непременным образом искажают какой-то неизвестный нам оригинал. А Цицерон в свою очередь приводит дополнительные подробности рождения Александра: «Хорошо известно, что в ту ночь, когда сгорел храм Дианы Эфесской, от Олимпиады родился Александр, а когда начало светать, волхвы провозгласили, что в прошлую ночь родилась чума на погибель Азии». Но, тем не менее надо признать, что в обоих случаях именно это самое злосчастное пророчество как раз и послужило основной движущей причиной последующего преследования новорождённого младенца.

Аполлодор, скомкав все события буквально в два абзаца, кстати говоря, почему-то ничем не комментирует эту загадочную манипуляцию с отрезанным собачьим языком; наверное он и сам не очень-то понимал в деталях, о чём таком пишет? Однако мы с Вами уже знаем из других источников, что вместо принца крови ожидалось рождение некой «неведомой зверушки». Поэтому для подтверждения выполнения своего поручения Агелай мог в принципе предъявить любой орган любого животного, например зуб дракона или отпиленный рог единорога. Правда для этих целей в средние века по вполне понятным причинам традиционно предъявляли заказчику убийства отрубленную голову жертвы, а не язык или что-то другое. Так что отрезанная собачья голова была бы более уместной для данного случая. Но я, по правде говоря, и не ожидал от Аполлодора особой точности в деталях и Вам тоже не советую слишком уж буквально воспринимать все эти сведения.

В принципе, как видите, апполодоровская история весьма сходная с тем, что мы почерпнули из других источников. Только в этом случае на мать Париса Гекабу возложена несколько иная роль, где её никто даже не пытается явно обвинить в супружеской неверности. Впрочем на этом её роль в Аполлодоровском изложении почти-что полностью исчерпана. Но ведь никто и не обещал полнейшего совпадения деталей. Ведь мы обязаны учитывать тот факт, что реальные средневековые авторы этих сведений, воодушевившие впоследствии Аполлодора на литературное творчество, могли быть крайне далеки от дворцовых событий и интриг и по этой причине знали обо всём этом лишь понаслышке только те немногие детали, что каким-то образом просочились за стены императорского дворца в основном в искажённом и извращённом виде. К тому же нельзя забывать, что это всего-навсего художественное произведение, где исторической правде далеко не всегда придаётся первостепенное значение.

Плюс к этому надо ещё отметить, что на рубеже XVIII и XIX веков, когда предположительно жил автор, подписывавшийся именем Аполлодор, вошли в моду так называемые пасторали, в результате чего практически все художественные произведения того времени, включая и изобразительное искусство, буквально переполнены самыми различными сценками из пастушеской жизни. И автор этих строк, Аполлодор это или какой-нибудь другой современник Пушкина, похоже отдал дань этой моде сполна. Как Вам к примеру нравится такая должность как придворный пастух Агелай, которому почему-то отдают слишком уж пикантные поручения для его более чем скромного положения в обществе, как будто бы у царя не было на службе других людей, специально нанятых для выполнения подобных дел?

Да, конечно, смотрится это всё более чем наивно и как-то совсем уж по-детски непосредственно. Но на то она и мода, чтобы ей следовать; иначе просто не заработаешь себе популярность и всеобщее признание. А ведь так уж почему-то сложилось, что слова «пастырь» и «пастух» оказались образованными от одного и того же грамматического корня несмотря на то, что несут они при этом совершенно различную смысловую нагрузку, если конечно же не отождествлять людей со скотом. Но в средние века, как это отсюда видно, менталитет был совсем иной. Наверное слово современное «пастух» имеет более позднее происхождение, тогда как слово «пастырь» изначально носило более общий характер, обозначая и священника и пастуха сразу в одном слове. Так что, отбросив модные тогда пасторальные наслоения, нам тогда наверное нужно будет воспринимать загадочного аполлодоровского Агелая в действительности скорее уж священнослужителем высокого сана, чем совершенно безродным сельскохозяйственным работником.

Впрочем надо бы ещё тут же отметить по горячим следам, что практически то же самое, как сами увидите, касается и самого Париса который по Аполлодору пас крупный рогатый скот до тех самых пор, пока не оказался наконец в Трое под заботливой отцовской опёкой. Именно от этого занятия его, кстати, и отвлекли на какое-то короткое время, чтобы с помощью золотого яблока рассудить спор трёх прекрасных, но увы вздорных и мстительных при этом богинь.

  § 3.6. Гора Ида

Кстати говоря, одна только каноническая Олимпиада – я, естественно, имею ввиду мать Александра Великого – известна в академических кругах ещё под тремя другими именами: Поликсена, Миртала и Стратоника. Но мы всё равно должны учитывать факт, что скорее всего все эти четыре женских имени до одного извращены фальсификаторами относительно реального исторического оригинала. Поэтому пожалуй нет особого смысла делать скороспелые выводы, опираясь лишь на эти весьма сомнительные данные.

В частности я уже высказывал свои сомнения по поводу того, будто каноническое эллинизированное имя Александр и в самом деле было его истинным именем. Ведь у нас уже прямо сейчас имеются в наличии по меньшей мере две альтернативы – это аполлодоровский Парис и пушкинский Григор (или Гвидон по романовской версии). Ведь Александр, повторюсь, это всего лишь эллинизированная форма какого-то пока неизвестного нам имени, которая, как мы это уже хорошо знаем хотя бы на примере Кола ди Риенцо и некоторых других, может на деле очень даже сильно и буквально до неузнаваемости искажать оригинальное звучание.

Всё это конечно же несколько затрудняет нашу задачу, не позволяя должным образом определиться с нашей терминологией так, чтобы полностью исключить все нежелательные и даже вредные для главного дела двусмысленности и разночтения вроде Ахиллеса. Поэтому предлагаю в дальнейшем нашем расследовании использовать именно каноническое имя применительно к этому человеку, за исключением разве что тех случаев, когда надо особо подчеркнуть источник информации. Например, говоря о Парисе или Ахиллесе мы будем автоматически подразумевать хроники Аполлодора в качестве основного источника сведений.

Так что же там такое произошло после бегства матери с новорождённым ребёнком, под каким бы именем она не фигурировала в различных источниках? В изложении Пушкина говорится о морском плавании в самой простой законопаченной бочке, тогда как Аполлодор в вышеприведённой цитате свидетельствует всего лишь о каком-то сухопутном путешествии в котомке по направлению к горе Иде. Впрочем такие слова как «котомка» и «корабль», полагаю, созвучны в данном случае неспроста.

Также нельзя на мой взгляд отметать и канонические данные, где по умолчанию как бы сама по себе подразумевается самая обычная для тех времён парусно-гребная галера, как средство передвижения. К тому же каноническая интерпретация, надо всё-таки признать, в данном случае смотрится наиболее правдоподобно среди всех остальных рассматриваемых нами литературно-художественных обработок.

Тем не менее все источники без исключения всё равно сходятся в одном: беглецам пришлось потратить какое-то более-менее продолжительное время на поиски нового пристанища, поскольку далеко не каждый барон той эпохи мог бы просто так взять и дерзнуть пойти поперёк воли императора Филиппа и приютить у себя опальную императорскую жену вместе с её ребёнком. У Пушкина имеется к тому же вполне определённый намёк на то, что беглецы самостоятельно основали на неком острове город для своего собственного прибежища.

Остров на море лежит, Град на острове стоит С златоглавыми церквами, С теремами да садами; Ель растёт перед дворцом, А под ней хрустальный дом; Белка там живет ручная, Да затейница какая!
А.С. Пушкин. «Сказка о царе Салтане»

Начнём пожалуй с пушкинских свидетельств, где совершенно недвусмысленно говорится о каком-то более-менее крупном безымянном острове, на котором беглецы и основали какой-то свой безымянный град. Надо бы ещё учесть, что пушкинская царица из «Сказки о царе Салтане» тоже благодаря графу Бенкендорфу осталась безымянной, из-за чего, к слову говоря, мы к сожалению не можем сопоставить её имя с другими её дубликатами. Тем не менее все географические названия так или иначе всё равно необходимо установить. Начать можно в принципе с чего угодно. Поэтому предлагаю в качестве самого первого намёка воспользоваться аполлодоровской невинно убиенной «сестрой Киллой», где, согласитесь, без особого труда узнаётся Сицилия. Но этого пока ещё голословного предположения наверное всё-таки маловато будет, чтобы возводить на этом далеко идущие выводы.

Поэтому придётся всё-таки копнуть чуть глубже канонические источники в поисках других зацепок, так как в настоящий момент другими дубликатами мы ещё не располагаем. По каноническим сведениям Олимпиада была дочерью якобы эпирского царя Неоптолема и скрылась именно в Эпире от гнева своего мужа Филиппа. Очень соблазнительно было бы, опираясь на Сицилию, сопоставить Эпир с Палермо, если бы не итальянская историческая область Апулия буквально в самом центре Апеннинского полуострова. Ну, а мнимое имя Неоптолем даёт нам чёткую ориентировку на Неаполь (италь. Napoli), который и в самом деле располагается в северо-западной части Апулии. Неаполь конечно же далековат от Сицилии, но я ведь и не пытаюсь утверждать, что Олимпиаду с Александром приютили именно там. Строго говоря, в приюте ей поначалу вообще было отказано где бы там ни было – это совершенно недвусмысленно подтверждают в один голос и Пушкин и Аполлодор.

Так что искать какую-то зацепку за Сицилию из родственных корней Олимпиады пожалуй нет никакого смысла. А вот Аполлодор кроме того намекает на некую гору Иду, где Агелай сначала бросил Париса на воспитание медведице, и только спустя какое-то неопределённое время (в данном случае по Аполлодору это пять дней, хотя по другим источникам это один год) после этого он осмелился приютить Париса прямо у себя дома, став таким образом как бы воспитателем и наставником мальчика. Впрочем, мы должны признать, что Агелай фактически непременно был неким возможно не слишком уж крупным феодалом на службе у императора, а не безродным пастухом, и в его имени как раз и может оказаться ключ к разгадке этой тайны.

К слову говоря, гора Ида – это вообще-то высочайшая точка острова Крит (2 456 м над уровнем моря). Также у неё есть ещё и несколько других названий: Иди, Ита, Псилоритис. Однако, если мы воспримем эти аполлодоровские сведения буквально и вдруг привяжем все эти события троянского цикла к Криту, то будем вынуждены тогда признать как неизбежное следствие, что город Троя тоже находился там же и относился по этой причине к минойской культуре. Однако такое мнение тем не менее полностью противоречит не только археологии, но и канонической исторической школе вообще. Наверное как раз поэтому я вообще никогда не слышал ещё никаких официальных комментариев и уточнений касательно аполлодоровской горы Иды.

Излишне, думается, говорить тут, что сам Аполлодор ничем не уточнял расположение этой легендарной пока что горы, наверное как бы подразумевая лишь по умолчанию, что она должна находиться в сравнительной близости от Трои. Но мы с Вами не имеем права упускать из виду такую чёткую зацепку за местность. Так что данный топоним нам придётся на некоторое время запомнить до поры, до времени.

  § 3.7. Агридженто

Если уж мы тут только что с подачи Аполлодора признали Агелая в качестве наставника Париса, то нелишне будет обратиться к канонической биографии Александра Македонского, чтобы попытаться найти некий дубликат. Само собой разумеется, что такой дубликат существует – это всемирно известный Аристотель, имя которого, обратите внимание, даже в таком эллинском звучании отдалённо созвучно Агелаю. А ведь по каноническим данным Аристотель и в самом деле не выделялся особой родовитостью, по сравнению хотя бы с тем же Платоном, и это пожалуй ещё одна биографическая деталь, роднящая его с Агелаем.

А могло ли быть какое-то родовое поместье у этого Аристотеля-Агелая где-нибудь там на Сицилии? Надо бы поискать. Как раз к югу от Палермо на морском побережье расположен городок под названием Агридженто. Не находите ли, что такое звучание роднит его как с Аристотелем, так немного и с Агелаем? Правда, если заменить в этом итальянском названии букву «Н» на «Л», то эти созвучия проявятся гораздо лучше. Вы знаете? Я почему-то почти убеждён, что кое-кто преднамеренно переименовал сицилийский городок Агриджельто, заменив эти две буквы. Аполлодоровские хроники, как известно, написаны на эллинском языке (а на каком же ещё?). Но ведь на самом деле Аполлодор определённо опирался на какие-то неизвестные нам сегодня иноязычные источники.

А давайте-ка хотя бы хохмы ради, не мудрствуя лукаво, примерим аполлодоровскую «гору Иду» прямиком в том виде как она есть на современном русском языке к предполагаемому названию Агриджельто. Ну и что? Оказывается «гора Ида» – это снова тот же самый Агриджельто. А ведь это значит, что Аполлодор опять ошибся, продублировав одно и то же итальянское название дважды – гора Ида и Агелай. Но, тем не менее, надо отдать ему должное, что он предоставил нам неплохую зацепку за Сицилию. В дальнейшем предлагаю сопоставлять все фантомные дубликаты графа Агриджельто именно с этим итальянским названием, чтобы достичь наилучших результатов при сравнении звучания, так как все эти дубликаты образованы именно от этого названия. Это, надо признать, большая удача, что нам удалось найти оригинал, так как далеко не всегда удаётся достичь такого результата, что очень затрудняет сопоставление на предмет созвучий, когда оба сравниваемых слова одновременно, но несколько по-разному, искажают оригинал.

Храм Согласия.
Долина Храмов в Агридженто.

Похоже, что эллинизированнгое имя Александр тоже происходит от этого же самого источника; правда в данном случае в качестве исходного названия просматривается современное – Агридженто. Кстати, как бы не сам Александр и переименовал впоследствии этот город и автоматически и себя самого, изменив в названии всего одну букву, чтобы поменьше возникало ложных иллюзий по поводу его родственных отношений с графом, ставшим его учителем и наставником, но увы не обладавшим при этом достаточной знатностью своего рода.

Трудно сейчас уже со всей определённостью установить, на каком положении находились беглецы – сын и мать – в распоряжении графа Агриджельто? Однако из легенды о Ричарде Львиное Сердце известно, что его мать Алиенора провела в заточении целых шестнадцать лет, пока её не освободил сам Ричард. Очень уж похоже, что здесь идёт речь о каком-то женском монастыре; ведь в противном случае, проживай они прямо под одной крышей с графом, мать Александра неминуемо обвинили бы в интимной связи с гостеприимным хозяином, чего, как это известно, не произошло в действительности.

Но, казалось бы на первый взгляд, причём тут Ричард вместе со своей матерью? Однако я бы всё-таки по определённым причинам предложил немного отложить этот вопрос с Ричардом до чуть более подходящего момента времени. Ведь всему своя пора.

Самая знаменитая достопримечательность современного сицилийского Агридженто – это так называемая Долина Храмов, где неплохо сохранились в довольно-таки изрядном количестве самые интересные развалины античных строений. Недавно эта долина, к слову говоря, объявлена всемирным наследием ЮНЕСКО. И всё это свидетельствует о том, что этот средневековый городок был в самую первую очередь ориентирован на религиозные службы. Так что, такое место ссылки Александра вместе с его матерью было одобрено, надо полагать, самим римским понтификом Филиппом вовсе не случайным образом.

Откровенно говоря, глядя на современные развалины этих храмов и оценивая их архитектурный стиль, иной раз ловишь себя на мысли, что ведь и в самом деле крайне трудно поверить, что это постройки всего лишь XVI века естественно нашей эры. И ещё труднее воспринять, что это исламистские постройки.


Кстати говоря, раз уж совсем недавно зашла речь об Иване Калите, то мы должны помнить, что Сицилия тогда как раз ему и принадлежала как подарок и личное расположение византийского герцога Фердинанда. Поэтому без официального одобрения из далёкого Кракова Александр со своей матерью просто не смогли бы достаточно прочно окопаться на этом острове. По этой же самой причине Филипп тоже не смог бы открыто разделаться с беглецами на этом острове, и единственное, на что он был способен в данной ситуации – так это организация за свои деньги некоторого заговора против своего же собственного единокровного сына. Но на самом деле есть основания считать, что лично он в этом не замешан.

Не находите ли Вы, что топонимы Агридженто и Галич очень близки по звучанию, и это едва ли может быть результатом чистой случайности. Впрочем, приплюсуем сюда же в этот список созвучий и само прозвище – Калита. Очень похоже, что это название импортировано из Греции на Сицилию самим Иваном Калитой и адаптировалось там в итальянском языке слегка модифицировавшись. И из этого можно даже сделать некоторые предположения по поводу вероятной личности основателя этого города.

  § 3.8. Мимо острова Иваны – в царство славского Золтаны

Из аполлодоровских хроник вытекает ещё один непреложный вывод, что царь Приам в конце концов всё-таки разыскал место, где укрывался Парис, и там зачем-то вдруг «убил свою сестру Киллу и её новорождённого сына Мунита, который тем утром появился на свет от тайного союза с Тимойтом, и предал их земле в святилище Троса». Но тем не менее на этом, похоже, инцидент был почему-то полностью исчерпан, после чего Париса вроде бы навсегда оставили в покое. Интересно, понимал ли сам Аполлодор, о чём он пишет в действительности? Похоже, что не совсем. Давайте пока всего лишь намотаем себе на ус эту информацию, так как впоследствии она нам определённо пригодится при сопоставлении с другими свидетельствами.

Наверное добавим ещё к этому вполне недвусмысленный факт, что Парис воспитывался вместе с сыном Агелая – всё это, как ни странно, исключительно важно для нашего дальнейшего расследования, поскольку эти сведения почти не продублированы в канонической биографии Александра Македонского за исключением разве что смутных намёков на его мнимого брата Арридея.

Нужно бы ещё добавить сюда, что в пушкинской интерпретации этих событий графа Агриджельто несомненно дублирует «дядька Черномор». Хотя надо бы признать, что в таком звучании эти два имени – Агриджельто и Черномор – практически не сопоставляются, что по всей видимости является результатом по меньшей мере двойного искажения, где последнюю точку в этом деле поставил уже граф Бенкендорф после всех народных сказителей вместе взятых, сколько бы их там ни было. Впрочем граф Агриджельто мог иметь и другие совершенно независимые прозвища. Почему бы и нет? Скорее так оно и было. Не берусь даже на голом месте угадывать, как это имя звучало изначально из уст самой Арины Родионовны, но лукавый граф Бенкендорф почему-то решил искусственно переориентировать место действия куда-то в Причерноморье, где, кстати говоря, попросту нет достаточно крупных островов, подходящих по сюжету пушкинской сказки.


Не мог конечно же Бенкендорф оставить без своего пристального внимания и остров Буян, так как именно мимо него пролегал неблизкий путь «в царство славного Салтана». Я полагаю со своей стороны, опираясь на свои собственные соображения, что здесь имеется ввиду самый крупный греческий прибрежный остров Эвбея, который и в самом деле придётся так или иначе огибать по дороге из южной Италии к Босфору. Эвбея – это конечно же чисто эллинское название, но у него ведь, как Вы должны понимать, раньше было и вендское хотя бы тогда, когда ещё существовала Ведия, которой определённо этот остров изначально и принадлежал. Впрочем, обратите пожалуйста внимание на то, что нами сейчас как раз и рассматривается тот исторический период, пока Ведия ещё существовала, причём как этнически славянское государство.

Наиболее вероятными мишенями для фальсификации этого названия Бенкендорфом служат первые две или три буквы; просто в противном случае сразу же исчезнет рифма: «мимо острова Буяна – в царство славного Салтана». По этой же самой причине на третьем по порядку месте может быть буква «А» или «Я». Так что благодаря этим естественным ограничениям реальным полем деятельности для Бенкендорфа в данном случае служили, можно сказать с некоторыми оговорками, лишь две первые буквы этого названия. В частности на примере греческой Беотии наглядно видно, что отнюдь не все эллинские географические названия слишком уж грубо искажают оригинальное вендское звучание. С учётом всех этих соображений выходит, что Эвбея по-вендски могла звучать приблизительно как Иван или Ибан. Хотя, отмечу наперёд, такое озвучивание требует дополнительных уточнений.

Предположу, что название этого острова как раз и породило одно из имён Ивана I Сицилийского, который, напомню, кроме этого ещё известен нам как Давид I и Сигизмунд Август. В «Первой книге царств» имеются вполне чёткие указания на этот счёт, что Давид происходил «из колена Иудина», что совершенно недвусмысленно говорит о том, что его родиной была балканская Ведия. Кроме того, местом его происхождения там же назван Вифлеем, который традиционно принято воспринимать в качестве города. Этот факт я, кстати говоря, не собираюсь оспаривать, поскольку со всей определённостью на данном острове некогда имелся ещё и одноимённый город.

Давайте попросту, не мудрствуя лукаво, возьмём и сопоставим по звучанию имя Иван с топонимом Афины; удивительно даже, что никому до сих пор почему-то не пришла в голову мысль сделать такое элементарное сопоставление. Ведь в древней Ведии, заселённой ещё этническими вендами, обязательно должна была иметься столица с вендским названием или с каким-то другим более древним иноязычным названием, адаптированным когда-то очень давно под вендский язык. И такой топоним как Иваны, согласитесь уж, как нельзя лучше подходит в качестве реального исторического прообраза для современного названия Афины. В этом случае выходит, что иванами некогда называли всего лишь афинян мужского пола, откуда, полагаю, как раз и произошло одно из прозвищ ветхозаветного Давида. Причём оба эти прозвища – Давыд и Иван – были, похоже, настолько общеизвестны, что фальсификаторы просто не могли втихую извратить эти имена, не поднимая шума.

А вот сам остров, где располагался город Иваны, вполне допускаю, мог изначально на вендский лад именоваться как Иван (т.е. в единственном числе) точно также, как называли в древности афинян, хотя это вовсе не факт. Однако, если город и остров были полностью одноимёнными, то соответствующее двустишие в оригинальном пушкинском исполнении должно было бы звучать как-то следующим образом:

Мимо острова Иваны –
В царство славского Золтаны.

На абсолютную точность озвучивания в данном случае я в принципе особо даже не претендую уже хотя бы потому, что слово «славский» в средние века вполне могло звучать как «славный» (т.е. точь-в-точь как в сказке). А кое-какие детали касательно оригинального пушкинского имени царя (Салтан, Золтан, Салтана или Золтана?) мы обсудим чуть позже.

Кое-какие довольно-таки робкие (надо всё-таки с огромным сожалением признать) подозрения насчёт того , что древние Афины располагались совсем не там, где ныне находится столица современной Греции, озвучены в частности в пресловутой работе Постникова; и я уже и так совсем недавно цитировал соответствующие фрагменты. Если бы не все эти сведения, то невозможно наверное было бы догадаться каким-нибудь другим путём, что ветхозаветный топоним Вифлеем всего лишь искажает собой название Иваны. Впрочем, это, как нам уже известно на других аналогичных примерах, далеко не самое грубое библейское извращение реальных исторических названий и имён собственных в том числе (напр. Ереуса-Иордан, Славия-Израиль, Изот-Иисус и т.д.).


Теперь осталось каким-то образом локализовать средневековые Афины или по-другому – Иваны. Дело в том, что самый крупный современный город на этом острове – это Халкида. Но она увы совершенно не подходит для этих целей в качестве возможного кандидата уже хотя бы потому, что там практически не сохранилось ничего древнего. Нет, конечно древние строения в принципе могли быть срыты чуть позже. Но слишком уж незначительный городок представляет собой современная Халкида, отнюдь не тот масштаб. А другие населённые пункты на современной Эвбее ещё скромнее по сравнению с Халкидой. И что же из этого вытекает? Получается, что я только что понапрасну отнял Ваше время на голословные рассуждения? А вот и нет!

Афины-Иваны
Вид со спутника на морское дно чуть севернее острова Эвбея.

Просто cовсем недавно, исследуя рельеф морского дна вдоль берегов Эвбеи по спутниковой карте, мне всё-таки определённо удалось обнаружить древние Иваны затонувшими в водах Эгейского моря в самой непосредственной близости от современной береговой линии на северо-востоке острова чуть севернее современного греческого посёлка Кими (греч. Κυμης). Можете сами убедиться, что несмотря на пятисотлетние наслоения ила, древние оборонительные сооружения до наших дней сравнительно неплохо видны со спутника, что свидетельствует о былых масштабах построек. По моим скромным прикидкам диаметр города должен был составлять несколько километров, а более точную цифру я конечно же назвал бы, если бы обладал информацией о масштабе спутниковой карты. Не напоминает ли Вам это чем-то историю платоновской Атлантиды. Кстати, в окрестностях этого города под многовековым слоем ила сохранились во множестве остатки и других более скромных надо полагать оборонительных сооружений. Так что это был в своё время довольно-таки крупный мегаполис.

Но раз уж снова коснулись платоновской Атлантиды, то неплохо бы сразу по горячим следам сопоставить эти данные с тем, что мы наблюдаем вблизи греческого острова Эвбея. Начать тут наверное следует того, что этот остров располагается как раз напротив Геркулесовых столпов, если конечно считать таковыми не Гибралтар, как это традиционно, но совершенно безосновательно принято сегодня, а пролив, соединяющий Мраморное море с Эгейским. Кроме того прямиком на север от этого города на более детальной спутниковой карте и в самом деле при желании можно без особого труда увидеть какие-то горы, но не столь уж высокие, раз уж они затонули вместе с близлежащим к ним городом. Приплюсуем сюда то, что городские оборонительные сооружения, как это наглядно видно, и в самом деле имели эллипсоидную форму. Это конечно же не точная окружность, очерченная буквально циркулем по свидетельствам Платона, но нечто очень даже сходное. Так что кое-что общее с платоновскими сведениями в общем-то имеется, позволяя заподозрить, что это и есть легендарная Атлантида.

Правда есть также нечто, что серьёзно противоречит Платону. В частности это касается «горы со всех сторон невысокой» буквально в самом центре города, на которой согласно Платону и располагался некогда царский дворец. Просто в нашем случае город располагается на равнине, а для царского дворца вполне подходит например холм прямо на запад от городской крепости, на котором кстати тоже неплохо видны следы каких-то оборонительных сооружений. И если уж это тот самый холм, то по моим соображениям именно там вероятнее всего следует искать могилу царя Слава или по-другому – Чингисхана, которая может в будущем очень даже порадовать искателей своими предположительно несметными сокровищами. Просто жители города ни при каких обстоятельствах не успели бы вывезти эти драгоценности из затопляемого города куда-нибудь на материк из-за отсутствия времени на это.

Так можно ли всё-таки сопоставить платоновскую Атлантиду с эвбейскими Афинами? Если фанатично верить в безукоризненную непогрешимость платоновских сведений, то конечно же нельзя из-за некоторых имеющихся неточностей. Но что касается лично меня, то я никогда и не доверял на все сто процентов этим платоновским сведениям и таких как я, полагаю, подавляющее большинство, и в самую первую очередь это касается столь дикой датировки Атлантиды Платоном. Просто в данном случае на мой взгляд всего лишь найден идеальный исторический прообраз легендарной Атлантиды и ничего более.

  § 3.9. Ещё одна теорема

Ввиду неоднозначности имён и прозвищ рассматриваемых нами сейчас исторических фигурантов надо каким-то образом определиться в дальнейшем с терминологией, как мы это уже делали не раз в процессе данного расследования. Поэтому предлагаю для определённости использовать впоследствии за исключением особых случаев следующие канонические имена: Александр, Олимпиада и Филипп. И пусть не все эти имена правильно озвучены – ведь это ничего не меняет по существу. А как быть с дядькой Черномором или графом Агриджельто, который в канонической традиции именуется как Аристотель? Так пусть Аристотель и остаётся Аристотелем невзирая на то, что поначалу они с Александром были полными тёзками, пока последний не изменил эту ситуацию, достигнув совершеннолетия.

Кстати, в этом случае мы, получается, выявили ещё один дубликат Филиппа – это между прочим пресловутый Платон, раз уж именно он считается учителем Аристотеля. Обратите внимание, что эти два имени – Филипп и Платон – и в самом деле обнаруживают некоторые сходные черты в звучании.

Тем не менее нельзя забывать топографический сицилийский оригинал, от которого образованы имена Александра и Аристотеля – это, напомню, Агридженто или Агриджельто. Этот оригинальный топоним ещё непременно сыграет нам добрую службу, когда мы будем сравнивать другие имена с ним.

 В настоящий момент мы располагаем лишь разрозненными и почти несистематизированными сведениями, на основе которых подавляющему большинству читателей трудно будет построить умозрительную картину, обрисовывающую детские и юношеские годы Александра. Однако в дальнейшем эти данные существенно пополнятся из других источников. Но, прежде, чем двигаться дальше, мы должны иметь перед глазами эту самую картину. Чтобы как-то разорвать этот порочный круг, прямо сейчас от меня потребуется собрать все имеющиеся и последующие сведения воедино и восстановить эту картину. Можно даже считать, что это ещё одна теорема, доказательство которой на настоящий момент представлено мною лишь частично, тогда как все последующие материалы данной главы являются по сути продолжением этого доказательства.

Так называемый суд Париса или сцену, где «три девицы под окном пряли поздно вечерком» можно было бы наверное без особого ущерба для дела пропустить, так как это всего лишь предыстория всех этих событий, за которой последовала свадьба Филиппа и Олимпиады. Кстати говоря, в канонических источниках этот эпизод тоже, оказывается, так или иначе отражён. В частности по словам Плутарха Филипп впервые встретил Олимпиаду на острове Самофракия, где их обоих посвящали в какие-то мистерии. Для тех, кто пока ещё не знает, мистерия – это по сути некое богослужение или же совокупность каких-то тайных культовых мероприятий, посвящённых разным божествам. К участию к таким мероприятиям допускались лишь самые что ни на есть посвящённые. И хорошо известная нам сцена суда Париса совсем неплохо вписывается в эту категорию. Не находите? Жаль только, что Плутарх не удосужился во всех возможных деталях описать данную мистерию, что порождает питательную почву для самых бредовых домыслов со стороны различных современных авторов.

По Аполлодору суд Париса состоялся прямо на склонах горы Иды. И если это не очередная ошибка этого автора, то Плутарх, получается тогда, одним лёгким движением пера переименовал на бумаге Сицилию в какую-то малоизвестную Самофракию (греч. Самотраки). Видимо других островов в окрестностях Греции, более созвучных Сицилии по названию, этот фальсификатор не знал.

Есть, как увидим чуть позже, кое-какие основания полагать, что Александр как раз и был зачат в ходе этой культовой мистерии, продолжавшейся в храмовом комплексе Агридженто в течение нескольких дней. Очень даже вероятно, что там же и тогда же Филипп познакомился и с молодым тогда ещё Аристотелем, который, напомню, по всей вероятности был тогда там местным владыкой как светским, так и духовным одновременно.

Вообще-то отцом Олимпиады был скорее всего некий к сожалению безымянный неаполитанский граф (напомню, Неоптолем по каноническим данным), но к моменту её свадьбы на отцовском троне уже довольно-таки давно восседал его брат по имени Арриба (согласно Плутарху). Именно он дескать и выдал свою горячо любимую племянницу замуж за Филиппа, в чём едва ли наверное есть какой-то смысл сомневаться. На первый взгляд неаполитанское или возможно какое-то другое происхождение Олимпиады может показаться не слишком уж принципиальным для данного нашего расследования. Но это тем не менее один из ключиков к определению этнической принадлежности самого Александра, ибо родной язык именно матери, а не кого-то другого, как правило становится в конце концов родным и для её детей.

Аристотель же не мог похвастать особой знатностью своего рода. Но это тем не менее не помешало ему поступить на службу к Филиппу и даже стать там одним из доверенных и приближённых лиц императора. Правда недостаточная родовитость при этом всё равно как бы нависала Домокловым мечом и постоянно препятствовала этой карьере. Так что погоду в империи Аристотель в общем-то не делал и тем и довольствовался. Именно в таком относительно скромном придворном положении он и пребывал на день рождения Александра. Только вот Филипп в это время находился в какой-то очень дальней и продолжительной экспедиции и не мог лично присутствовать при рождении своего сына и наследника.

Олимпиада, похоже, так почему-то и не сумела найти общий язык с самыми влиятельными и могущественными сановниками Филиппа, которые вершили власть во время его отсутствия в столице и с мнением которых ему приходилось зачастую считаться; просто в противном случае дальнейший ход событий развернулся бы совсем иначе. Наверное именно по этой причине сразу же последовал письменный навет в адюльтере, причём настолько нелепый по своей сути, что едва ли даже сам Филипп поверил этому: «Родила царица в ночь не то сына, не то дочь; не мышонка, не лягушку, а неведому зверюшку». По крайней мере что-то очень близкое к этому по своей главной сути. Но мы ведь уже повторно встречаем ситуацию, когда «жена Цезаря должна быть вне подозрений». А что тут говорить о сыне и наследнике Цезаря?

«...И царицу и приплод тайно бросить в бездну вод» – так по крайней мере в пушкинском исполнении звучит окончательный царский приговор. На самом деле тут просматривается несколько иная ситуация, хотя в чём-то и сходная. Нет у меня полной уверенности, что это сам Филипп придумал устроить казнь прямо на алтаре храма с соблюдением всех необходимых для такого случая ритуалов очищения. Возможно, что это всего лишь чья то инициатива, родившаяся уже после получения рокового царского письма. И инициатором вполне мог оказаться и Аристотель, раз уж именно ему было поручено отвезти обоих приговорённых к месту казни в Агридженто, где предположительно был перед этим зачат Александр, и привести затем приговор в исполнение, «времени не тратя даром».

То ли жалость тут сыграла свою главную роль согласно Аполлодору, либо у Аристотеля были какие-то к сожалению неизвестные нам, но более прагматичные соображения на этот счёт? Но со всей определённостью можно лишь утверждать, что, успешно доставив обоих приговорённых в Агридженто, он по каким-то причинам дерзнул ослушаться царского приказа, разыграв вместо этого по-детски наивный спектакль с отрезанной собачьей головой, которую он отправил Филиппу в качестве подтверждения смерти его сына. Причём я по-прежнему вынужден настаивать, что это была именно голова собаки, а не язык; просто вскоре мы получим достаточно убедительные подтверждения этому непреложному факту, способные развеять все сомнения по этому поводу.

Похоже, что царь Филипп не слишком уж верил этому нелепому по своей сути навету на свою собственную семью, и наверное по этой причине довольствовался полученными «доказательствами». Допускаю, что он даже где-то в глубине души был рад тому, что вместо его сына был убит какой-то неизвестный никому, пусть и ни в чём неповинный, бездомный пёс. Но самое главное, что такой остроумный ход Аристотеля и в самом деле позволил на какое-то время заткнуть глотки воинствующим придворным интриганам, раздувшим всё это дело буквально из ничего. Хотя они тоже едва ли были столь уж наивны, чтобы поверить отрезанной собачьей голове. Но крыть-то стало нечем.

Но Аристотель как вполне зрелый человек тоже отнюдь не был так наивен, чтобы убедить себя в том, будто этим все вопросы уже окончательно решены и с этим делом можно навсегда покончить. Ведь это, согласитесь, вполне очевидно и предсказуемо, что когда-нибудь обязательно это только что отшумевшее дело снова всплывёт и загремит с новой неведомой силой.

Не довольствуясь одной лишь отсечённой собачьей головой, Аристотель подобрал где-то у себя на Сицилии другого мальчика, внешне максимально похожего на Александра и объявил во всеуслышанье, что это в совокупности с Александром дескать два его собственных сына. Не исключено, что это всё делалось в чрезмерной спешке; по крайней мере «двойник» Александра почему-то оказался заметно старше. И вполне понятно, что многие малоосведомлённые люди зачастую путали этих двух сводных братьев между собой. Видимо эта особенность как раз и породила впоследствии легенду и расхожие слухи, что мальчик будто бы рос «не по дням, а по часам».

Само собой разумеется, что оба сводных брата всегда носили одну и ту же по фасону одежду и большую часть своего времени проводили вместе. И лишь спать ночью они уходили в разные комнаты. Но как только придворные покидали детские спальни, помещения сразу же запирались и мальчики тут же менялись местами. Аналогичный манёвр производился и по утрам, прежде чем придворные няньки приходили одевать обоих мнимых братьев. А запирал и отпирал детские спальни по утрам и вечерам сам Аристотель лично, не доверяя это дело никому. На всякий случай добавлю к этому, что два мальчика носили одно и то же имя – Агриджельто – точно такое же, как и их крёстный отец Аристотель.

И все эти меры предосторожности оказались в конце концов отнюдь не напрасными. Просто несколько лет спустя придворные интриганы при Филиппе снова подняли голову, повторно вспомнив про отсечённую собачью голову. Не думаю, что сам Филипп был инициатором последовавшего покушения на жизнь своего сына; один лишь Аполлодор сваливает это дело косвенным образом на Филиппа лично, тогда как остальные источники обвиняют в этом ближайшее царское окружение, состоявшее тогда в основном за редкими исключениями из всяких религиозных мракобесов и интриганов одновременно. Возможно даже, что к этому делу как-то причастны новые жёны Филиппа. Ну, «а ткачиха с поварихой, с сватьей бабой Бабарихой...» – всё это конечно же лишь плод нездоровой фантазии графа Бенкендорфа.

Дело в том, что у Филиппа уже после Олимпиады было поочерёдно или скорее одновременно несколько жён, но канонические источники почему-то сохранили лишь имя одной из них – это некая Клеопатра. Можно даже ни на миг не сомневаться, что данное имя фальсифицировано. А вот в пушкинском оригинале как раз и должны были изначально звучать истинные имена сразу трёх жён Филиппа, адаптированные на вендский лад, пока Бенкендорф не пресёк это на корню, превратив законных жён в мелкую совершенно безродную прислугу. Полагаю, опираясь на соответствующие звучания, что повариха и Клеопатра – это всего лишь два разных фальсификата, в основе которых скрывается имя одного и того же вполне реального исторического прообраза, истинное звучание которого нам к сожалению уже давно неизвестно.

В аполлодоровском же изложении ещё звучит имя Гекаба в качестве супруги царя Приама. Полагаю, что это должно быть ещё одно разночтение фальсифицированного имени Клеопатра. Ведь у Аполлодора, как мы это знаем, имена тоже в основном грубо искажены по отношению к своим реальным оригиналам, да и неизвестный фальсификатор, подписывавшийся именем Плутарх, тоже далеко не всегда слишком уж церемонился с оригинальными именами и названиями.

На данном историческом этапе интриганы (или гораздо вероятнее – интриганки) уже не обладали достаточным могуществом и были способны лишь финансировать некий заговор. Наёмные убийцы, составлявшие тогда более или менее крупную преступную группировку, каким-то образом ухитрились силой ворваться во дворец, и, прежде, чем успела подоспеть подмога, убили первого же подвернувшегося им под руку мальчика искренне веря, что это как раз и был заказанный Александр. Скорее всего наёмные убийцы даже и не знали о существовании, образно выражаясь, двойника – настолько это всё было строго засекречено. Ну, а сам Аристотель по вполне очевидным соображениям впоследствии после убийства не стал слишком уж спешить с восстановлением истины, что в принципе своём и дало возможность Александру без особых остальных помех дожить до своего совершеннолетия в отличие от своего сводного одноимённого брата.

Думается, что к этой теореме надо бы добавить ещё то, что сразу же после достижения своего совершеннолетия Александр, желая добиться себе независимости, конечно же при согласии и полной поддержке своего опекуна Аристотеля, перебрался на постоянное место жительства вместе со своей матерью, можно сказать, в противоположный конец острова Сицилия – с юга на север, основав там свой собственный город «...с златоглавыми церквами, с теремами да садами». Да и с названием для этого новорождённого его усилиями города Александр не стал мудрствовать слишком уж лукаво, решив для этих целей использовать уже давно существовавшее название македонской столицы – Пелла, но немного при этом адаптированное на южно-итальянский манер – Палермо. А может быть сразу Пелла и Рим слились тут в одном единственном названии?

Думается, что ход его юношеских честолюбивых мыслей тут должен быть более-менее понятным. Особенно, если приплюсовать к этому, что ту часть северной островной Сицилии в ближайших окрестностях Палермо, ставшую так или иначе подвластной ему, он тоже по тем же самым причинам предпочитал именовать как (Новая) Македония. И это продолжалось наверное до тех самых пор, пока он впоследствии в ходе развернувшихся вскоре крестовых походов при определённых романтических обстоятельствах не примкнул вдруг к Орде, а затем и в самом деле в основном силой огнестрельного оружия, включая сюда и боевую артиллерию, не завоевал среди многого прочего и старую материковую Македонию, не убоявшись отторгнуть её у своего собственного тогда ещё весьма и весьма могущественного отца.

§ 4. На пороге великих завоеваний

Возвращаясь к прерванной недавно сицилийской теме, нельзя пожалуй игнорировать вполне чёткие указания Аполлодора на то, что Парис в свои детские годы пребывал поочерёдно в двух местах – сначала у горы Иды, а потом в доме «пастуха» Агелая на пару с безымянным сыном хозяина. И не беда в принципе, что в действительности Аполлодор косвенным образом в виде двух разночтений продублировал одно и то же название дважды. Всё равно Александр не задержался слишком уж долго у графа Агриджельто и со временем перебрался, надо полагать, прямиком в Палермо. В пушкинской сказочной интерпретации этот безымянный (надо полагать, благодаря стараниям Бенкендорфа) город возник как бы сам по себе волшебным образом, как только юный князь Гвидон чуть-чуть повзрослел, достигнув отроческого возраста.

Такую версию мы, само собой разумеется, принять не можем. Ведь на самом деле город кто-то и когда-то основал. Конечно же, какой-то малозначительный населённый пункт на этом месте мог существовать ещё и до Александра, и скорее всего так оно и было вдействительности. Просто согласно каноническим данным этот город был основан когда-то в самой глубокой древности финикийцами и носил изначально название Сус (Суздаль?). Очень даже вероятно, что данное название имеет самое близкое этимологическое родство по отношению к топониму Сицилия. И если каноническая школа ничего не путает насчёт финикийцев как основателей города, то, проецируя все эти сведения на данные нашего расследования, мы будем обязаны сделать отсюда вывод, что Палермо был основан венгерскими вендами скорее всего в эпоху их экспансии на юг в так называемые Карвунские земли.

Между прочим отечественные канонические источники не проливают ни одного лучика пусть даже самого тусклого света на обстоятельства происхождения и основания Суздаля, что можно наверное считать одним из подтверждений исключительной древности этого города. Первое отечественное каноническое упоминание о Суздале (фактически о Соуждале) от имени какого-то безвестного монаха по имени Исакий называет среди прочего церковь святого Александра. И как вам нравится такое совпадение имён? Но только вот о каком таком Александре здесь говорится? Само собой разумеется, зоркое око романовского цензора не могло обойти стороной столь вопиющий факт, и рука лукавого фальсификатора приписала вслед за этим именем его прозвище – Армянин (фактически там написано: «въ цръкъве святаго александра арменина»). Ну и ладно, скажу я Вам, ибо в этом прозвище всё равно без особого труда узнаётся злонамеренно искажённое цензором название Агридженто.

Но тем не менее всё равно можно нисколько не сомневаться в том, что именно при Александре Великом, а не при каком-то другом правителе, этот город наконец достиг своего наивысшего расцвета, получил своё нынешнее название – Палермо – и стал в конце концов на какое-то пусть и не слишком уж продолжительное время местом постоянной резиденции самого Александра. Можно, пользуясь случаем, также смело приписать Александру благоустройство этого некогда полудикого края, подтверждения чему мы скоро получим из совсем других сицилийских источников.

  § 4.1. Кафедральный собор в Палермо

И ещё наверное надо бы добавить сюда несколько слов, чтобы не оставалось недоговорённостей и упущений с моей стороны. Просто святого под именем Александр Армянин, похоже, нет и никогда не было ни в канонических, ни в апокрифических святках. Для желающих лично убедиться в этом предлагаю самостоятельно отгуглить в Интернете запрос приблизительно следующего содержания: «житие святого Александра Армянина». Во всяком случае у меня на 19 июня 2011 года ни один из таких запросов с разными возможными вариациями не дал положительного результата, что даёт основания считать этого загадочного святого сплошь вымышленным.

Южный фасад кафедрального собора в Палермо.

А как быть тогда с пресловутой церковью святого Александра? Полагаю, что здесь монах Исакий говорил о вполне конкретном храме, сохранившемся до наших дней в Палермо, где его сегодня называют просто кафедральным собором или же по-другому – собором успения пресвятой Богородицы (итал. Cattedrale di Vergine Assunta; Madre Chiesa). Этот собор, как фактически оказалось, настолько тесно связан с истинной биографией Александра Великого, что это вынудит нас ещё неоднократно обращаться к данной теме. Полагаю с высокой степенью вероятности, что этот храм как раз и был некогда основан по приказу самого Александра где-то в XVI веке.

Любопытно конечно же было бы взглянуть на первоначальный вид этого собора, каким он выглядел ещё в годы жизни Александра на момент своего основания. Просто в последующие годы он, как оказалось, зачем-то и притом неоднократно перестраивался, причём последний такой документированно зафиксированный «апгрэйд» произошёл уже где-то в XVIII веке. Обратите особое внимание – это была не реконструкция или реставрация, вполне естественная для такого случая, когда мы имеем дело с памятниками архитектуры и истории, а вполне откровенная переделка. Так что же там переделывали?

Сегодня уже едва ли кто со всей определённостью сможет уверенно ответить на этот казалось бы безобидный вопрос. Тем не менее даже в нынешнем виде этого собора специалистами в соответственной области отчётливо просматриваются наслоения и замысловатые переплетения сразу нескольких архитектурных стилей – арабо-норманнский, готический и классицизм. Короче говоря, всё что угодно, кроме разве что античного стиля. Так может быть это как раз и является главной целью самой последней перестройки данного собора?

Каноническая история этого собора крайне запутана и во многом противоречива, поскольку по понятным причинам здесь всё продублировано по нескольку раз. Тем не менее когда-то в самой в глубочайшей древности на месте нынешнего собора была построена церковь в честь местного мученика Мамилиана, разрушенная дескать впоследствии вандалами. А чуть позже на том же самом месте был построен новый собор в честь Пресвятой Богородицы, освящённый, по местной легенде, папой Григорием Великим. Обратите внимание, что с различными разночтениями имени Григорий применительно к Александру мы уже должны начать понемногу свыкаться.

Ну, а вся дальнейшая каноническая история многократно дублирует это событие с разрушением старой церкви и основанием на её месте нового собора. В частности сохранившиеся хроники сообщают, что вслед за этим Палермо был захвачен арабами, которые переоборудовали собор в Пятничную мечеть. У меня, кстати говоря, нет на этот счёт особо принципиальных возражений, так как это лишь является подтверждением изначальной исламской направленности данного собора. Между прочим на левой колонне портика собора до сих пор в превосходном виде сохранилась одна цитата из корана, вырезанная там из камня арабской вязью.

Дальше на эти события накладывается ещё один дубликат, когда норманны во главе с Робертом Гвискаром и его младшим братом Рожером взяли Палермо. В тот же день арабская Пятничная мечеть была «вновь» освящена в честь Богородицы, и здесь палермский архиепископ Никодим совершил первую литургию и благодарственный молебен в честь победителей. Надеюсь, кое-кто из читателей уже обратил внимание, что имя Рожер в таком своём звучании является ещё одним откровенным разночтением имени Григорий. А кем же тогда был пресловутый Роберт Гвискар? Однозначно и уверенно сказать конечно же трудно, но чем-то это откровенно фальсифицированное имя похоже на Ярослава Грозного. В этом случае конечно же полностью ошибочно мнение, будто бы Рожер был братом Роберта Гвискара. Однако немного смущает, что фальсифицированные имена – Роберт и Гвискар – тоже отдаленно созвучны сразу имени Григорий и топониму Агридженто. И, если эти созвучия не обманчивы, то тогда пресловутый Роберт Гвискар должен быть ещё одним составляющим элементом в длинном списке дубликатов Александра.

На этом искусственно растянутая история данного собора отнюдь не заканчивается, поскольку «вслед за этим» прямо на месте старого собора некий амбициозный и влиятельный архиепископ Палермо по имени Гуальтеро Оффамилио вдруг построил новый кафедральный собор. Только вот неясно при этом, откуда там в новом соборе взялась колонна с арабской цитатой из корана, коль уж собор и в самом деле был перестроен заново? А откуда тогда там появились типичные для арабо-норманнского периода инкрустации главной апсиды собора, неплохо сохранившиеся до наших дней? Впрочем, не одни апсиды, а вообще вся восточная часть собора целиком выдержана в арабо-норманнском стиле. Тем не менее ортодоксы не привыкли задумываться над такими «мелочами». Как бы там ни оказалось в действительности, но на сегодняшний день традиционно считается, что сооружение этого нового собора было вызвано в основном навязчивым стремлением Гуальтеро как-то подчеркнуть столичный статус его епархии, с чем на мой взгляд трудно было бы не согласиться, опираясь на уже имеющиеся у нас сведения. Кроме того фальсифицированное имя этого архиепископа снова узнаваемо – сравните хотя бы Гуальтеро и Агридженто.

Есть ли какой-нибудь смысл продолжать этот бесконечный список дубликатов? По-моему на этом следует остановиться, раз уж многочисленные повторы не дают нам никакой принципиально новой информации, попусту отнимая наше время.

  § 4.2. Плутни Плутарха

Александр Македонский.
Римская копия с
работы Лисиппа, Лувр.

Отмечу к слову, что у Александра по сведениям от Плутарха был незаконнорожденный брат по имени Арридей якобы от связи Филиппа с танцовщицей Филинной якобы из фессалийского города Ларисса. Но на трон Арридей вовсе не претендовал как в силу низкого социального происхождения своей матери, так и из-за некоторого слабоумия, которое часто приписывали козням Олимпиады – матери Александра. Однако в звучании имени Арридей легко узнаётся хорошо известный нам Агриджельто.

И что бы это значило? Ведь отсюда получается, что оба брата фактически носили одно и то же имя. Тем не менее, похоже, что так оно и было в действительности, а исчерпывающие объяснения этому факту, возможно вызывающему пока одно лишь недоумение, мы вскоре получим из других источников.

Теперь ничто нам в принципе уже не мешает продолжить это расследование, почерпнув некоторые необходимые нам сведения из канонических источников. Но только вот какая связь существует между Сицилией и Македонией? В принципе я уже говорил об этом, и поэтому, раз уж это надо для нашего дела, то повторюсь: Македония – это по сути своей Магометания. Посему, если говорить о какой-то связи, то их объединяет в самую первую очередь ислам.

Вроде бы Александр никогда не обладал богатырским телосложением и ростом, никогда особо не увлекался спортом, будучи по некоторым сведениям от рождения хромоватым на одну ногу. Наверное поэтому предпочитал он вместо этого увеселительные пиры и сражения. Для этих целей у него ещё с детских лет имелась в распоряжении некая как бы потешная армия. В этой связи сразу же всплывают в памяти пушкинские «тридцать три богатыря», возглавляемые дядькой Черномором. Надо бы сказать, немного забегая вперёд, что именно эти ветераны как раз и составили в дальнейшем костяк настоящей боеспособной армии Александра Македонского в более поздние годы завоевательных походов, заняв там все наиболее важные посты военачальников. Излишне говорить, что эти люди всегда были безраздельно преданы Александру, хотя и ему при этом часто приходилось считаться с их мнением.

Слухи о том, будто его настоящим отцом был Зевс, были очень даже распространены в тогдашнем обществе, и Александр исключительно в политических и коньюнктурных целях всегда поддерживал такое мнение в народных массах, хотя сам про себя мыслил совершенно здраво, считая своим фактическим отцом Филиппа.

Внешность Александра лучше всего передают статуи Лисиппа, и сам он считал, что только этот скульптор достоин ваять его изображения. Этот мастер сумел точно воспроизвести то, чему впоследствии подражали многие из преемников и друзей царя, – лёгкий наклон шеи влево и томность взгляда. Апеллес, рисуя Александра в образе громовержца, не передал свойственный царю цвет кожи, а изобразил его темнее, чем он был на самом деле. Как сообщают, Александр был очень светлым, и белизна его кожи переходила местами в красноту, особенно на груди и на лице.
Плутарх. «Александр и Цезарь»

Я привёл эту цитату и иллюстрацию лишь исключительно из любознательности, а вовсе не для того, чтобы все безоговорочно поверили ортодоксальному автору, как можно по заслугам назвать Плутарха, которого Постников вообще предложил называть плутом по его заслугам. Канонические источники к большому моему сожалению предоставляют нам чрезвычайно путаную и противоречивую информацию по поводу отношений Александра с противоположным полом. Поэтому начать придётся наверное именно с них, чтобы в дальнейшем подредактировать и уточнить эти сведения на базе других источников, на которые мы параллельно опираемся в данном расследовании.

  § 4.3. Роксана

Канонические источники к большому моему сожалению предоставляют нам чрезвычайно путаную и противоречивую информацию по поводу отношений Александра с противоположным полом. Поэтому начать придётся наверное именно с них, чтобы в дальнейшем подредактировать и уточнить эти сведения на базе других источников, на которые мы параллельно опираемся в данном расследовании. Вот какая любопытная история приключилась будто бы ещё в Македонии, когда вымышленный канонический Александр возможно ещё даже не помышлял о своих грядущих великих завоеваниях:

Когда Пиксодар, сатрап Карии, стремясь заключить военный союз с Филиппом, задумал породниться с ним и предложил свою старшую дочь в жёны сыну Арридею, он послал с этой целью в Македонию посла. Друзья и мать Александра стали клеветать на его отца, утверждая, будто Филипп блестящей женитьбой и сильными связями хочет обеспечить Арридею царскую власть. Весьма обеспокоенный этим Александр послал трагического актёра Фессала в Карию, поручив ему убедить Пиксодара отвергнуть незаконнорождённого и к тому же слабоумного Арридея, а вместо этого породниться с Александром. Этот план понравился Пиксодару гораздо больше первоначального… Узнав об этом, Филипп… горько корил сына и резко бранил его, называя человеком низменным, недостойным своего высокого положения, раз он хочет стать зятем карийца...
Плутарх. «Александр и Цезарь»

Плутарх тут противоречит сам себе и лукавит одновременно, с одной стороны неявно называя карийцев как бы между строк варварами, не достойными даже внимания столь высокопоставленных персон, хотя с другой стороны эти же самые карийцы обладают у него огромным военным могуществом, способным обеспечить серьёзную, надо полагать военную, поддержку даже могущественному каноническому Филиппу, которому казалось бы грех было жаловаться на своё собственное вовсе не такое уж и шаткое положение. Бесспорным остаётся тут одно: Кария во время описываемых здесь событий была достаточно могущественна, чтобы с ней считались все без исключения, и заручиться её поддержкой было бы огромной удачей для любого тогдашнего барона. Жаль только, что Плутарх не сообщает нам имя несостоявшейся невесты Александра, так как считается, что Александр всё-таки в данном случае не дерзнул ослушаться своего отца и смирился с его мнением, хотя не обошлось при этом не без конфликта, можно сказать, между отцами и детьми.

Традиционно считается, что по-настоящему Александр женился будто бы уже на другой девице – Роксане, дочери теперь уже бактрийского царя, несколькими годами позже лишь во время своих азиатских завоевательных походов, когда Филиппа уже не было в живых. Напомню, что это всего-навсего канонические сведения, которым мы не обязаны слишком уж сильно доверять. Даже можно было бы сказать наоборот: мы со своей стороны обязаны исправить эти заведомо фальсифицированные данные. Уверен, что кое-кто из читателей уже узнал этих загадочных мифических карийцев. Кария, Каракорум и наконец – Краков... Видите, куда ведут следы? Снова и снова на берега Вислы.

Тем не менее из этих явно фальсифицированных сведений мы узнаём одну любопытную подробность. Оказывается Иван Калита тоже, как и все остальные посторонние, не был посвящён в тайну и воспринимал Арридея за старшего брата Александра, и даже намеревался при этом выдать свою дочь за совершенно безродного отрока, воспринимая его в качестве сына римского понтифика Филиппа. Только представьте себе, что произошло бы, если бы пресловутому драматическому актёру Фессалу не удалось бы убедить Ивана Калиту. Впрочем не исключено, что для этого в Кракове посланцу Александра даже пришлось раскрыть тайну происхождения Арридея. Может это и так, но надо отдать должное в этом случае, что из Кракова в дальнейшем не последовала утечка этой секретной информации.

Кроме того мы располагаем ещё и другими независимыми источниками, способными пролить некоторый дополнительный свет на всё это. По Аполлодору Парис во время выпаса стада крупного рогатого скота познакомился с нимфой ручья Эноной, на которой вскоре и женился. Спрашивать благословения своего отца Приама ему даже не пришлось, поскольку в эти годы по мнению Аполлодора они ещё даже не были знакомы. А вот у пушкинско-романовского князя Гвидона вышло несколько сложнее: с царевной Лебедью он познакомился ещё на своём острове, но официально их отношения были узаконены лишь после того, как царя Салтана можно сказать вынудили, раскаявшись, наконец признать своего единокровного сына и наследника. Отметим, что всё это нисколько не противоречит каноническим данным. Просто от нас с Вами в данном случае требуется лишь упорядочить имеющуюся информацию.

Итак напомню, что по нашим данным Филипп был не каким-то там заштатным македонским монархом, как нам это традиционно преподносит ортодоксальная историческая школа, а, берите гораздо выше, – самым настоящим главой иудаистской церкви – румынским папой, имея при этом постоянную резиденцию в румынском Риме на западном побережье Чёрного моря. Поэтому по хорошему счёту от Филиппа как раз и требовалось, чтобы именно он, а не кто-то другой, с соблюдением всех необходимых для данного случая церковных ритуалов благословил брак своего пока ещё не признанного им сына на карийской пока ещё безымянной принцессе.

Но у Филиппа, видимо, были совсем другие планы на этот счёт, и в результате в благословлении было отказано в категорической форме, что естественно не прибавило почтения и уважения к нему как со стороны его сына Александра, так и со стороны могущественных карийцев. В результате формального отказа, похоже, было решено оформить брачные отношения имеющимися средствами предположительно на исламский манер, так как ислам тогда ещё не успел полностью отколоться полностью от господствовавшего тогда повсюду иудаизма. Итак, официально брак был оформлен по исламским ритуалам, но хотелось бы всё-таки ещё получить благословение от румынского понтифика. Осталось ещё уточнить ради хронологической привязки этих событий, что всё это могло иметь место только в тот момент, когда Орда уже успела покорить Казань и Астрахань, намереваясь двинуться как можно скорее дальше на юг ради захвата тогда ещё азиатской Франции.

  § 4.4. Анна Ярославна

Фреска в Софийском соборе Киева,
изображающая дочерей Ярослава Мудрого.
Анна предположительно самая младшая.

А теперь остаётся лишь убедиться, что все основные канонические следы в любом случае так или иначе ведут в Орду, и мифическая аполлодоровская нимфа ручья Энона неожиданно как бы по волшебству становится пока некой не вполне определённой Анной. Но как же быть при этом с Роксаной, дочерью бактрийского царя Ваксувадарва? Оказалось, что эта Энона-Роксана тоже хорошо известна нам из отечественной истории как Анна Ярославна, которой судьбой было уготовано стать впоследствии королевой Франции. Оговорюсь здесь только на всякий случай, чтобы не возникло никаких недоразумений, что в данном случае речь идёт об азиатской Франции, а не какой-то другой, так как империя франков изначально располагалась именно там. Да и то, королевой она там стала де-факто лишь после покорения и депортации франков в западную Европу.

Добавлю к этому ещё, что по каноническим сведениям законным мужем Анны Ярославны в конце концов стал король французский Генрих, которого сразу же хочется сопоставить по звучанию имени с пушкинским пока ещё гипотетическим князем Григором. Каноническому Генриху, кстати как и не менее каноническому Александру, не была уготована судьбой долгая жизнь, и погиб он сравнительно молодым, оставив свою жену вдовой.

Осталось уточнить ещё, что Ярослав Мудрый из романовской канонической истории в качестве фантомного дубликата у нас автоматически накладывается на Ивана I Калиту. И ещё осталось труднопроизносимое мнимое бактрийское имя Ваксувадарв, в котором узнаётся столь изощрённым образом искажённое имя Август.

Биографы Анны Ярославны, кстати говоря, вполне в унисон Плутарху недвусмысленно подтверждают, что Ярослав изначально намеревался выдать свою младшую замуж не за Генриха, а за какого-то другого более достойного на его взгляд кандидата; жаль только неизвестно за кого конкретно. Поэтому первая попытка сватовства у Генриха можно сказать с треском провалилась. Но он тем не менее на этом не остановился, обидевшись за первый отказ и, проявив похвальное упорство, вскоре прислал сватов повторно. На этот раз Ярослав почему-то отнёсся к нему уже гораздо благосклоннее, дав наконец своё согласие на этот брак. Только вот источники к сожалению не объясняют причину, по которой Ярослав вдруг взял да изменил своим первоначальным намерениям. Как бы там ни было, но по имеющимся сведениям данный брак оказался вполне счастливым для обоих супругов, хоть и не очень уж продолжительным.

В канонической биографии княгини Анны Ярославны её супруг Генрих оказался продублированным по меньшей мере дважды. По крайней мере одним из таких фантомных дубликатов является очень знатный и могущественный по тем временам граф Рауль де Крепи, который вёл свою родословную от самого Карла Великого. В фальсифицированном звучании имени этого графа всё равно можно без особого труда снова узнать имя Григор или чуть более на французский манер – Рожер или Ришар. Поэтому после смерти Генриха история как бы повторяется, и Анна повторно выходит замуж по сути своей за того же самого человека, но теперь уже под несколько другим именем.

Правда при этом проявляются некоторые другие подробности, которые неизвестны из первого бракосочетания. В частности говорится, что граф де Крепи будто бы был уже женат на этот момент. Впрочем в имени этой мнимой супруги – Алиенора – снова узнаётся Анна или Энона. Правда немного настораживает то, что это имя почему-то в точности совпадает с каноническим именем матери Ричарда Львиное Сердце. Впрочем малоосведомлённый средневековый биограф легко мог перепутать мать с невестой. Так что эту ложную подробность можно наверное смело без опасений в неточности отбросить.

Гораздо любопытнее на мой взгляд смотрятся некоторые довольно-таки серьёзные трения и разногласия Рауля де Крепи с римским папой Александром II по поводу этой же самой женитьбы, что тоже полностью подтверждается, если только вспомните, пресловутым Плутархом. Но не находите ли случаем, что имя данного римского понтифика в данной ситуации звучит как-то слишком уж вызывающе? Правда если это не является лишь случайным совпадением, то тогда это снова ещё одно самое банальное недоразумение, где средневековые биографы попросту перепутали различные прозвища отца и его сына, что встречается, как мы это и так уже знаем, довольно-таки часто в самых различных канонических источниках.

Сохранилась одна легенда, согласно которой граф похитил эту свою невесту, можно сказать, вопреки её воле. Мы же со своей стороны должны осознавать, что в действительности такого не могло произойти, так как высокопоставленные персоны всегда находятся под самой надёжной охраной, где бы они ни находились. Добавлю к этому, что при похищении Анны графом почему-то не сообщается ни о каких вооружённых стычках с охраной, которые неизбежно должны были иметь место в такой ситуации. Так что, если какое-то похищение и в самом деле состоялось, то оно носило скорее некий ритуальный символический характер и проходило с полного согласия отца невесты.

Римский понтифик, кстати говоря, очень долго упорствовал, не соглашаясь дать своё согласие на этот брак. И всё это время супруги жили в браке без наивысшего на то благословления. Папа даже вынужден был отлучить Рауля от церкви, предав его анафеме. Но с течением времени такое благословление всё-таки было получено, и вскоре мы узнаем обо всех возможных обстоятельствах, при которых это всё произошло. Вполне предсказуемо в такой ситуации, что «второй» брак Анны Ярославны тоже не продлился слишком уж долго, оставив её «снова» неутешной вдовой, оплакивающей своего безвременно почившего мужа.

Думается, что дальнейшая канва событий теперь уже просматривается более-менее ясно. Но мы тем не менее всё-равно обязаны рассмотреть всё это со со всех точек зрения без исключения со всеми возможными подробностями, так как самые что ни на есть мелкие детали заставляют порой самым принципиальным образом пересмотреть все свои предыдущие взгляды. И всё наше расследование с самого своего начала можно по праву назвать наглядным примером этому бесспорному правилу. Я очень рассчитываю на то, что уважаемый читатель под давлением множества фактов уже давно успел свыкнуться с мыслью, что библейский Давид и Иван Грозный – это одно и то же историческое лицо, которое лишь по прихоти Скалигера раздвоилось как на бумаге так и на хронологической шкале времени.

По своему личному опыту я хорошо знаю, что восприятие и осознание этого материала требует довольно-таки болезненной ломки сознания. А тут вдруг начинает вырисовываться ещё одна новая гипотеза, что Александр Македонский вдруг стал зятем Ивана Калиты. Представляю конечно же сейчас скрежет зубовный и нервный истерический тик у историков ортодоксальной школы. Но выздоровление от тяжкого и застарелого недуга увы нередко сопровождается весьма болезненными ощущениями. И всё это в конечном счёте ведёт к выздоровлению сознания. Так что давайте просто, не отвлекаясь понапрасну по мелочам, продолжим это расследование, чтобы ни у кого не осталось ни малейших сомнений в моей правоте.


Св. Розалия и король Рожер.
Средневековая фреска. Палермо.

Однако, как я предупреждал ранее, тема кафедрального собора в Палермо ещё далеко не исчерпана, равно как и не исчерпала ещё себя тема загадочной спутницы Александра Великого, под каким бы именем она не проходила в самых разных источниках. Дело в том, что этот кафедральный собор ещё и является среди многого прочего местом пребывания мощей общепризнанной покровительницы Палермо святой Розалии, а также центром особого, причём исключительно сицилийского, культа данной святой. И нам к настоящему моменту остаётся лишь убедиться наверняка, что имя Розалия вовсе не случайно столь созвучно такому имени как Ярославна или ещё больше – имени Роксолана.

Практически единственным источником о жизни этой святой является её средневековое житие, согласно которому Розалия родилась в богатой и исключительно благородной при этом норманнской семье. В частности её родной отец лорд Синибальд (или по-итальянски граф Синибалдо делла Куискуиниа), говорят, был одним из прямых потомков самого Карла Великого. Думается, теперь уже стало вполне очевидным, что имя Синибальд образовано фактически от такого хорошо известного нам прозвища как Сигизмунд. Правда оба эти прозвища по всей вероятности так или иначе фальсифицированы и искажают, поэтому, в той или иной мере какое-то другое к моему сожалению неизвестное нам оригинальное имя. И ещё пожалуй надо бы для большей полноты картины сравнить прозвище отца канонической Розалии – Куискуиниа – с таким общеизвестным прозвищем как Грозный.

В возрасте восемнадцати лет каноническая Розалия была вдруг представлена ко двору сицилийского короля Рожера II, имя которого у нас всплывает, если только вспомните, уже во второй раз. Однако с позиции средневековых христианских ортодоксов у неё не было ни малейшей возможности стать впоследствии целомудренной христианской святой, свяжи она свою жизнь с Рожером. Поэтому дальнейшая часть канонического жития, извращая реальные события, выставляет Розалию на бумаге как очень набожную девушку, которая вместо всего этого приняла решение стать отшельником и поселилась в пещере Монте-Пеллегрино на склоне одной из гор в окрестностях Палермо.

Каноническая скалигеровская традиция официально датирует годы её жизни XII веком, однако в письменных источниках самое раннее упоминание о данной святой встречается почему-то аж под 1590 годом. Не слишком ли подозрительна эта многовековая временная лакуна?

  § 4.5 Авессалом, сын Маахи, и другие союзники Орды

И родились у Давида [шесть] сыновей в Хевроне. Первенец его был Амнон от Ахиноамы изреелитянки, а второй [сын] его – Далуиа от Авигеи, бывшей жены Навала, кармилитянки; третий – Авессалом, сын Маахи, дочери Фалмая, царя гессурского; четвёртый – Адония, сын Аггифы; пятый – Сафатия, сын Авиталы; шестой – Иефераам от Эглы, жены Давидовой. Они родились у Давида в Хевроне.
Вторая книга царств. Глава 3.

Признаться, поначалу я вообще считал, что здесь в несколько своеобразной аллегорической форме продублированы шесть первых титулов Ивана Грозного. Почему именно шесть, а не все двадцать два без исключений? Всё казалось бы очень просто: здесь ведь ясно сказано, что родились эти сыновья в Хевроне; стало быть остальные «детишки» народились у Давида уже где-то в другом месте. И главным основанием для такого, как оказалось, несколько скороспелого и ошибочного вывода для меня тогда послужил в основном третий сын Давида «Авессалом, сын Маахи». Согласитесь, что в таком звучании на первый взгляд кажется более или менее узнаваемой магометанская Австрия или Астрахань, которая по нашим же предыдущим подсчётам как раз и должна находиться на третьем порядковом месте. Причём математическая вероятность ошибки при повторном совпадении из шести возможных вариантов крайне мала, а если быть совсем уж точным, то это:

1  =  1  ·
62 36

Но жизнь, как оказалось, иной раз подкидывает весьма неожиданные сюрпризы, вроде данного случая, поскольку при более глубоком анализе ситуации оказалось, что «Авессалом, сын Маахи, дочери Фалмая, царя гессурского» – это на самом деле Александр, сын Македонии, дочери Филиппа кесаря. Впрочем Македонский или Магометанский – это уж предоставляю на Ваш выбор, что по существу своему на мой взгляд – одно и то же. Кроме того по ходу нашего дальнейшего расследования я ещё намерен привести множество дополнительных доводов и фактов о деяниях библейского Авесаллома. Так что у Вас в конечном счёте не должно остаться ни малейших сомнений на этот счёт. А в настоящий момент нам осталось лишь заключить, что процитированный выше список перечисляет на самом деле не титулы Ивана Грозного, как это представлялось мне сначала, а основных союзников последнего, которых ему удалось привлечь на свою сторону тем или иным способом. В частности в случае с Александром, как нам это уже известно, имел место, можно сказать, династический брак, тогда как в других случаях могли в принципе использоваться и другие доступные способы привлечения союзников.

Зная из предыдущих глав нашего расследования о некоторых других союзниках Орды, можно с высокой степенью вероятности, опираясь хотя бы на созвучия, предположить, что первенец «Амнон от Ахиноамы» должен соответствовать северокавказским аланам, тогда как второй сын от кармилитянки Авигеи уже представляет собой в действительности калмыков Башкирии. Насчёт оставшихся сыновей можно с известной степенью уверенности предположить почти что наверняка арабов, сынов Египта, как «Адонию, сына Аггифы». Что-то мне подсказывает, что ветхозаветное имя Адония должно быть как-то связано по звучанию с топонимом Индия.


При этом хорошо известный нам византийский Фердинанд фигурирует здесь в качечтве Иеферама от некой загадочной Эглы, реальная суть которой должна соответствовать скорее всего Югории. Некоторые обстоятельства, сопутствовавшие захвату Ордой Югории, мы уже рассмотрели в самом недавнем прошлом. Так что эти сведения по-моему должны быть ещё свежи в памяти. Тем не менее остались с моей стороны кое-какие недомолвки, которые надо, пользуясь подвернувшимся случаем, устранить.

Для этого предлагаю снова вспомнить с самого начала всю историю взаимоотношений Ивана Грозного и Фердинанда. А ведь эта история и в самом деле весьма сложная и переменчивая, насколько точно это описано в «Первой книге царств». Итак пока Иван служил военачальником при Карле, он конечно же отнюдь не входил в круг друзей Фердинанада. Скорее уж наоборот, раз уж Иван тогда воевал как раз против Фердинанда. Именно к этому периоду, если только вспомните, принадлежит так называемая битва Давида с Голиафом.

Диаметрально это, как оказалось, несколько шаткое положение изменилось вскоре после того, как имя Ивана по каким-то не вполне выясненным причинам вдруг оказалось в проскрипционном списке Карла. В результате Иван сразу же автоматически потерял свою должность равно как и былое высокое положение при дворе и даже вынужден был пуститься в бега, спасаясь от преследований. И это дело закончилось тем, что он предложил теперь уже Фердинанду свои услуги, пытаясь переметнуться во вражеский лагерь. К счастью Фердинанд оказался совсем незлопамятным и вовсе не намеревался мстить за смерть Голиафа. Наоборот он с большим радушием принял своего бывшего казалось бы непримиримого врага. Почему-то полагаю, что эти весьма тёплые отношения не должны были слишком уж сильно охладеть лишь из-за того, что Иван вдруг покинул свою сицилийскую резиденцию, предоставленную Фердинандом в его распоряжение, будучи приглашённым вместо этого на княжение в далёкий Краков.

Вскоре спустя несколько десятилетий в Югории интересы Орды и Константинополя вдруг пересеклись, что конечно же не могло не изменить характер этих продолжительных взаимотношений между этими двумя людьми в сторону ухудшения. Правда, если честно, то нет у меня полной уверенности, что Фердинанд дожил до этого времени – ведь он, будучи старшим современником Ивана, должен был бы пребывать уже в крайне преклонном возрасте в эти годы, как и сам Иван. Если не сам Фердинанд, то тогда под его именем действовал уже какой-то его правопреемник. Ну, а Иван, как мы это уже знаем, скончался у себя в Кракове как раз в самый разгар этой победоносной военной кампании по захвату Югории.

Тем не менее, если всё-таки поверить неизвестному автору «Второй книги царств», то через какое-то время после завоевания Югории добрые отношения между Краковом и Константинополем были снова восстановлены. Впрочем, если вспомните, то я уже когда-то приводил аполлодоровскую цитату с описанием некой клятвы на крови, где участники этой сцены клялись, стоя прямо на окроваваленных мослах расчленённой лошади. Верить Аполлодору в деталях, как мы знаем уже, было бы непредусмотрительно. Тем не менее какая-то известная доля правды в его словах всё равно всегда имеется. Так что здесь у Аполлодора с той или иной степенью достоверности отражены некоторые подробности заключения данного военного союза вокруг Орды.


Из хевронских «сыновей» Давида у нас к настоящему моменту остался неопознанным один лишь «Сафатия, сын Авиталы». Если вспомните, то изучая различные обстоятельства депортации хазар восточного рейха в главе« Изгнание варягов», я обещал снова вернуться к этой теме, когда мы встретим какие-нибудь подтверждения тому, что хазары добровольно примкнули к Орде, чем и сохранили свой этнос. Просто в имени этого мнимого царевича легко на мой взгляд узнаваема Сарматия из Австрии или же из Астрахани на Ваше усмотрение, что в принципе своём одно и то же.

Так что территория древней Венедии – родины стомогильного царя Слава и всего славянского этноса в целом – под ударами Орды была поделена на несколько подконтрольных Орде княжеств, и её население большей своей частью было впоследствии ассимилировано иноязычными захватчиками.

Надо наверное ещё отметить, что в списке мнимых сыновей Давида не нашлось аналога какого-то финноязычного народа, которому предстоит ассимилировать население нынешней Венгрии и образовать тем самым совершенно новую нацию. История в принципе подтверждает, что этнические финские народы, занимая огромные по площади территории, издревле придерживались при этом патриархального уклада жизни, не образовывая централизованных государств. И так продолжалось до самых последних времён, пока Финляндия, а затем и Эстония, не стали впоследствии исключениями из этого общего правила.

Но это, как Вы наверное должны понимать, никак не могло послужить препятствием Орде в наборе рекрутов из этих народов. Напомню к слову, что Дмитрий Донской в преддверии Куликовской битвы тоже прибег к этому приёму, привлекая новобранцев из числа местного аварского населения. А ведь киевские авары тоже ничем не отражены в списке «сыновей» Давида, что наверное ставит их практически в одинаковое положение с будущими венгерскими финнами.

Есть некоторые основания полагать, что варяги ещё до их депортации из Поволжья тоже частенько заключали некоторые союзы с соседними «инородцами». Просто в «Первой книге царств» самым подробнейшим образом рассказывается история знакомства Давида с кармилитянкой Авигеей (т.е. с калмыцкой Башкирией), когда Давид располагался ещё в своём Секелаге (т.е. на Сицилии). Изначально эта кармилитянка была «женой» некого Навала, который «провинился» перед пиратствующим тогда Давидом, отказавшись платить тому дань и пропустить людей Давида через свои земли, чем и вызвал гнев последнего. Ситуацию попыталась уладить Авигея, самовольно предоставив Давиду то, что он ожидал получить от Навала лично. Не совсем понятно, что произошло дальше? Просто в библии сообщается, что Навал, узнав об этом, «как бы окаменел», после чего Авигея сразу же не раздумывая стала женой Давида. Возможно, что здесь окаменение появилось в результате какой-то ошибки перевода или трактования слов? Например слова «Казань» и «камень» и в самом деле достаточно близки по своему звучанию. Но данный момент тем не менее не слишком уж принципиален для нашего расследования. Просто в преднамеренно искажённом кем-то библейском имени Навал на мой взгляд довольно-таки легко узнаются волжские тогда ещё Нидерланды.

Таким образом данная ветхозаветная история описывает сразу два политических и стратегических союза. Отсюда получается, что изначально существовал некий союз Нидерландов с Башкирией, после чего эта Башкирия стала союзницей Орды и даже помогла последней в разгроме Нидерландов. Тюркоязычные башкиры средневековья, кстати говоря, как раз и были расселены вслед за этим на территории бывших волжских Нидерландов, ассимилировав со временем недепортированные остатки варягов и положив тем самым основу современной татарской нации.

  § 4.6. Сцилла и Харибда

Базируясь в основном на острове, Александр просто не мог себе позволить экономить на флоте. В принципе ничего принципиально нового я Вам тут не сообщу, поскольку это полностью подтверждается как ортодоксальной историей, так и некоторым косвенным контекстом «сказки о царе Салтане». Один лишь Аполлодор казалось бы стоит в стороне от этого, так как такие подробности не совсем вписываются в рамки модной тогда, но увы сухопутной пасторали. По этой причине ему пришлось снова прибегнуть к аллегории, превратив на бумаге морские суда в простых быков. Но от этого ценность аполлодоровских свидетельств нисколько не уменьшается, поскольку именно от него мы узнаём ещё одну прелюбопытнейшую подробность, связанную с гонками быков. Если смотреть на это дело буквально, то вырисовывается невиданная картина, поскольку использовать быков в таком качестве, насколько мне известно, никому и никогда не приходило в голову по причине полной непригодности этих животных для этих целей. Просто бык достаточно ленив и неповоротлив, и практически невозможно заставить его бежать наперегонки. Надо каким-то образом его разъярить, чтобы заставить бежать. Однако даже в этом случае всё равно получится что-то вроде испанской корриды, но никак уж не бега.

Парис и Энона вместе пасли овец и охотились. Её имя он часто вырезал на коре буков и тополей. Больше всего он любил развлекаться тем, что стравливал друг с другом быков Агелая, украшая потом победителя цветами, а побеждённого соломой. Если один из быков постоянно побеждал остальных, он выставлял его против быков-победителей из соседних стад и его бык всегда брал верх. Кончилось тем, что Парис объявил, что возложит золотую корону на рога того быка, который сможет одолеть его собственного быка-победителя. Тогда, шутки ради, Арес превратился в быка и выиграл награду. То, что Парис не раздумывая вручил полагавшуюся награду Аресу, приятно удивило богов, наблюдавших за всем с Олимпа. Вот почему именно Париса избрал Зевс, чтобы решить спор трёх богинь.
Аполлодор. «Хроники»

Как видите, реальная историческая картина всё равно легко просматривается тут сквозь наивную пастораль, в которой простой пастух Парис откуда-то добыл золотую корону, да ещё для быка; я бы, кстати, тоже не прочь быть таким пастухом, и ради этого может быть согласился бы пасти не то, что быков, но даже свиней. Обратите внимание, в имени бога Ареса снова узнаётся Ярослав. Просто таким способом Александр Македонский, похоже, отбирал самые быстроходные суда, а отбракованный материал, надо полагать, сжигал, предварительно загрузив трюмы сеном. Для данной исторической эпохи, к слову говоря, вполне приемлемы уже и парусные суда, хотя явных подтверждений этому у нас к сожалению нет. Но всё равно это нисколько не исключает такую очень даже вероятную возможность.

У Аполлодора, кстати говоря, если я тут не ошибаюсь в подсчёте, аж дважды упоминаются два ужасающих морских чудища, названные как Сцилла и Харибда – самый настоящий бич для судоходства тех времён. В частности аполлодоровская Харибда изображается этим автором как некое морское божество, обитающее в каком-то неизвестном проливе под скалой на расстоянии полёта стрелы от другой скалы, которая в свою очередь служила местопребыванием Сциллы. Пройти этот пролив между Сциллой и Харибдой невредимым считалось практически невыполнимой задачей, с которой удалось справиться только разве-что Энею и Одиссею во время их длительных морских скитаний. Да и то, буквально в пасти этих двух жутких чудовищ они там оказались не по своей доброй воле, а по причине свирепой морской бури, занёсшей их корабли чуть ли не на погибель. Не будем наверное сейчас надолго отвлекаться на то, что приключения Одиссея буквально полностью повторяют странствия Энея, что свидетельствует лишь о том, что сведения Аполлодора тут попросту фактически дублируются.

Впрочем вскоре причина некоторых из этих недоразумений прояснится. А в настоящий момент думается, что Вы уже обратили внимание, что под мифическим именем Сцилла легко узнаётся всё та же самая пресловутая Сицилия Александра. А как же быть с Харибдой, которая по всеобщему мнению должна располагаться где-то в самой непосредственной близости от Сциллы? Как и следовало ожидать, она и до сих пор непосредственно соседствует с Сицилией, разделённая с ней лишь сравнительно узким Мессинским проливом, минимальная ширина которого составляет что-то порядка трёх километров. Это конечно намного больше расстояния полёта стрелы и даже пули, а вот для береговой артиллерии прострел такого узкого пролива никогда не представлял особых проблем, особенно, если пушки установлены на каком-нибудь возвышении.

Если остров Сицилия известен практически каждому хоть мало-мальски образованному человеку, то не столь уж популярен факт, что историческая область современной Италии, расположенная буквально на самом «носке» апеннинского «сапога», называется Калабрией. Вот Вам и два ужасных средиземноморских соседствующих «монстра» средневековья: Сицилия и Калабрия. Я завёл речь об этом по той простой причине, что наиболее логичным мне кажется то, что не одна лишь Сицилия стала со временем подконтрольна Александру, но сюда надо было бы по всей логике включить ещё и Калабрию, чтобы всё наконец встало на свои законные места.

Сицилия и Калабрия.

§ 5. Александр Великий

  § 5.1. Примирение с отцом

К настоящему моменту мы уже рассмотрели все возможные обстоятельства, при которых прошли детские и юношеские годы Александра Великого, почти что не затрагивая в подробностях его дальнейшие завоевательные походы. И вот теперь как раз и подошло время наконец двинуться дальше по хронологической шкале времени. Как известно из канонических источников, начал Александр с завоевания Греции. Возражений на этот счёт у меня лично нет за исключением разве что маленькой оговорки, связанной с тем, что в южной части Балканского полуострова в это время располагалась не Эллада, как сегодня, а Ведия или по-польски – Вятка, которая как раз и следует на очередном месте в списке титулов Ивана Грозного. Породнившись своей женитьбой с Иваном Калитой и став при этом союзником Орды, Александр наконец получил, надо полагать, в своё распоряжение огнестрельное оружие, которым он сумел воспользоваться самым наилучшим образом. Вероятно именно это военное преимущество и помогло ему мирным путём стать сначала македонским князем, после чего он и направил свои основные усилия на завоевание ещё могущественной по тем временам балканской Вятки.

В «сказке о царе Салтане» имеется вполне конкретный и недвусмысленный намёк, что данная военная кампания проходила как бы в три этапа. Только здесь у Пушкина всё получилось слишком уж сильно аллегоризировано в художественной сказочной форме, когда, вспомните, князь Гвидон, поочерёдно обращаясь то в комара, то в муху и наконец в шмеля – каждый раз как бы с увеличением своего веса, наносил весьма болезненные укусы своим непримиримым противникам. Впрочем, самый последний укус – шмеля – по контексту сказки был уже весьма и весьма ощутимым, что и переполнило наконец чашу терпения царя Салтана, вынудив его принять столь дерзкий вызов лично.

Канонические свидетельства в общем-то подтверждают такой порядок событий. Там говорится, что в первую очередь Александр разделался со всеми своими конкурентами, чтобы закрепиться на македонском троне и организовал некий конгресс в Коринфе, на котором эллины подтвердили свой союз с Македонией. После этого и последовало три ожидаемых нами похода. Сначала пришлось направить усилия на подавление восстания фракийцев и иллирийцев, где Александр, надо отметить, преуспел лишь частично. Так что это и в самом деле можно назвать, образно выражаясь, укусом комара, если конечно этот комар не является на деле лишь аллегорическим и фонетическим отголоском такого канонического и заведомо фальсифицированного топонима как Коринф. Не хотелось бы слишком уж отвлекаться от рассматриваемой темы, но этот топоним скорее всего является ещё одним разночтением злонамеренно искажённого названия «Галич», «Галатия» или «Греция». Отмечу лишь, что это был всего лишь по сути своей комариный укус, и на данном историческом этапе Греция ещё не была покорена полностью.

Пока канонический Александр улаживал там свои дела в Коринфе, тем временем из-за ложного слуха о его смерти против него вдруг совершенно неожиданно выступили Фивы. В данном случае нам предоставляется удобная возможность исправить ошибку канонического автора – на самом деле, как мы должны понимать, умер тогда не Александр, а его польский тесть. Тем не менее Фивы очень рассчитывали в этом деле на поддержку Греции. Однако осторожные греки на деле всё-таки предпочли наблюдать за дальнейшим развитием событий со стороны, и Александр в конце концов без особых помех разделался и с Фивами. Это был уже, образно выражаясь на пушкинский манер, чуть более ощутимый и весомый укус мухи, хотя, надо отметить справедливости ради, что самые обычные мухи как правило не имеют жала за исключением разве что весьма родственных им слепней и оводов. Добавлю к этому, что за всей этой вознёй вокруг канонических Фив фактически должно стоять покорение Венгрии или, если хотите по-другому, северной части средневековой Венедии.

Тем не менее эта кусачая плотоядная муха, воодушевлённая успехом, обратилась вдруг в шмеля, который вслед за этим и предал всю Грецию огню и мечу, превратив её тем самым, как говорят, в руины. Полагаю, в результате как раз этого события Македония и приняла те границы, которые мы наблюдали на приведённой выше географической карте чуть ли не в самом начале этой главы. Единственная пожалуй деталь, которая меня разделяет принципиально с канонической картиной этих событий, связана с тем, что отец Александра Филипп во время этих событий был ещё жив и здоров, буквально на зависть всем своим многочисленным недругам, которых он в несметном количестве сумел нажить за свою долгую, но увы не особо плодотворную, жизнь. И базировался он всё это время по-прежнему в румынском Риме, как и полагалось по статусу римскому папе. Так что теперь нам осталось разве что выслушать мнение Аполлодора на этот же самый счёт.

У троянцев был такой обычай: после шестого заезда в состязаниях колесниц перед царским троном начинался кулачный бой. Парис решил принять в нём участие и, несмотря на уговоры Агелая, вошёл в круг и одержал победу благодаря не столько мастерству, сколько отваге. Затем он первым закончил поединок в беге. Это так рассердило сыновей Приама, что они вновь вызвали его на поединок в беге, который Парис вновь выиграл, получив третью награду кряду. Обиженные тем, что принародно проиграли, сыновья Приама решили убить Париса. Для этого у каждого входа на стадион была поставлена вооружённая стража, а Гектор и Деифоб, обнажив мечи, напали на Париса. Тот бросился искать спасения у алтаря Зевса, а Агелай устремился к Приаму с криком: «О царь, этот юноша – твой давно пропавший сын!» Приам тут же позвал Гекабу, которая при виде погремушки, которую показал ей Агелай, нашедший её когда-то вместе с Парисом, признала в нём своего сына. С большим почётом Парис был препровождён во дворец, где Приам отпраздновал возвращение сына большим пиром и жертвоприношениями богам. Но когда весть об этом дошла до жрецов Аполлона, те объявили, что Париса следует немедленно предать смерти, иначе Троя погибнет. Их слова были доложены Приаму, который ответил: «Лучше пусть падёт Троя, чем погибнет мой прекрасный сын!»
Аполлодор. «Хроники»

Кстати, хотелось бы, пользуясь случаем, мельком обратить Ваше внимание на то, что описанная здесь сцена признания своего сына Приамом почти-что неотличима от аналогичного общеизвестного эпизода из «сказки о царе Салтане» за исключением разве что некоторых мелких и малосущественных деталей. И нет наверное особого смысла слишком уж сильно придираться к тому, что Аполлодор продолжает излагать события лишь в образной и аллегорической форме. Собственно говоря, ничего другого от него и не следовало бы ожидать.

Важно то, что здесь сказано чуть больше, чем нам это известно из других аналогичных источников. А в частности здесь говорится о некой травле Париса его «братьями», из которой ему удалось выпутаться лишь с большим трудом, причём не столько силовым давлением, так как сил для этой цели в данном случае оказалось будто бы недостаточно, а скорее уж дипломатическими методами.

В принципе мы уже и так давно уже зафиксировали у Аполлодора множество неточностей и откровенных ошибок и по этой причине были бы вправе отмахнуться от столь сомнительных сведений, которые почему-то оказались вдруг неподтверждёнными в явном виде другими известными нам источниками. Однако, согласитесь, что кое-какой намёк о поражении всё-таки имеется например в «сказке о царе Салтане». Просто народная молва обычно не любит сильно заострять внимание на временных неудачах и поражениях, когда речь вдруг заходит об общепризнанных авторитетных героях народного эпоса. Кроме того в данной ситуации исключительно важно, под каким углом и с каких позиций рассматриваются эти события средневековыми свидетелями?

Поэтому не будем пока безосновательно воспринимать, что это и в самом деле было поражение в полном смысле этого слова. Если учесть, что канонические источники вообще умалчивают о предполагаемом временном поражении Александра в Европе за исключением разве что его первого фракийско-илирийского похода, то для полноты исторической картины надо бы поискать какие-нибудь другие фантомные дубликаты этих событий, которые смогут пролить дополнительный свет по этому вопросу.


Надо бы наверное для полноты картины ещё уточнить кое-какие детали, связанные с аполлодоровским алтарём Зевса, где, напомню, Парис нашёл себе временное укрытие от преследования. Оказывается, во «Второй книге царств» тоже имеется аналогичное упоминание о неком алтаре, где искал себе спасение один из врагов царя Соломона. Так что хотелось бы сразу же по горячим следам разобраться с этим, чтобы не возвращаться потом к этому повторно. Пока лишь ясно одно – алтарь является излюбленным приёмом фальсификаторов, подменяя собой укрытый от нас истинный смысл.

В самую первую очередь в связи с этим вспоминается мнение академика Фоменко, который убеждён, что топоним Гибралтар был в своё время образован от сочетания слов «Hebrew Altar», т.е. еврейский алтарь. Если согласиться с таким мнением, то Парис, получается, искал себе спасение где-то у Гибралтара. Однако это всё равно почти не вносит ясность в нашем случае. Что мог Александр забыть у Гибралтара? И каким образом Гибралтар мог его защитить?

Мне думается, что на самом деле всё тут намного проще, если только признать, что скорее всего словом «алтарь» некий лукавый фальсификатор подменил другое исключительно близкое по звучанию слово – Орда или Уряд. В этом случае всё сразу же становится на свои законные места и можно даже считать, что Аполлодор косвенным образом подтверждает слова Плутарха о самой тесной связи Александра с Кривской Ордой.

  § 5.2. Рожер Сицилийский

Рожер II - иллюстрация к поэме Петра из Эболи.

А теперь нам наверное потребуется включить в детальное рассмотрение один персонаж средневековой канонической истории, имя которого уже и так дважды всплыло в предыдущих материалах данной главы нашего расследования. Это в частности Рожер II Сицилийский (итал. Ruggero di Sicilia) из династии Отвилей (фр. Roger de Hauteville). Сразу же предлагаю обратить внимание, что итальянская форма этого имени – Руггеро – уже более-менее созвучна предложенному мною имени Григор, которое, напомню, я недавно предложил взамен романовского полностью вымышленного Гвидона.

Любопытно на мой взгляд также и мнимое родовое имя Рожера, которое, напомню, во французской интерпретации звучит как Hauteville. В данном случае весьма распространённый во французском словообразовании суффикс «-ville-» представляет собой лишь немного сокращённую форму фрацузского слова «village», обозначающего в переводе некий небольшой населённый пункт. Уже один только этот факт свидетельствует, что Отвиль – это не имя, а определённо топоним. Впрочем французская языковая конструкция «Roger de Hauteville» как раз и переводится как Рожер Отвильский или же как Рожер из Отвиля. И остаётся нам, отбросив вышеупомянутый мною стандартный французский суффикс, локализовать лишь загадочный посёлок Haute. Впрочем, никаких особых трудностей с локализацией в данном случае не предвидится, поскольку это на мой взгляд всего лишь вполне очевидная французская сокращённая адаптация довольно-таки труднопроизносимого итальянского топонима «Агридженто».

О детских и юношеских годах Рожера почему-то известно очень и очень мало несмотря на то, что зрелые его годы по какой-то причине оказались освещёнными гораздо подробнее. В частности практически ничего, за исключением разве что имени, не известно о его отце, тогда как мать его Аделаида (сравните на предмет созвучия с Олимпиадой) Савонская (сравните теперь с именем Стратоника) известна сравнительно неплохо. Именно она, как это следует из канонических источников, и занималась воспитанием своего сына без участия в этом деле своего супруга, судьба которого, повторюсь уж, покрыта полным мраком. При этом известно лишь, что Рожер унаследовал графство Сицилия в десятилетнем возрасте, после смерти при невыясненных обстоятельствах своего старшего брата Симона, который вполне мог бы претендовать на роль аполлодоровского неудачливого младенца Мунита или канонического Арридея при проецировании всего этого на известные нам факты. Кстати, имена Симон и Мунит и в самом деле слегка созвучны несмотря на очевидную фальсифицированность обоих.

Главным событием регентства Аделаиды стало перенесение графской резиденции из Милето, античной столицы известной нам уже Калабрии, в Палермо, что, заметьте, более-менее согласуется с предыдущими материалами нашего расследования. Кстати говоря, отмечу здесь, пользуясь подвернувшимся случаем, что в современной итальянской Калабрии уже давно нет такого города под названием Милето, так как по каноническим представлениям он был разрушен и покинут своими жителями ещё в античные времена. Строго говоря, его местоположение до сих пор так и не локализовано наверняка. Не знаю даже, как это противоречие пытаются состыковать историки ортодоксальной скалигеровской школы с событиями якобы конца XI и середины XII века, куда они столь беззаботно поместили на бумаге годы жизни Рожера? Скорее всего никак, поскольку в этих кругах попросту традиционно не принято слишком уж глубоко задумываться над такими «мелочами», хоть сколько противоречащими Скалигеру.

Однако, прежде чем продолжить дальнейшее изложение материала, я обязан ещё привести имя якобы третьей жены Рожера – Беатриса Ретельская, генеалогические корни которой ведут прямиком к королю Иерусалима (или по-другому – Ярославля) Болдуину. Так что Ярославна, как видите, опять, как и следовало ожидать, узнаваема. Ретельская – Ярославская, только теперь уже на сицилийский манер. Да и высокоучёный муж Аристотель в сицилийском варианте, как и следовало ожидать, тоже имеется, только в данном случае он уже фигурирует под арабским именем аль-Идриси.


Дальнейшая биография Рожера и его завоевания в принципе неплохо дублируют те события, которые мы рассмотрели выше. Начало военной карьеры было положено оккупацией якобы Апулии, к которой мы вынужденно возвращаемся снова – это область современной Италии, граничащая на юге как раз с пресловутой Калабрией. Так что теперь не только носок апеннинского сапога перешёл под контроль Рожера, но и вся ступня, включая лодыжку. Созвучие названий мне подсказывает, что Апулия имеет самое непосредственное отношение к Парме-Перми. Допускаю, что в средневековой Италии и в самом деле могло существовать одновременно по меньшей мере целых два разночтения для обозначения этого могущественного по тем временам герцогства, которое по нашим данным как раз и принадлежало изначально римскому папе Филиппу.

Весь этот передел территорий с самого своего начала вызвал резкий протест со стороны римского папы Гонория II (генерал? – по-латински – главный), который до этого момента по каноническим данным и в самом деле считался сюзереном как раз Апулии. Папе, к слову говоря, удалось привлечь на свою сторону ряд крупных баронов Апулии. Сразу же после получения известия о смерти некого Вильгельма Апулийского (здесь узнаваемо имя Августа Польского) Рожер во главе своего флота прибыл к стенам Салерно – якобы столицы Апулии.

Салерно первоначально отказался признать Рожера, и согласие города Рожер был вынужден «купить» ценой ряда важных уступок. Затем Рожер «купил» лояльность своего якобы зятя (полагаю, на самом деле наверное всё-таки тестя с учётом молодого возраста Рожера) Райнульфа Алифанского (Ярослава Ордынского), позволив ему увеличить владения за счет соседнего графа Ариано. В топониме Ариано узнаётся Ра – одно из средневековых названий волги. Поступая аналогичным образом с прочими крупными городами и баронами, Рожер добился полного своего признания на указанных территориях и вернулся на Сицилию весьма довольный своими тремя довольно-таки выгодными «покупками».


Так что теперь нам осталось лишь выяснить, что имел ввиду Аполлодор, намекая нам в обычной для него аллегорической форме о возможном дальнейшем поражении Александра? Оказывается, воспользовавшись отъездом Рожера, папа Гонорий II сформировал лигу недовольных новым герцогом, и при этом даже отлучил Рожера от Церкви. Поэтому Рожеру пришлось вновь подчинять себе якобы южную Италию. Для этих целей он высадился в своих якобы наследственных владениях в Калабрии и молниеносным маршем прошел оттуда в Апулию. Армии Рожера и папы встретились наконец где-то при Брадано, но Рожер предпочёл уклониться от боя, и в течение двух месяцев противники стояли лагерем друг против друга. Этого времени хватило, чтобы союзники папы перессорились, а его собственные наёмники отказывались продолжать войну. Гонорию II пришлось предложить начать переговоры, и в Беневенто папа наконец признал Рожера герцогом Апулии. Правда Рожер принёс при этом папе вассальную присягу, подтвердил принадлежность Беневенто папе и признал независимость Капуи. Так что никакого фактического поражения на деле не было, хотя Рожеру и пришлось снова пойти на некоторые уступки, признав хотя бы формально, как увидим в дальнейшем, свою вассальную зависимость от папы (можно даже сказать: от отца). Конечно же все без исключения вышеперечисленные географические названия из канонических источников фальсифицированы, и мы не обязаны воспринимать их за чистую монету.

Сразу же после этого Рожер успешно усмирил оставшихся непокорных баронов и утвердил переход Трои под власть Райнульфа Алифанского. Наверное надо тут оговориться, что никакой сенсации тут по каноническим меркам нет, так как под названием Троя ортодоксальная школа в данном случае подразумевает одноимённый город в Апулии, который якобы существовал там под таким названием в средние века. Однако надо понимать, что это является лишь бессильным блефом и досужим домыслом служителей скалигеровского культа, пытающимся как-то объяснить нестыковки канонической истории, тогда как у нас с Вами давно должно было сложиться совсем другое мнение на этот счёт.

  § 5.3. Тимур Хромой

Местом рождения Тимура канонические источники называют топоним Ходжа-Ильгар. И не беда, что населённого пункта с таким или хотя бы похожим названием в Средней Азии нет. Просто такие «пустяки» никогда не смущали ортодоксов, и они, особо не перетруждая себя поисками, подыскали для этого в Узбекистане городок совсем с другим названием – Шахрисабз, голословно утверждая, что дескать в средние века это как раз и был тот самый пресловутый Ходжа-Ильгар. А я вот в этом названии вижу дважды повторённый в виде двух разночтений хорошо известный нам топоним Агридженто.

В различных персидских источниках часто встречается иранизированное прозвище Тимур-э Лянг, что можно перевести как Тимур Хромой. Считается, именно это разночтение и породило ещё одно общеизвестное прозвище – Тамерлан, что трудно было бы оспорить. Кроме того это можно считать ещё одним явным и независимым подтверждением наличия у него некого возможно врождённого физического дефекта. Но я бы всё-таки предложил сравнить на предмет подозрительного созвучия прозвище э Лянг с каноническим именем Александр.

Имя матери Тимура точно не известно, хотя одна надпись на могильной плите в Самарканде называет в этом качестве имя Аланкува, что сравнительно неплохо перекликается по звучанию например с канонической Олимпиадой с учётом конечно же неизбежной фальсификации последнего имени. Эта же самая надпись сообщает среди прочего ещё и довольно-таки любопытную легенду, пересекающуюся во многом с некоторыми другими известными нам источниками.

Кто желает узнать дальше, да будет тому известно: мать последнего (Тимура – Авт.) звали Аланкува, которая отличалась честностью и своей безукоризненной нравственностью. Она однажды забеременела от волка, который явился к ней в отверстие комнаты и, приняв образ человека, объявил, что он потомок повелителя правоверных Алия, сына Абу-Талиба. Это показание, данное ею, принято за истину. Достохвальные потомки её будут владеть миром вовеки.

Сравните имена Талиб и Филипп. Тем не менее каноническое имя отца Тимура звучит как Тарагай – к сожалению без каких бы то ни было биографических подробностей последнего. Но даже это совсем неплохой результат на мой личный взгляд, поскольку в этом имени легко узнаваем ещё и топоним Троя. Впрочем, в точности то же самое касается и других рассмотренных нами выше имён. И для полноты картины сравним ещё имя Алия с топонимом Илион.

У Тимура, оказывается, было ещё три брата: Джуки, Алимшейх и Суюргатмыш. Но я всё равно убеждён, что ортодоксы собрали эти имена из трёх или более различных источников, где имя единственного так называемого брата фигурировало в виде разночтений, образованных от топонима Агридженто. В точности та же самая чехарда и с количеством жён Тимура, которых насчитывают аж до восемнадцати.

Насчёт двух сестёр Тимура не могу пока сказать ничего определённого за исключением разве что того, что это вряд ли были родные сёстры – скорее всего кузины или более дальнее родство. Но, тем не менее, имя старшей его сестры – Кутлуг Туркан-ака – желательно хорошенько запомнить прямо сейчас, ибо оно нам ещё сыграет добрую службу в самом скором будущем. Просто из-за неё, как вскоре выяснится, разыгралась серьёзнейшая судьбоносная драма.

После того, как Тимур породнился с кланом Чингисхана, он принял имя Тимур Гуркани, что является иранизированным прозвищем «ханский зять» или «ханский жених». Очень похоже на правду на мой взгляд. Кроме того это является неплохим объяснением происхождения такого прозвища как Георгий. Но только вот, казалось бы, куда в этом довольно-таки длинном списке различных прозвищ подевался Палермо? Да никуда – этот топоним отчётливо слышится в мнимом родовом этнониме Барлас. Как видите, это на самом деле вовсе не этноним, а самый настоящий топоним.

Столь внушительный сонм призрачных супруг Тимура отнюдь не облегчает нашу задачу по идентификации. Тем не менее разные источники упоминают обычно лишь двух из них. В частности это в самую первую очередь касается дочери Казан-хана по имени Сарай Мульк ханым, в звучании которого узнаваемо прозвище Ярославна или Роксана. Кстати говоря, весьма специфичное имя хана можно наверное воспринимать в качестве конкретной хронологической привязки этих событий, когда Казань уже была покорена Ордой.

Добавлю к этому, что некоторые источники определённо путают сестру Тимура с его женой. В частности это касается его мнимой жены по имени Ульджай Туркан-ага, которое во многом совпадает с именем сестры. Правда имя Ульджай всё равно очень похоже на некое разночтение, образованное от прозвища Ярославна. Ну, а прозвище сестры прилипло к этому каноническому имени, полагаю, лишь в результате какого-то недоразумения, связанного скорее всего с недостаточной информированностью средневекового хрониста. Отцом этой жены Тимура называется эмир Хусейн, где вполне узнаваемо прозвище Грозный. Кстати, Хусейн поначалу собирался отдать свою дочь замуж за какого-то другого человека, но изменил вскоре своё решение, убедившись в достоинствах Тимура.


Отмечу наперёд, что порядок следования некоторых биографических эпизодов в канонической биографии Тимура по каким-то причинам перепутан хронологически. Выглядит всё это так, что скорее всего ортодоксы не сумели правильно собрать сведения из разрозненных источников. К таким случаям мы уже давно должны привыкнуть, чтобы не тратить своё время на это. Поэтому я при изложении биографии Тимура буду выкладывать события в естественном их порядке.

Кроме того имя Тимур достаточно созвучно со словом «темник». И я вполне допускаю такую вероятную возможность, что оба эти слова имеют самое что ни на есть близкое этимологическое родство. Тем не менее близость звучания породила некоторую путаницу у некоторых средневековых хронистов, которые попросту не видели никакой разницы между Тимуром и Дмитрием Донским. Однако мы всё равно обязаны как-то разделять этих людей.

К этому моменту подходит к завершению наметившийся в недавнем прошлом распад Чагатайского (Чингисханова?) улуса. В частности могульские эмиры возвели на престол некоего Туглук-Тимура. Канонические сведения об этом человеке весьма путаны и противоречивы, но мы должны догадываться, что на самом деле это один из дубликатов Яноша Запольяи, раз уж тут идёт речь о Моголистане. Кроме того известно, что Туглук-Тимур убил якобы во время охоты какого-то своего родственника амира Казагана (Карвуна, Габрини), чтобы занять его престол. Как видим, всё неплохо сходится.

Но этого мало, как мы должны понимать, вспоминая предыдущие материалы нашего расследования. Ведь на пути Туглук-Тимура должен ещё стоять какой-то дубликат евангельского царя Ирода. Так оно и есть, только Ирод в данном контексте выступает уже под немного изменённом именем как Хаджи. В первом сражении Туглук-Тимур и в самом деле потерпел поражение от Хаджи, но вторая попытка оказалась гораздо более удачной. Хаджи при этом был вынужден бежать в Хорасан (Греция?), где и был убит при невыясненных обстоятельствах.

Однако у Туглук-Тимура тоже что-то пошло наперекосяк, потому что ему по каким-то неизвестным причинам ему пришлось передать свою власть своему сыну Ильясу-Ходжи. Известными нам дубликатами сына и преемника Туглук-Тимура, напомню, являются ветхозаветный царь Ионафан и канонический Янош.


Одновременно с этим Тамерлан был утверждён владетелем Кешской (т.е. Агридженто) области, когда вдруг созрел некий заговор против него. Некие Ильясходжа-оглан вместе с эмиром Бекчиком (баба Бабариха?) и другими близкими эмирами сговорились удалить Тимура от государственных дел, а при удобном случае и уничтожить его физически. Интриги всё более усиливались и приняли наконец весьма опасный характер. Ну, а Тимуру из-за этого пришлось перейти на сторону их врага – эмира Хусейна (Грозного). Существуют при этом вполне недвусмысленные свидетельства того, что Тимуру пришлось даже бежать к Хусейну в Кахмард. Краков? Китайград? Скорее всего второе, поскольку Куликовская битва в биографии Тимура именуется как «битва в грязи». Просто слова «грязь» и «кулич» и в самом деле достаточно созвучны, чтобы перепутать их.

Войско Моголистана во много раз превосходило по численности то, чем располагал Хусейн, так что не было ни малейших шансов на победу. Но во время битвы якобы на берегу Сырдарьи так кстати разыгралась гроза с ливнем и градом, который почему-то оказывал лишь выборочное вредоносное воздействие на монголов, не причиняя особого вреда враждебной им стороне. Кроме того обычно особо подчёркивается, что прямо во время сражения дескать из-за этой непогоды понизилась видимость, мешавшая всем без исключения. Согласитесь, вполне естественное состояние от порохового дыма. Всё это и заставило монголов отступить. Здесь можно ни на миг не сомневаться, что Тимур перепутан с темником Донским.

Тимур во время осады крепости Балх.

А вот следующий биографический эпизод не столь уж и очевиден. Вскоре вслед за этим, как мы должны догадываться, очень даже вероятен казанский поход в Болгарию. Данный биографический эпизод отражён как штурм крепости Балх, когда Тимур уже стал великим эмиром. Незадолго до этого к нему прибыл некий добрый вестник, один шейх из Мекки (т.е. Македонии), и сказал, что ему было видение, где Тимур станет великим правителем. По этому случаю шейх вручил ему знамя, барабан и какой-то символ верховной власти. Но при этом было особо отмечено, что Тимур всё равно эту верховную власть лично не возьмёт, а останется как бы рядом с ней. Как увидим, так оно в общем-то и вышло. Ведь Тимур сам по себе не был прямым потомком Чингисхана (т.е. Сигизмунда), так что таковых шансов у него и в самом деле не имелось, чего не отнюдь скажешь о его жене и особенно о её будущих детях.

Но у меня по-прежнему нет полной уверенности, что Тимур и в самом деле участвовал в штурме Казани – здесь он вполне мог оказаться перепутанным с каким-нибудь другим темником. Но нельзя исключать и такую возможность, хоть она и не слишком уж вероятна. Просто такое не подтверждено ни одним другим источником, что заставляет сомневаться в полной достоверности этих сведений.

А вот сведения о дальнейшей войне с Моголистаном наоборот, если только вспомните, подтверждены. Тем не менее при углублённом изучении этой темы сразу же бросается в глаза, что здесь снова всё свалено в одну кучу, а также опять перепутана хронология событий. В частности Никола ди Лоренцо Габрини снова проявляется здесь в виде ещё одного своего фантомного дубликата как эмир Камариддин, и уже давно рассмотренные нами события повторяются.

Причина этой досадной путаницы, полагаю, кроется в том, что Запольяи нам недавно стал известен ещё и под именем Туглук-Тимур. Два Тимура или два разных темника и в самом деле, как видим, вызвали серьёзнейшие проблемы у средневековых хронистов. Впрочем это было вполне предсказуемо с самого начала, как только мы встретили два похожих прозвища. И странно было бы, случись оно вдруг по-другому. Но я не вижу больше никакого смысла в повторном рассмотрении этих дубликатов, лишь отвлекающих нас от рассматриваемой сейчас темы. В настоящий момент важно лишь знать, что канонический образ Тимура интегрирует в себе биографии совершенно разных людей, живших к тому же в разное время.

Но мы обязаны вычленить из этого скопища избыточной информации лишь то, что нам сейчас требуется. К сожалению подробности югорского похода глубоко утоплены и растворены там в массе других сведений, лишь сбивающих с толку, где очень трудно с полной уверенностью сплести концы с концами. Так что едва ли мы почерпнём оттуда что-то принципиально новое для нас. Поэтому предлагаю пропустить этот не слишком уж существенный для нас биографический эпизод.


Из известных нам источников следует вслед за этим ожидать три более или менее крупных похода Тимура. Первый из них ортодоксальная школа называет как «трёхлетний поход», сопоставимый с укусом пушкинского комара. Напомню, что имя отца Тимура звучит как Тарагай. Так вот на нынешнем этапе он уже предстаёт перед нами под именем Тохтамыш. Если в виде первого разночтения каноническое имя Филипп тут ещё узнаваемо, то повторная мутация, как видим, окончательно стирает все былые созвучия.

Теперь нам наверное требуется найти Коринф, куда, как известно, был направлен первый удар Александра. И поиски не представляют собой никаких проблем, так как в данном случае тот же самый топоним звучит уже как Хорезм. Хорезмийцы заключили союз с Тохтамышем, за что им пришлось поплатиться. Правда каноническая традиция разметала этот поход чуть ли не по всему евразийскому материку, начиная со Средней Азии: 1) сначала Монголия и Иртыш, затем оттуда 2) на Волгу, после чего далёкий путь 3) в Индию вплоть до Дели и наконец обратно. И если кто-нибудь захочет, то пусть самостоятельно подсчитает километраж этой немыслимой даже по современным меркам дистанции через непроходимые леса, высочайшие горные хребты, знойные пустыни и засушливые степи, если не считать полноводные реки, которые тоже требовалось каким-то образом форсировать. И всё это за каких-то там три года, проведённых почти что в непрерывных ожесточённых боях и длительных осадах крепостей и городов. Как видите, уже в одном этом походе на самом деле продублированы все три. Тем не менее, отбросив все небылицы, это был всего лишь некий по сути пиратский набег, не расширивший владений Тимура.

Теперь, чтобы не тратить попусту время, подошла пора полёту мухи, который в канонической традиции называется как «пятилетний поход». В данном случае всё выглядит гораздо скромнее, хотя из продолжительности этого похода следовало бы ожидать обратного: 1) прикаспийские области, включая Закавказье, 2) западная Персия и наконец 3) Московия. Правда, начав наступление на Москву, он неожиданно повернул назад и вышел из пределов Московии. Так что этот эпизод можно было бы и не нумеровать. Но вместо него всё равно называется Приазовье. Тем не менее данный поход носил отчётливо завоевательный, а не пиратский характер. В разных местах Тимур понасажал своих троих сыновей в качестве правителей. На самом деле, как увидим, у него был всего лишь один сын и наследник; так что тут тоже всё многократно продублировано.

«Семилетний поход» или укус шмеля начался столкновением с султаном якобы Баязетом. Этот же султан продублирован ещё и египетским султаном Фараджем, в звучании имени которого узнаваемо имя Филипп. Кстати, из некоторых источников известно, что предшественник Фараджа по имени Баркук (снова баба Бабариха) незадолго до всего этого велел убить посла Тимура. Уточним, что послом в данном случае назван сводный брат, который и в самом деле был убит в результате заговора. Но Тимур всё равно захватил 1) Сивас (т.е. Венецию) якобы в Малой Азии и 2) принадлежавший египетскому султану Халеб (снова Коринф) якобы в Сирии, а затем уже и 3) Дамаск (т.е. Томис или Троя).

На следующем хронологическом этапе, как мы знаем, конечно же следовало бы ожидать захват Персии, если бы этот эпизод не был кем-то ошибочно помещён в рамки самого второго «пятилетнего похода» Тимура с грубейшим нарушением естественного хронологического порядка следования событий. Однако данный поход, как мы знаем, вовсе не завершился покорением одной лишь Персии и был безостановочно продолжен в восточном направлении вплоть до тихоокеанского побережья. И этот период в контексте биографии Тимура обычно называется «китайским походом». Но к сожалению канонические источники почему-то не сохранили никаких существенных подробностей этих событий за исключением разве что того, что этот поход состоялся после длительной и многолетней подготовки к нему.


Вслед за этим вдруг наступает период не то что охлаждения некогда весьма тёплых отношений между Хусейном (т.е. Иван Грозный) и Тимуром, а прямая и откровенная конфронтация. Причём причины этого раздора смотрятся в канонических источниках совершенно туманно, вынуждая ортодоксов строить различные досужие домыслы на этот счёт. В частности здесь традиционно принято говорить о каком-то весьма сомнительном письменном соглашении, которое, кстати говоря, никто никогда не видел, между дедом Чингисхана (!) Туминаханом и каким-то никому неизвестным Качувли-бахадуром. Данное соглашение будто бы регулировало правила престолонаследия. Смех да и только с учётом того, что даже отец Чингисхана не установлен достоверно, а тут ещё и деда его приплели. Причём получается, два каких-то неграмотных монгольских скотовода зачем-то вдруг составляют письменный договор, как будто им и в самом деле было чего делить между собой кроме своих отар овец. Да и при чём тут Чингисхан, если согласно общепринятому каноническому мнению ни Хусейн, ни Тимур не были его потомками?

Так может быть не какой-то там вымышленный мифический дед, а некая вполне конкретная дева, замешана тут в этом деле? Просто в аполлодоровском изложении тут фигурируют две якобы разных заложницы – Хрисеида и Брисеида, из за которых произошла ссора между Ахиллесом и Агамемноном. Давайте сравним по звучанию эти два имени с пресловутым Качувли-бахадуром. Ну, а Туминахан – это ещё одно достаточно прозрачное и очевидное разночтение от такого слова или прозвища как Темник. Всё это смотрится так, что ортодоксы безбожно извратили историческую правду лишь из-за того, что не сумели правильно прочесть один архаичный средневековый текст.

После этого Хусейн предпринял некую попытку ареста Тимура обманом и хитростью. Поклявшись всеми святыми в своих мирных намерениях, Хусейн назначил конкретное место и время для встречи с Тимуром ради подписания мирного договора. Однако направившись на встречу, Тимур на всякий случай прихватил с собой лишь двести джигитов, Хусейн же привёл целую тысячу. Однако Тимур каким-то образом своевременно прознал об этом, и по этой причине эта встреча так и не состоялась, сразу же после чего Тимур отправил Хусейну стихотворное письмо следующего содержания:

Кто обмануть меня намерен,
Сам ляжет в землю, я уверен.
Коварство проявив своё,
Он сам погибнет от него.

По словам самого Тимура, это письмо смутило Хусейна, и он даже попросил прощения. Но Тимур так ему и не поверил. Вся дальнейшая история взаимоотношений между Тимуром и Хусейном теряется в нагромождениях фантомных дубликатов, и всё это усугублено ещё неверно восстановленным хронологическим порядком событий. Так что предлагаю на этом пока остановиться.

  § 5.4. Шемяка

Дмитрий Шемяка – так в романовских фальсифицированных источниках именуется один небезызвестный мятежный князь. Однако наличие эллинского имени, как мы знаем, является лишь неоспоримым доказательством вмешательства романовской цензуры. Впрочем в настоящий момент мы способны восстановить попранную историческую правду, заменив романовский фальсификат на оригинальное имя – Тимур. И остаётся теперь лишь проанализировать биографические особенности, чтобы убедиться, что такая замена была сделана мною правомочно.

Этимология такого прозвища как Шемяка сегодня, надо отметить, неизвестна, что создаёт богатейшую почву для самых различных досужих домыслов. Полагаю, что в этом отношении я ничем не хуже других авторов, и могу выдвинуть таким образом своё собственное предположение, что это прозвище может являться одним из разночтений топонима Смоленск или, если хотите по-другому – Самарканд.

Если отбросить совершенно беспочвенные домыслы некоторых романовских историков, то можно будет сказать, что место рождения Шемяки неизвестно. Тем не менее в качестве его отца называется князь Юрий. Как видим здесь, граф Агридженто уже не первый раз перепутан с настоящим отцом. А имя матери – Анастасия – тоже вполне сопоставимо по звучанию с известными нам дубликатами. То же самое касается и имени супруги, которая благодаря фальсификации превратилась на бумаге из Ярославны в Софью.

Брата Шемяки романовские фальсификаторы почему-то нарекли на бумаге Василием. Правда они наплодили с помощью пера и чернил целый сонм других Василиев настолько, что, похоже, в конце концов и сами запутались в своих же собственных хитросплетениях. Поэтому предлагаю отбросить все эти сказки о мифических Василиях и считать, что на самом деле он был в единственном числе.

Одна легенда рассказывает о намечавшейся было свадьбе принца Василия с княжной Марией Ярославной. Отчество этой княжны псевдо-Марии, думается, достаточно красноречиво говорит само за себя. Обычно добавляется к этому, что отец жениха на этой свадьбе почему-то не присутствовал. Но для нас с Вами никаких загадок тут не должно быть, поскольку мы знаем, что настоящим отцом был римский папа Филипп, который в то время и в самом деле ещё не признал своего сына.

В преддверии этой свадьбы или же прямо во время празднования разыгрался один скандал, связанный с тем, что кто-то из гостей вдруг узнал драгоценный пояс, надетый на Василии, который изначально принадлежал совсем другому человеку и был у него кем-то украден. В романовской интерпретации правообладаетем этого пояса был Дмитрий якобы Донской, но уж никак не сам Шемяка, носящий по чистейшему совпадению точно такое же имя. Для сравнения предлагаю вспомнить хотя бы аполлодоровские свидетельства, где вместо пояса фигурировала какая-то детская игрушка, позволившая безошибочно идентифицировать личность Париса перед царём Приамом.

Фальсификаторы, как видим, попытались нам изобразить такую нелепую и по-детски наивную картину, где высокородные князья будто бы друг у друга воруют драгоценности чуть ли не как карманные воришки. Поэтому предлагаю не тратить время на обсуждение этой очевидной небылицы, высосанной из пальца. На самом деле этот биографический эпизод со свадьбой, как видим, помещён историками не на своё законное хронологическое место.

Ведь сначала должны последовать три военных похода, начиная с Коринфа. Так оно и случилось, как ожидалось нами – Шемяка вдруг, «раззлобившися» невесть с чего, направляется к отцу в Галич. Хочется пользуясь случаем обратить всеобщее внимание на редчайший случай в романовских источниках – этот топоним в данном случае почему-то не фальсифицирован. Не буду гадать о причинах такого упущения, но по дороге Шемяка «разгабиша» подвернувшуюся ему казну ярославского князя.

На следующем этапе фальсификаторы берут реванш и заменяют топоним Венеция на имя Василий, заставив тем самым на бумаге Шемяку воевать с этим полностью вымышленным персонажем, подменившим собой целое государство. Излишне, думается, говорить, что этот военный поход оказался победоносным для Шемяки и его соратников.

Фальсификаторам почему-то так полюбилось это имя – Василий, – что они им же подменили ещё и имя Филипп. И если приплюсовать сюда ещё и брата Василия, который будто бы сопровождал Шемяку во всех этих победоносных походах, то тут естественно заподозрить, что Шемяка должен был себя ощущать крайне неуютно – буквально белой вороной – в окружении целого сонма этих Василиев.

Так или иначе, но Шемяка каким-то образом убедительно разгромил этого злосчастного Василия, который был вынужден бежать сначала в Тверь (Троя), а затем уже в Кострому (как увидим дальше, на самом деле это египетская Александрия). С учётом этих моих поправок всё в общем-то неплохо сходится, несмотря на некоторую сжатость событий. Приблизительно на этот хронологический момент в Трое и следует отнести свадьбу, рассмотренную нами выше.

Вслед за этим отец Шемяки – Юрий – превращается вдруг на бумаге стараниями романовских цензоров в Ивана Грозного, который вдруг вознамерился как следует рассчитаться с побеждённым Василием, для чего «взя его», но быстро передумал и и в дальнейшем не только «смирился», но и дал ему ещё в удел Коломну. Как увидим, один и тот же топоним – Александрия – извращён цензурой уже повторно, но на этот раз, наверное для разнообразия, уже другим способом.

Пока нами остался пропущенным один лишь персидский поход из-за того, как оказалось, что он ошибочно или возможно даже злонамеренно помещён ортодоксами хронологически не на своё место. Добавим к этому многочисленные фантомные повторы одних и тех же биографических событий, на которые я не вижу никакого смысла тратить наше время. Отмечу лишь, что Персия или Плиска в данном случае выступает в качестве Переславля, где Шемяка себе на долгое время устроил место постоянной резиденции. Кстати говоря, я вполне допускаю, что этот топоним может являться ещё одним вполне реальным разночтением, оказавшись по какой-то причине нефальсифицированным.

  § 5.5. В гостях у отца в Риме

Однако тема захвата румынского Рима Ордой ещё не вполне исчерпана. И по причине исключительной скомканности всех этих канонических сведений, сообщающих нам об исключительно важном эпохальном событии средневековья, предлагаю для полноты картины разложить всё это по полочкам. Ведь фактически там сказано о том, что Александр Македонский обеспечил переход Трои к Ярославу Ордынскому (в случае с Рожером это Райнульф Олифанский). Но начнём всё-таки с Аполлодора, раз уж у нас так сложилось с самого сначала – давать ему первое слово. Царь Приам ведь сам пригласил своего сына Париса в Трою, не так ли? Так что тут добавить нечего, если конечно Аполлодор ничего тут не напутал, как это часто у него случается.

А как же нам быть с Ахиллесом? – ведь это ещё один фантомный дубликат Александра. А вот Ахиллес по мнению Аполлодора оказался в Трое якобы во чреве деревянного троянского коня, которого троянцы, надо отметить, тоже сами же собственноручно затащили в город, разобрав при этом даже часть крепостной стены, вопреки предостережениям вещей Кассандры и жреца Лаокоона. Так что по своей сути тут ситуация аналогичная.

«Сказка о царе Салтане» тоже совершенно недвусмысленно подтверждает, что князь Гвидон был приглашён отцом Салтаном по его собственной доброй воле «в царство славного Салтана», что практически полностью согласуется с аналогичными аполлодоровскими сведениями о Парисе. Только сказка ещё дополнительно к этому сообщает о состоявшейся наконец свадьбе молодого князя. Аполлодор тоже косвенным образом подтверждает свадьбу Париса с Еленой. Так что, применительно к каноническому Александру Македонскому это можно выразить так, что его союз с Роксаной наконец был узаконен и благословлён самим главой иудаистской церкви, который был к тому же ещё и биологическим отцом Александра, Филиппом, после чего молодожёны, можно сказать, получили вид на жительство и прописку прямиком в Трое.

Само собой разумеется, что Александра при смене места резиденции сопровождали его верные гвардейцы, вооружённые к тому же огнестрельным оружием, которым Александр и так давно уже располагал благодаря своему могущественному краковскому тестю. Правда сам тесть Сигизмунд Август не дожил до этого счастливого момента и умер у себя в Кракове во время штурма Ордой Венеции, а ордынский престол после этого занял в свою очередь предположительно его сын, которого мы будем впредь условно называть здесь Иваном II Краковским, хотя канонические источники называют его эпитетом «Красный». Вот таким образом романовы перекрасили на бумаге этого императора, запутывая следы его польского происхождения. Излишне, думается, говорить, что двор Ивана II располагался изначально в Кракове, где и пребывала тогда официальная ордынская столица.

В тот период благословенного, но увы кратковременного, затишья, когда Александр очутился волею судьбы в Трое, примирившись наконец со своим отцом хотя бы на словах, а Орда только ещё планировала свои дальнейшие действия, брак Александра с Анной Ярославной наконец получил долгожданное высочайшее папское разрешение и благословение. Именно этому сравнительно кратковременному историческому эпизоду, когда дальнейшее развитие событий было для всех без исключения ещё в полнейшей неопределённости, мы и обязаны появлению на свет самой первой редакции «сказки о царе Салтане» задолго до появления на свет прославленной няни Александра Сергеевича Пушкина. Ведь заканчивается эта сказка, как известно, полным раскаянием царя Салтана и роскошнейшей свадьбой князя Гвидона с царевной Лебедью.

И я там был, Мёд, пиво пил – По усам текло, В рот не попало.
А.С. Пушкин. «Сказка о царе Салтане»

  § 5.6. «Золотой» папа

Саладин, первый
представитель рода Айюбидов,
султан Египта и Сирии.

Однако в этом месте определённо стоит немного вернуться назад, чтобы рассмотреть подробнее предысторию этого исторического события, так как мы пока ещё недостаточно уделили внимания отцу Александра Македонского Филиппу и пропустили при этом в нашем расследовании целый исторический эпизод, который в ортодоксальной истории отразился в виде цепочки многочисленных крестовых походов, большая часть из которых лишь дублирует друг друга. Тем не менее даже из этого видно, что папу римского Филиппа до этого момента буквально терзали и рвали на куски злобные стаи голодных, но честолюбивых, крестоносцев, которых Краков буквально натравливал как на Трою, так и на Парму. Александр Великий, кстати говоря, изначально был один из таких многочисленных честолюбивых претендентов – во всяком случае этот факт подтверждается кроме всего прочего ещё и биографией Рожера Сицилийского, хотя скоро нам придётся привлечь ещё некоторые другие фантомные дубликаты.

Из разных канонических источников нам сегодня известно имя якобы турецкого султана Саладина, на долю которого как раз и выпала эта сомнительная честь отбивать многочисленные атаки крестоносцев. Чисто по-человечески Саладину можно только посочувствовать, так как он волею судьбы оказался в положении человека, фактически загнанного в угол стаей голодных псов, пытающихся разодрать в куски свою жертву. Тем не менее надо отдать должную честь этому самому Саладину, так как он несмотря на всё своё отчаяние и, образно выражаясь, весьма болезненные кровоточащие раны, с непременным и завидным успехом отбивался от крестоносцев, порою даже переходя в контрнаступление.

Ортодоксы от истории конечно же стараются закрыть глаза на факт очевидного созвучия слова «султан» и имени «Саладин»; дескать всё это чисто случайное совпадение, и не о чем тут особо говорить, ибо турецкий титул «султан» по мнению Скалигера намного старше Саладина. Тогда я со своей стороны добавлю в этот список созвучий ещё и имя пушкинского царя Салтана. Что, ещё одно совпадение? Давайте всё-таки смотреть правде в глаза.

Однако в этом месте вижу вполне законное возражение со стороны возможных оппонентов: если всё это верно, и даже имя главного персонажа этой пушкинской сказки князя Гвидона пострадало от вмешательства имперской романовской цензуры, то каким это загадочным образом имя царя Салтана прошло через романовский фильтр в своём неизменном виде? Как это ни странно, но ответ на этот вопрос до смешного прост, и никакой особой тут загадки нет и никогда не было. Просто название «Сказки о царе Салтане» именно в таком своём изначальном авторском виде было обнародовано в прессе немного раньше, чем к этому делу вплотную подключился граф Бенкендорф. Получается, слегка опоздали романовы; измени они имя царя прямо в заголовке сказки, это сразу же бросилось бы в глаза самой широкой общественности и не преминуло бы вызвать тем самым некоторые ненужные дому романовых подозрения. И как видите, мудрый, но лукавый, Бенкендорф и в самом деле нисколько не прогадал, обеспечив своей осторожностью аж двухсотлетнюю отсрочку, пока мы с Вами не вгрызлись в это дело мёртвой хваткой бульдога.

Прежде, чем окончательно увериться в том, что мы установили приблизительное звучание второго имени римского папы Филиппа, надо рассмотреть ещё некоторые другие обстоятельства. Дело в том, что скалигеровщина поместила постоянную резиденцию султана Саладина в египетскую Александрию, хотя ближневосточный Иерусалим при этом был также под его неусыпным контролем. Это, честно говоря, немного расходится с общей картиной событий, обрисованной данным нашим расследованием. Ведь по нашим данным Саладин как раз и должен был располагаться в Иерусалиме, а Александрия пока ещё даже не основана Александром Македонским. Впрочем, совсем уже скоро причина ошибки ортодоксов нам с Вами станет более понятной. А пока надо намотать на ус египетскую Александрию как некоторый намёк, который вскоре нам поможет восстановить истинную историческую картину. А Саладина при этом нам конечно же придётся оставить пока в румынском Иерусалиме, так как там как раз и располагалось в действительности изначальное место его резиденции.

В современных южно-славянских странах, включая, кстати говоря, и Македонию, до сих пор пользуется популярностью мужское имя Золтан, вендская этимология которого от слова «золото» кажется на первый взгляд совершенно очевидной. Правда гораздо чаще происхождение этого имени пытаются объяснить турецким титулом «султан», связанным с былым турецким завоеванием южной Европы. Я бы в принципе не возражал против такой интерпретации, если бы в Турции имело хождение аналогичное мужское имя, чего увы, насколько мне известно, не наблюдается в действительности. Так что остаётся методом отбора лишь одно «вендское золото» как этимологическая основа этого имени.

Это вовсе не обязательно, что Филипп был этническим вендом, хотя такую возможность тоже нельзя исключать с учётом того, что Парма могла быть в эти годы вендским княжеством. Просто Золтан – это по всей видимости его средневековое вендское прозвище, использовавшееся кое-где наравне с Филиппом и другими возможными разночтениями этих двух имён. Вероятно, такое своё вендское прозвище – Золтан – он получил за свои несметные богатства, накопленные его предшественнками за века расцвета Славской империи; хотя, надо признать, возможны при этом и другие разумные объяснения. Впрочем, за время бесчисленных атак крестоносцев эти богатства, если они и были, должны были заметно подтаять в основном на уплату услуг наёмников.


Первая турецкая династия по каноническим данным ведёт своё начало от полулегендарного Сельджука, который якобы проживал где-то там в песках на Сыр-Дарье или Аму-Дарье. Предлагаю не придираться слишком уж строго к тому, что здесь в качестве предположительной родины названы два названия реки, а не название какой-нибудь общеизвестной исторической области. Такое, надо признать, тоже иногда случается, хотя я, если честно, в тюркском топониме «Дарья» вижу лишь искажённую Пермь или Парму.

Отметим ещё, что Сельджук сам по себе традиционно считается лишь основателем династии, тогда как более-менее серьёзными целенаправленными завоеваниями занимались уже его предполагаемые внуки Тогрул-бек и Чагры-бек. Некоторые исследователи вполне резонно полагают, что слово «султан» этимологически происходит как раз от имени этого Сельджука. Но я со своей стороны хотел бы всё-таки уточнить, что каноническое имя Сельджук по всей вероятности на самом деле слегка сфальсифицировано, так как звук «К», насколько мне известно, в принципе не может трансформироваться в «Н» естественным путём. Отсюда со всей очевидностью следует, что это либо результат преднамеренной правки или же ошибочного прочтения гипотетического оригинального имени Сельджун, которое и в самом деле, надо признать, сопоставимо по звучанию с хорошо известным нам уже вендским именем Золтан.

Надо бы ещё отдать должное некоторым каноническим свидетельствам, которые не причисляют Сельджука к великим завоевателям, уступая это место его внукам. Правда тут снова потребуется некоторое уточнение с моей стороны, так как фактически завоеванием Азии в скором времени предстоит заняться сыну Филиппа Александру Македонскому, а не его внуку. Впрочем такая неточность на мой взгляд вполне простительна на фоне других многочисленных ошибок скалигеровской школы.

Полное каноническое имя этого псевдо-внука в тюркско-арабской интерпретации звучит как Рукн ад-Даула вад-Дин Абу Талиб Мухаммад Тогрул-бек ибн Микаил или что-то более-менее близкое к этому с учётом возможных разночтений. Я привёл здесь именно это имя из двух возможных вариаций по той причине, что в данном случае имеется кое-какой намёк на македонское происхождение Александра (Мухаммад); хотя имя Агриджельто в сильно искажённом виде тоже в принципе узнаваемо в этом труднопроизносимом наборе иноязычных невразумительных звуков.

  § 5.7. Троянский конь Буцефал

Получилось так, что мы самым ненавязчивым способов, обсудив некоторые биографические подробности Филиппа, снова вернулись к его сыну Александру Македонскому. Напомню лишь, что отец прибрал к этому моменту времени своего сына под свою родительскую опеку, поселив его где-то у себя по соседству прямо в Трое. А что произошло дальше? Некоторые канонические источники вполне определённо намекают нам, что Рожер в этом своём новом положении сумел, каким-то образом подавив сопротивление баронов, воцарить в Трое Райнульфа Олифанского, с которым он тоже состоял в родственных отношениях по линии своей супруги. Вот такое совпадение.

Но всё это лишь скомканные сведения, просочившиеся сквозь ватиканские фильтры, не проливающие особый свет на детали. Как это ни странно, но аполлодоровская история с троянским конём, вместившим в себя непобедимого Ахиллеса вместе со своими мирмидонянами, гораздо подробнее описывает эти события. Опираясь на эти туманные свидетельства, можно сделать вывод, что при приближении ордынского войска к Трое, Александр предположительно под покровом ночи со своими верными гвардейцами сумел распахнуть городские ворота и пустить ордынских стрельцов прямо в спящий город.

Выглядит всё это достаточно правдоподобно если только вспомнить, что гвардейцы Александра были в избытке оснащены польским огнестрельным оружием, тогда как противная сторона могла располагать лишь трофейными или контрабандными запасами пороха, что очень ограничивало их возможности. Если кому-то мало ещё вышеприведённых свидетельств того, что столица Кривской Орды в конечном счёте была перенесена из Кракова в Вечный Город, то предлагаю таким особо недоверчивым для пущей убедительности ознакомиться ещё с тем, что повествует об этом «Вторая книга царств».

И пошёл царь и люди его на Иерусалим против Иевусеев, жителей той страны; но они говорили Давиду: «ты не войдёшь сюда; тебя отгонят слепые и хромые», – это значило: «не войдёт сюда Давид».

Но Давид взял крепость Сион: это – город Давидов.

И сказал Давид в тот день: всякий, убивая Иевусеев, пусть поражает копьём и хромых и слепых, ненавидящих душу Давида. Посему и говорится: слепой и хромой не войдёт в дом [Господень].

И поселился Давид в крепости, и назвал её городом Давидовым, и обстроил кругом от Милло и внутри.

И преуспевал Давид и возвышался, и Господь Бог Саваоф был с ним.

Когда донесли царю Давиду, говоря: «Господь благословил дом Аведдара и всё, что было у него, ради ковчега Божия», то пошёл Давид и с торжеством перенёс ковчег Божий из дома Аведдара в город Давидов.

И принесли ковчег Господень и поставили его на своём месте посреди скинии, которую устроил для него Давид; и принёс Давид всесожжения пред Господом и жертвы мирные.

Вторая книга царств. Глава 5.

Я уже привёл некоторые соображения по поводу того, что без помощи Александра, который при известных нам обстоятельствах оказался в Трое, такое не могло произойти в обозримо близкое время. Однако ветхозаветные тексты, как видите, приписывают всю заслугу исключительно Давиду, который дескать пришёл и попросту взял этот город практически без помех, если не считать, конечно, нескольких загадочных «хромых и слепых» калек, которые так и не смогли оправдать ожидания иевусеев. Причина этой подозрительной недоговорённости со стороны средневекового библеиста, составлявшего оригинальный текст «Второй книги царств», станет нам более понятной немного позже. Да и к доблестным македонским гвардейцам Александра библеист тут применил не слишком уж лестный для них эпитет, образно назвав их «хромыми и слепыми».

Напомню в этой связи, что некоторые канонические источники свидетельствуют, что Александр и в самом деле немного хромал на левую ногу. Возможно один его глаз тоже был не вполне здоров, раз уж он тут заслужил себе такой эпитет. Отмечу ещё, что из вышеприведённой библейской цитаты косвенным образом следует, что некоторые троянцы как раз и возлагали на Александра оптимистичные, но увы тщетные, как оказалось, надежды как на главного защитника Трои. Однако фактически, как видите, он как раз и стал основной причиной падения этого «вечного» города, не вполне на этот раз оправдавшего это своё название.

Здесь в вышеприведённой ветхозаветной цитате среди массы других любопытных подробностей, как видите, вскользь ещё описан кровавый ярославский погром, учинённый, надо полагать, опричниками Ивана Краковского сразу же после того, как основное сопротивление защитников города было подавлено стрельцами. Аполлодор, к слову говоря, тоже не утаил сведения об этом кровавом троянском погроме. Правда Приам по его мнению погиб в ходе этой зачистки, равно как Парис и Ахиллес, но мы всё-таки не будем столь поспешны с таким ложным заключением, и основания для этого, как увидите, у нас имеются.


Плутарх сообщает, что Александр Македонский в возрасте десяти лет стал единственным человеком, которому вдруг почему-то покорился один своенравный одиннадцати-летний конь. Этого коня предложил один фессалийский торговец по имени Филоник за тринадцать талантов, что составляет примерно 340 кг серебра. А это, отметим к случаю, баснословная сумма даже в наши времена, на которую можно приобрести целое военное судно, тем более, если оно перед этим целых одиннадцать лет кем-то эксплуатировалось. Просто в имени торговца Филоника узнаваемо такое простое прозвище как Поляк. Да и мнимая Фессалия, убеждён, является всего лишь плодом деятельности лукавого фальсификатора Плутарха, который столь иезуитским образом переименовал Польшу.

Сейчас я приведу одну цитату со своими собственными комментариями в скобках, где описано укрощение строптивого «коня» Александром, чтобы все могли убедиться, что здесь говорится на самом деле о парусном судне, способном двигаться галсами против ветра. Видимо это и в самом деле была самая настоящая новинка по тем временам. Так что это наверное можно считать продолжением темы о «быках» аполлодоровского Париса. Кстати, ещё несколько слов о быках. Просто Александр нарёк этого своего мнимого коня Буцефалом, что в переводе с эллинского как раз и означает бычью голову, которая скорее всего служила украшением данного судна в виде какого-то художественного изваяния предположительно в носовой части.

Александр сразу подбежал к коню (кораблю – Авт.), схватил его за узду и повернул мордой к солнцу (носом по ветру – Авт.)... Некоторое время Александр пробежал рядом с конём (кораблём – Авт.), поглаживая его рукой. Убедившись, что Буцефал успокоился и дышит полной грудью (раздул паруса – Авт.), Александр сбросил с себя плащ и лёгким прыжком вскочил на коня (корабль – Авт.). Сперва, слегка натянув поводья, он сдерживал Буцефала... Когда же Александр увидел, что норов коня (корабля – Авт.) не грозит больше никакою бедой и что Буцефал рвётся вперёд, он дал ему волю и даже стал понукать его громкими восклицаниями и ударами ноги.
Плутарх

Как видите, я здесь своими не столь уж многочисленными комментариями попросту откатил назад те изменения, искажающие оригинальный смысл сказанного, которые сделал Плутарх в угоду Скалигеру. А вот если воспринимать всё это буквально в том виде, в каком это преподносится нам Плутархом, то здесь фальсификатор противоречит сам себе, забывая, что Александр был хромоват и наверное поэтому далёк от спортивного азарта. В связи с этим эдакий джигит, как он здесь обрисован, из него бы всё равно не вышел даже при всём его желании.

Если поверить Аполлодору и спроецировать эти события на материалы нашего расследования, то именно это судно троянцы должны были каким-то образом отбуксировать внутрь города, разобрав для этого часть оборонительных укреплений, чтобы без ущерба для судна смогли пройти высокие парусные мачты. Ну а сам Александр (в данном случае Ахиллес) в это время находился внутри судна вместе со своими македонцами, которых Аполлодор назвал мирмидонянами. Добавлю к этому ещё, что данное военное судно было оснащено бортовой артиллерией, тогда как команда – «тридцать три богатыря», если поверить здесь Пушкину насчёт численности экипажа – ручным огнестрельным оружием.

  § 5.8. Вавилонский плен

Не поленюсь повториться, что отец Александра так или иначе вопреки ошибочному мнению Аполлодора пережил римский погром, учинённый опричниками, на чём я вынужден настаивать. Это вовсе не значит, что его жизни тогда не угрожала никакая опасность. Совсем даже наоборот. Но каким-то образом, наверное благодаря своему заслуженному авторитету, Александр всё-таки сумел убедить ордынскую администрацию пощадить своего раскаявшегося отца.

Надо полагать, что как раз с этого момента древняя папская резиденция и была перенесена в другое место, начав тем самым новый сравнительно продолжительный период так называемого авиньонского пленения пап, которое в канонических источниках также часто называется прямым текстом как вавилонский плен. Правда пленением или арестом в прямом смысле этого слова это трудно назвать, поскольку папы на новом месте абсолютно ничем не были ущемлены за исключением разве что одной детали – они больше не располагали своей собственной армией.

Я уже говорил в самом начале этого расследования, что египетскую Александрию в средние века иногда называли Вавилоном. И наверное Александр Великий возводил этот город, предположительно по высочайшему повелению своего могущественного шурина, специально для этих самых целей как место будущей ссылки для всех избранников на этот высочайший духовный пост славского иудаизма. Напомню к этому, что египетская Александрия уже повторно проскальзывает в нашем расследовании, как место резиденции римских пап. Только теперь уже стала более-менее ясной причина, по которой султан Саладин в конце концов оказался там фактически в ссылке.

Каноническая история порой обвиняет Александра Македонского в том, что именно он устроил заговор с целью убийства своего отца Филиппа. И если это было совершено не его собственной рукой, а предположительно телохранителем Павсанием, то это практически ничего не меняет по существу. Да и Аполлодор, напомню снова, вполне определённо и недвусмысленно подтверждает, что Приам был убит в процессе кровавого погрома в Трое, и его тело с отрубленной головой непогребённым было перенесено догнивать на могилу Ахилла на Сигейском мысе.

Однако так ли оно произошло на самом деле? Ведь истинную цену сомнительным аполлодоровским свидетельствам мы уже и так давно знаем, а косвенное подтверждение канонических историков по понятным причинам никаким образом не должно влиять на формирование нашего окончательного мнения. При всём при этом никаких других подтверждений того, что римский папа был убит в процессе погрома, у нас нет. Поэтому предлагаю оставить пока этот вопрос открытым в расчёте на то, что со временем он автоматически разъяснится по ходу нашего дальнейшего расследования.

§ 6. Продолжаем сбор сведений

  § 6.1. Ричард Львиное Сердце

Ричард I Львиное Сердце

Существуют ли какие-нибудь другие фантомные дубликаты Александра Македонского в канонической истории? Да сколько угодно. Взять хотя бы непобедимого Ричарда Львиное Сердце из рода Плантагенетов. В принципе имена Ричард и Рожер и в самом деле весьма созвучны, если учесть к тому же, что на французский манер имя Ричард звучит как Ришар. А в такой интерпретации, согласитесь, оно практически неотличимо от Рожера.

Термин «плантагенеты», строго говоря, можно перевести с латыни как «порождённый растением», хотя ортодоксальные историки недолюбливают такую буквальную трактовку. Меня, честно говоря, такой перевод тоже совсем не устраивает, так как фактически это родовое имя должно по своей сути означать «рождённого Филиппом» или что-то в этом роде.

С этим вроде бы всё понятно, но откуда у него вдруг появилось «львиное сердце»? А давайте попробуем озвучить эту фразу по-английски – Lion Harted. Теперь, думается, стало понятно как адаптировался итальянский топоним Агридженто в северо-западной Европе? Как известно, практически всю свою сравнительно недолгую жизнь Ричард враждовал с французским (фактически, как Вы понимаете – пермским) королём Филиппом Августом, который к тому же был ещё и родственником Ричарда. Имя Филипп, как видите, здесь передано вообще в точности без малейших искажений. Да и имя его матери Алиеноры Аквитанской вполне узнаваемо из других источников (напр. Олимпиада или Аделаида Савонская).

Местом рождения Ричарда считается Оксфорд, который мы обязаны ради восстановления исторической правды подправить на румынский Ярославль или по-другому – Иерусалим. Как и следовало ожидать, сопоставляя эти данные с другими источниками, в Оксфорде Ричарду не довелось прижиться слишком уж надолго, и его истинной родиной, приютившей его, вскоре стала Нормандия, в которой также без особого труда узнаётся Македония. Осталось добавить к этому, что аналогичным образом в названии Провансаль повторно узнаётся хорошо известный нам Палермо.

Так что из всего этого надо полагать, что на самом деле легенда о Ричарде формировалась вдали от театра реальных действий, и участники и очевидцы этих событий не имеют к этому делу почти-что никакого отношения. По этой причине средневековые авторы этого эпоса опирались в основном на неверные и слегка искажённые к тому же слухи и предания, каким-то образом пересёкшие Европу с юго-востока на северо-запад. Поэтому тут ситуация во многом сходна с аполлодоровскими свидетельствами. Нельзя конечно же забывать и про фальсификаторов истории, которые изрядно подредактировали в своё время легенду о Ричарде.

Тем не менее мы с Вами вроде бы уже научились правильно интерпретировать Аполлодора, сопоставляя его данные с другими доступными источниками. Поэтому нет никаких принципиальных препятствий, запрещающих нам опираться ещё и на эту эпическую легенду о Ричарде Львиное Сердце, используя ту же самую методику. Забавно, что каноническая история признала эту смутноватую легенду за самый что ни на есть достоверный источник данных, и на этой основе на полном серьёзе написаны и до сих пор продолжают публиковаться тысячи исторических опусов, где все эти легендарные сведения совершенно некритично воспринимаются авторами за самую чистую монету; хотя «Сказка о царе Салтане» или к примеру «Илиада» Гомера, как оказалось, в этом плане ничем не хуже, а местами даже и лучше.

  § 6.2. Магомет Великий

Султан Мехмед и Патриарх Схоларий.
Мозаика.

Академик Фоменко например убеждён, что одним из дубликатов Александра Македонского является турецкий султан Мехмед II Завоеватель, который также известен как Магомет Великий. В принципе уже само звучание имени этого мнимого султана само по себе должно настораживать, свидетельствуя о какой-то этимологической связи с Македонией или Магометанией. Так что нам остаётся лишь проверить это предварительное предположение, сопоставив разные биографические детали.

Общий объём всех канонических сведений о Мехмеде настолько велик, что на базе этого, казалось бы, можно было бы писать многотомные исторические романы. Но всё это, как мы должны догадываться, является лишь плодом многократного наложения одних и тех же событий друг на друга, где имена людей и топонимы звучат несколько по-разному в разных интерпретациях.

Например граф Агридженто – истинный наставник и учитель Александра – фигурирует здесь под именами: Гюрани, Акшемседдин, Еган и др. Как сами наверное видите, это всего лишь несколько разночтений, образованных от одного и того же топонима – Агридженто. Но ортодоксы тем не менее искренне убеждены, что это совершенно разные люди принимали столь деятельное участие в воспитании и образовании принца Мехмеда.

Но начать наверное всё-таки требуется с родителей мальчика. В частности отцом его каноническая школа провозглашает султана Мурада II. Если это не какая-то ошибка канонических историков, то это имя тоже следует запомнить, поскольку ничего похожего по отношению к отцу Александра у нас пока ещё не встречалось.

Впрочем, отец тоже многократно продублирован в этих источниках. В частности одним из его очевидных отражений несомненно является патриарх Схоларий, в имени которого уже легко узнаётся Золтан или Саладин. Среди его наиболее талантливых учеников известен некий Камариот – как видите, граф Агридженто продублирован в канонических источниках ещё и под таким именем. Выступления и сочинения Схолария навлекли на него гнев императора Иоанна VIII, а сменивший его император Константин XI Палеолог вообще вынудил его удалиться в монастырь Харсианит. На мой взгляд замечательно тут, что имя императора – Иоанн – тут вообще, можно сказать, не искажено, раз уж на самом деле, как это нам известно, здесь следует подразумевать Ивана I Грозного, а не какого-то там мнимого византийского императора. И пусть топоним Александрия тут искажён как Харсианит; совсем не беда – ведь оригинальное название здесь всё равно так или иначе узнаваемо.

Матерью Мехмеда канонические источники называют некую наложницу султана Мурада по имени Хума Хатун. Само собой разумеется, что по каноническим меркам это совсем ничтожная фигура, совсем недостойная внимания, из-за чего биография этой женщины покрыта полным беспроглядным мраком. Но мы с Вами можем примерить для сравнения например такое имя как Олимпиада. По той же самой причине канонические источники не сообщают явно, что Мехмед провёл своё детство со своей матерью, тогда как отец проживал при этом очень и очень далеко с другими своими жёнами. Но намёки такого рода всё равно сохранились – ведь воспитанием Мехмеда фактически занимался жёсткий учитель Молла Гюрани, имя которого я уже и так приводил на самом первом месте в списке разных дубликатов графа Агридженто.

Сообщается, что Мехмед в совершенстве овладел классической латынью. Интересно даже, зачем это вдруг потребовалось турецкому принцу? Ведь с канонических позиций латынь к этому моменту уже давно была мёртвым языком. Ведь не для того, чтобы читать христианскую литературу? Определённое лукавство тут налицо. На самом деле один из диалектов латинского языка, на котором тогда говорили на Сицилии, как раз и стал родным языком Мехмеда. Хотя сегодня правильнее было бы назвать этот язык не латынью, а итальянским языком, который и поныне разбит на несколько диалектов, весьма разнящихся относительно друг друга. Так что в данном случае наверное можно говорить лишь о сицилийском диалекте.

Если снова вернуться к канонической биографии султана Мурада – отца Мехмеда, то из некоторых источников известно, что однажды он влюбился в одну пленницу-христианку, которой дескать дали турецкое имя Гюльбахар. В принципе мачехи Мехмеда не столь уж интересны для нашего расследования за исключением разве что того факта, что у отношения между мачехами и пасынком как-то не сложились и сразу же переросли в прямую и ничем не прикрытую конфронтацию. И ещё для пущей полноты картины наверное потребуется сравнить по звучанию каноническое имя Гюльбахар с его аполлодоровским аналогом – Гекаба. Впрочем, имя Клеопатра от Плутарха тоже на мой взгляд неплохо подходит в данном случае для сравнительного анализа.

По каким-то труднообъяснимым причинам султан Мурад добровольно уступил свой трон Мехмеду, хотя у него были и другие сыновья, причём не только от каких-то там ничтожных наложниц, но также и от вполне законных жён. Обратите внимание ещё на тот канонический факт, что принц Мехмед был лишь четвёртым по порядку сыном Мурада, и, стало быть, отнюдь не был старшим среди своих братьев. Но над такими «пустяками» почему-то никогда не было принято задумываться в стенах академической исторической школы.

Первые свои шесть лет Мехмед получал образование в неком местечке под названием Эдирне, где он сполна прочуствовал ощущения от плети своего неумолимого наставника. Как видите, топоним Агридженто снова в который уже раз всплывает, но теперь уже под названием Эдирне. Я думаю, что шестилетний срок здесь является какой-то ошибкой, и более уместным на мой взгляд тут было бы число шестнадцать или что-то около этого.

После этого Мехмед перебирается на постоянное место жительства в Манису. Это малоизвестное название конечно же мало чем напоминает Палермо. Однако предлагаю всё-таки воздержаться от скороспелого мнения и разложить всё по полочкам. Просто ближайший к Сицилии город в Калабрии называется Мессина. Собственно говоря, узкий морской пролив, разделяющий Сицилию и Калабрию как раз и называется Мессинским проливом по имени этого города. Естественно, что именно из этого места и контролировался Александром проход судов через Мессинский пролив; именно эта сплошь простреливаемая акватория и породила впоследствии легенду о Сцилле и Харибде. Так что Мессина Александру была более чем хорошо знакома несмотря на то, что постоянная резиденция у него всё равно тогда находилась в Палермо.

Но только вот куда подевался город Палермо в биографии Мехмеда? Оказывается, никуда. Каноническая школа локализует Манису в западной части Анатолийского полуострова. Нам обычно услужливо сообщают, что историческое название этого города – это дескать Магнесия у Сипила, чтобы мы не дай боже грешным делом вдруг не перепутали её с Магнесией у Меандра. Но бог с ним с этим Меандром – он для нас сейчас не слишком уж принципиален. Просто топоним Сипил настолько откровенно созвучен такому названию как Сицилиия, что его можно совершенно уверенно воспринимать в качестве одного из разночтений. Ну, а Сицилия (или Суздаль, если уж по-нашему) – это, как я уже совсем недавно говорил, одно из самых архаичных названий города Палермо, одноимённое по стечению каких-то обстоятельств с названием соответствующего острова. Может это и в самом деле самое древнее человеческое поселение на острове.

Дальнейшая каноническая биография султана Мехмеда выше краёв переполнена различными завоевательными военными походами, где как один из эпизодов фигурирует захват Константинополя. Но мы должны чётко осознавать, что всё это является лишь результатом многократных дубликатов и повторов, если не брать в счёт откровенную фальсификацию некоторых топонимов. В частности это касается Константинополя, на который Мехмед не мог посягнуть, потому что византийцы к тому моменту времени уже стали союзниками Орды. Вместо Константинополя здесь очевидно следует подразумевать румынскую Констанцу. Тем не менее все известные нам вехи там всё равно так или иначе присутствуют: Венгрия, Сербия, Македония, Греция, Болгария, Румыния и наконец уже как бы под занавес – завоевание Анатолийского полуострова со столицей Бурсой, а затем уже и всего Причерноморья в целом.

Но только как-то слишком уж странным смотрится с канонических позиций, что Анатолия не подчинялась тогда турецкому султану. Не находите? Дескать там заправлял тогда непокорный и своевольный Караманоглу Ибрахим бей, не признававший почему-то власть султана, что вынудило Мехмеда организовать один из многочисленных победоносных военных походов в эти края.

Вслед за этим Мехмед прямо на глазах у изумлённых такой беспардонностью византийцев вдруг принялся за строительство заслонной крепости Румелихисар. Не столь уж важно на мой взгляд, где локализовано это место традиционными ортодоксами? Просто в звучании этого топонима слишком уж откровенно вычленяется такое название как Александрия.

Жаль только, что по каким-то невыясненным причинам гарем султана Мехмеда остался полнейшей загадкой для канонической истории современности. По этой простой причине нам сегодня неизвестно даже имя его законной супруги, хотя по некоторым сомнительным слухам это будто бы была дочь какого-то французского короля, которая поначалу должна была выйти замуж за византийского императора Константина. Но с этим дело почему-то не сложилось, и она, став женой Мехмеда, родила ему сына и наследника, названного Баязидом. Как писал впоследствии спустя несколько поколений один турецкий историк Эвлия Челеби, во время намаза муллы поворачивались спиной к её саркофагу, потому что она так и не приняла ислам. Как видите, некая королева Франции снова так или иначе всплывает в нашем расследовании, но теперь уже несколько в иной ипостаси.

Правда некоторые другие источники прочат на эту роль какую-то сербскую княжну, хотя эти сведение настолько туманны и сомнительны, что ортодоксы категорически отказываются верить в такое. Ну и ладно – это их личные проблемы. А вот на мой взгляд сербиянка – это по языковой принадлежности тоже этническая славянка; так что историческая правда тут хотя бы отчасти восторжествовала.

  § 6.3. Покорение Персии под иным углом зрения

Мы только что мимолётом коснулись темы завоевания Анатолии и Бурсы в частности. В принципе тема присоединения Пскова нами уже и так затрагивалась в главе «Изгнание варягов». Но тогда я обещал снова к ней вернуться при необходимости, когда обнаружатся какие-нибудь новые сведения, позволяющие под несколько иным углом взглянуть на эти же самые события. И вот, похоже, такой момент времени как раз и настал.

Итак, согласно некоторым романовским смутным летописям, какой-то отряд псковичей под предводительством князя Андрея Ольгердовича участвовал ещё в Куликовской битве. Но в самом Пскове тогда всем заправляло какое-то совершенно безликое вече, и поэтому имена конкретных людей, стоявших за этим, остались неизвестными. Тем не менее мы теперь, узнав истинную хронологию событий, всё равно располагаем таким заведомо фальсифицированным именем именем как Андрей Ольгердович и способны сопоставить его по звучанию с именем турецкого бея Ибрагима Караманоглу. Не могу сказать ничего определённого насчёт возможной фальсифицированности турецкого имени. Но корни тут надо всё равно искать в истории Франции, и при этом в качестве подмены имени Караманоглу напрашивается имя Карл.

Но только вот этих Карлов в искусственно растянутой истории Франции было столько, начиная с Карла Великого, что не приведи господь. Ничего на мой взгляд странного, ведь Карл – это не имя, а такой титул как король. Утешает тут лишь тот несомненный факт, что подавляющее большинство этих вымышленных монархов дублируют одного-единственного исторического человека, что конечно же очень ощутимо облегчает нашу задачу.

Карл VI в детстве.

К тому же из романовских источников известно имя одного из сыновей Андрея Ольгердовича – Иван, что в данном случае может служить неплохой зацепкой. С учётом того, что это имя на французский манер должно звучать как Жан, сразу же автоматически вычленяется Карл VI Безумный (фр. Charles le Fol), который также известен ещё и как Карл Возлюбленный (фр. Charles ou le Bien-Aime). Последнее из этих двух прозвищ на французский манер уже достаточно откровенно смахивает на турецкое имя Ибрагим. И остаётся лишь убедиться, что мы снова на правильном пути.

Но для начала следует всё-таки огласить романовскую версию этих событий. Сообщается, что Андрей отказался княжить в Пскове и отказал в этом своему сыну. Далее пропускаем более чем двухвековую романовскую искусственную лакуну во времени, чтобы окунуться в начало XVI века, когда в Пскове будто бы сложилось эдакое двоевластие между псковским вече и высланным туда для контроля над ситуацией князем Репнёй-Оболенским. Как видите, оба эти имени снова искажают топоним Агридженто.

Как оказалось, политика царского ставленника оказалась псковичам не по душе, и они чуть ли не каждый день строчили жалобы на него якобы в Москву. Всё это в конце концов вывело царя из терпения, и он лично отправился в Псков для наведения там порядка. Князь Репня при этом впал в высочайшую опалу, что, как увидим, безоговорочно подтверждается другими источниками, и заблаговременно эвакуировался из Пскова, не рассчитывая видно ни на что хорошее для себя лично от предстоящей встречи с царём.

Однако ожидания псковичей так и не оправдались с приездом его величества – вместо этого почему-то был учинён кровавый погром и как раз тогда целых триста псковских семей были депортированы куда-то. По романовской версии местом ссылки стала Москва, что конечно же ниже всякой критики, поскольку ссылка опальных прямиком в столицу выглядит слишком уж комично. Ведь сами романовы для этих целей предпочитали какую-нибудь совершенно затерянную и забытую богом сибирскую глушь, но уж никак не Санкт-Петербург.

Ну, а теперь для сравнения потребется ещё ознакомиться с французской версией этих же самых событий. С коронацией Карла VI возникла некоторая заминка, возникшая по вине Людовика I Анжуйского, который каким-то образом мошеннически присвоил себе некоторую часть королевской казны. Но этого ему показалось мало, так как он завладел ещё какой-то частью драгоценностей короны, золотой и серебряной посуды, золота и серебра в слитках. Последние между прочим составляли неприкосновенный запас государства, но Людовик всё равно добрался и до этого, пригрозив казнью казначею Филиппу де Савуаси. Не Людовик Анжуйский, а прямо рекетир какой-то!

Кстати, может кто-нибудь подсчитывал общее количество повстречавшихся нам разночтений, образованных от топонима Агридженто? Что касается меня лично, то я уже давно забросил это безнадёжное дело. Просто во французском топониме Анжу (фр. Anjou) мы снова как на грех видим ещё одно такое очередное разночтение. Просто наваждение какое-то! Да имя мнимого казначея – Филипп – заставляет снова призадуматься над истинной подоплёкой всех этих событий. Вот в такой завуалированной форме тут, убеждён, отражены три «укуса», нанесённых Александром своему собственному отцу.

Как бы там ни случилось, но юный король Карл всё же всеми правдами и неправдами прибыл в Реймс, хотя на самом деле тут очевидно следовало бы говорить о румынском Риме. Там Карл и был посвящён в рыцари почему-то всё тем же самым герцогом Анжуйским и торжественно коронован местным архиепископом, как то в принципе и предписывалось давней традицией. Перед самым королевским пиром, последовавшим в тот же день, не обошлось без столкновения между его дядьями. Просто Филипп Смелый самовольно занял место старшего по правую руку короля, объяснив герцогу Анжуйскому, что «это место принадлежит ему по праву». Тот же не дерзнул возражать, решив наверное, что его младший (!) брат действует с согласия короля.

Всё-таки как всё запутано и извращено в канонических источниках! Просто имя Филипп, встречающееся в данном контексте уже повторно, заставляет заподозрить, что он как раз и был тем самым римским епископом или точнее – понтификом, повенчавшим Карла на королевство. Само собой разумеется, что он и должен был сидеть одесную от нового короля, тогда как Александру оставалось бы скромно довольствоваться противоположной стороной.

Хотя на самом деле, как мы это уже должны осознавать, здесь в сильно искажённом виде отражена сцена ссоры и разрыва добрых отношений между Александром и его шурином Иваном Краковским. А имя Филипп здесь закралось лишь по чистейшему недоразумению. К тому же, как вскоре увидим, отнюдь не французский Карл, лишённый своего королевства, стал причиной этого досадного разлада, приведшего к весьма продолжительной опале Александра. «Ищите женщину со сходным именем!» – столь пафосно сказал бы я в данном случае, хотя ход моих мыслей полностью прояснится чуть позже.

Как и следовало ожидать, после своей коронации Карл отправился прямиком в Париж. Именно с этого исторического момента Париж вместе со своими средневековыми жителями можно сказать перебрался на самый край света в западную часть Европы, на берега реки Сены, где он пребывает до сих пор вопреки всем и всему после великого переселения народов. Как раз туда, надо полагать, и отправился Карл, тогда как Александр временно занял его освободившееся место в Плиске или Пскове, пока вскоре не приключился этот пренеприятный инцидент с его могущественным шурином Иваном. А все возможные причины и следствия мы рассмотрим, как только этому наступит свой хронологический черёд.

  § 6.4. Король вандалов Гейзерих

Король вандалов Гейзерих

А теперь предлагаю, снова возвращаясь к теме падения Трои, рассмотреть эту же самую историческую картину несколько под другим углом зрения; благо, что сохранились другие многочисленные яркие дубликаты этих событий. Итак из канонических исторических источников известно, что, некий Гейзерих, могущественный король якобы германского племени вандалов вдруг овладел Римом. Очередной кризис власти якобы в Западной Римской империи не позволил оказать должное сопротивление захватчикам. Папа Римский Лев I только и смог, что вымолить у Гейзериха обещание не вырезать население и не сжигать город. Но чудовищная вакханалия разорения и грабежа бушевала в городе с полмесяца, бессмысленно уничтожая культурные и художественные ценности. Кстати говоря, традиционно считается, что именно тогда и зародилось слово «вандализм».

Начнём анализ ситуации хотя бы с имени Гейзерих, под которым в данном случае по моему твёрдому убеждению замаскирован эпитет «Грозный», неотделимый сегодня от Ивана Грозного. Ну, а с идентификацией вандалов в этом случае вообще не наблюдается никаких ощутимых проблем, так как это в своей подавляющей массе должны быть северные венды, которых привели в этих завоевательных целях в основном из Польши, Литвы и Московии. Хотя нельзя конечно забывать при этом и о шестёрке других этнических групп, выступавших в качестве верных союзников Орды.

Согласно скалигеровской интерпретации истории, вандалы незадолго до этого события были вынуждены перебраться аж в Карфаген, на север африканского континента, где они дескать и нашли себе спасение от преследования гуннов Аттилы. Забавно получается, когда знаешь истинную подоплёку этих событий – гунны спасаются от самих же себя. Впрочем, не хочется снова понапрасну тратить время и отвлекаться от рассматриваемой темы на критику скалигеровщины. Просто можно не сомневаться, что топоним Карфаген, как мы должны понимать, закрался сюда лишь в качестве эдакой лукавой подмены такого топонима как Краков. Поэтому Африка тут совсем не при чём если не считать того, что Александру с его отцом Филиппом предстоит там спасаться от царской опалы да и то не в Карфагене, а в Александрии. Может быть мне и не стоило забегать вперёд, сообщая эти факты. Однако всё это на мой взгляд любопытный образчик характерного стиля работы лукавых иезуитов, которые преподносили лишь часть исторической правды, а всё остальное вокруг этой оси безбожно извращалось почти что до неузнаваемости. В принципе точно в таком же стиле выполнены и «Хроники» Аполлодора, что неизбежно должно наводить на определённые мысли по поводу личности этого хрониста.

Все эти многочисленные факты упрямо твердят о том, что румынский Рим был в конце концов оккупирован Ордой. Косвенным образом подтверждает это и Аполлодор, так как у него за всем этим делом стоял как бы далеко за кадром могущественный Агамемнон, которого мы уже и так имели возможность сопоставить с Иваном Грозным. Правда, по Аполлодору выходит, что Парис несколько преждевременно погиб во время погрома в Трое, что несколько не согласуется с остальными источниками. Ведь Александру Македонскому ещё только предстоит завоевание Персии (Парисии) франков, и хоронить его по этой причине было бы несколько рановато.

Впрочем я уже неоднократно обращал Ваше внимание на многочисленные неточности Аполлодора. Вспомните хотя бы в этой связи суд Париса, который помещён автором хронологически и принципиально неверно, так как его следовало бы поместить в самое начало изложения, как это имеет место в «сказке о царе Салтане». При этом главным героем этой сцены по всей логике событий должен был на деле выступать не Парис, а его отец Приам. В противном случае попросту теряется весь смысл этой поистине судьбоносной сцены.

Поэтому я призываю всех относиться к аполлодоровским свидетельствам с известной долей осторожности и здорового скептицизма. Аполлодору свойственны, кстати говоря, не только неверный хронологический порядок изложения его сведений, но также серьёзная и путаница с отдельными персонажами. В частности я должен напомнить, что образ Александра Македонского у него продублирован наряду с Парисом ещё и Ахиллесом, которого, кстати говоря, Аполлодор на бумаге тоже искусственно и преждевременно похоронил в ходе троянского погрома. Мало того, эти два персонажа ошибочно помещены им на бумаге во враждебные лагеря, вынуждая тем самым Александра воевать с самим же собой и в конце концов убить самого себя, поразив себя стрелой в пятку. И это, как мы увидим, ещё не полный список дубликатов одного лишь Александра у Аполлодора.

Не совсем ясны тут на первый взгляд легендарные мирмидоняне Ахиллеса. Ведь, согласно нашим данным, это поволжские норманны. Какое отношение они могут иметь к Ахиллесу? Ведь союзниками Орды варяги не могли быть в принципе, так как основные усилия этой Орды как раз и были направлены на изгнание викингов. В принципе ничтожная цена сомнительным свидетельствам Аполлодора нам и так уже давно хорошо известна, и можно было бы не задерживаться на этих вымышленных мирмидонянах. Тем не менее объяснение у меня есть: мирмидоняне – это на самом деле македонцы или магометанцы.

  § 6.5. Анатолия

Если строго следовать хронологическому порядку изложения событий, то мы обязаны теперь сфокусировать внимание на покорении француской Персии Александром Македонским. Тема покорения Персии и Средней Азии Ордой нами уже и так обсуждалась ранее, что, естественно, существенно облегчает нашу нынешнюю задачу. Просто к настоящему моменту всплыли некоторые подробности, проливающие некоторый дополнительный свет на эту историческую сцену, и заставляющие тем самым взглянуть на всё это под другим углом зрения.

В первую очередь это связано с тем, что именно Александру, хорошо зарекомендовавшему себя в качестве непревзойдённого и непобедимого к тому же стратега в южной Европе, было доверено командовать военными операциями в центральной Азии. Так что это ордынское завоевание наверное можно по праву назвать его собственной заслугой. Я уже озвучил предположение, что при оккупации вятской Греции Александр использовал в основном македонцев и эллинов, что, кстати говоря, почти что не противоречит устоявшейся канонической точке зрения на этот счёт.

Плюс к этому я в своё время утверждал, что ордынское завоевание Персии и Средней Азиии производилось в основной своей массе башкирскими калмыками и северокавказскими ирано-язычными аланами. И я по-прежнему склонен настаивать на этом. Однако теперь на основе новых сведений подошло время слегка пополнить этот список союзников Орды. Попутно нам предстоит выяснить в самое ближайшее время предполагаемую этническую принадлежность и самого Александра Великого и ответить на казалось бы простой вопрос: какой язык был родным для него? Причём общеизвестное каноническое мнение на этот счёт по понятным причинам меня совершенно не интересует, поскольку оно на мой взгляд ниже всякой критики.

И начать наше исследование в этом направлении пожалуй следует с матери Александра Олимпиады, поскольку язык матери обычно становится родным языком для её ребёнка. В принципе я уже и так недавно выложил определённые свои соображения по поводу итальянского происхождения матери. Так что делайте отсюда соответствующие выводы по поводу предполагаемой национальности её сына.

А я со своей стороны предлагаю сделать ещё один шаг чуть дальше в установлении национальности так называемых «македонцев» Александра, которых он привёл с Сицилии. Думается мысль должна быть понятной – в основном они должны были говорить на разных диалектах средневекового итальянского языка, невзирая на тот факт, что по официальным меркам они тогда считались македонцами (т.е. магометанами) , находясь в некой формальной вассальной зависимости от Македонии, где по всей видимости в те годы как раз и находился духовный центр ислама. Напомню ещё раз, что ислам тогда в молодые годы жизни Александра ещё определённо не представлял собой независимое вероучение и хотя бы формально подчинялся в свою очередь папскому иудаистскому черноморскому Риму.

Ещё надо напомнить, что в шестёрке так называемых сыновей Давида, родившихся в Хевроне, нами остался неустановленным лишь некий «Сафатия, сын Авиталы», причём к Сицилии он не может иметь отношения из-за некоторого созвучия хотя бы потому, что для этого у нас имеется хорошо уже нам известный «Авессалом, сын Маахи» – Александр Македонский. Вместо этого предлагаю рассмотреть другую кандидатуру на роль Сафатии – итальянский город Сполето, располагающийся лишь немногим севернее Апулии, да и звучание имени его мнимой матери Авиталы просто само напрашивается на Италию.

Правда здесь мне могут возразить, что в этом месте я сам противоречу себе, поскольку по данным нашего расследования название Италия могло появится в Европе лишь после покорения Таиланда, а в данном случае мы как раз и рассматриваем годы, предшествовавшие завоеванию Дальнего Востока. Но, несмотря на это, у меня по-прежнему нет достаточно веских оснований отказаться от своих прежних взглядов на этот счёт, поскольку библейская «Вторая книга царств» была написана уже определённо несколько лет спустя после этого величайшего по своим масштабом ордынского военного похода, породившего среди многого прочего ещё и современное название Италии.

Так что, как видите, никаких принципиальных противоречий тут нет как и не было, и у нас в связи с этим имеются самые веские основания полагать, что средневековые итальянцы, некоторую часть которых тогда называли по названию их вероисповедания македонцами, принимали самое деятельное участие в завоеваниях Орды под началом самого Александра Великого. И ещё было бы серьёзнейшим упущением не отметить, что ислам получил столь широкое распространение в Азии в основном благодаря азиатской военной экспедиции Александра. Впрочем, надо отдать должное исламистам – они до сих пор чтут и трепетно относятся к памяти Искандера, хотя Скалигер и иже с ним отобрали у него на бумаге эту честь главного распространителя этого средневекового вероучения.

Анатолия или Малая Азия.
Жерар Меркатор, Йодокус Хондиус Амстердам, 1606 г.

Однако это всего лишь косвенные соображения, порождённые, можно сказать, голыми рассуждениями и логическими построениями. Неплохо бы разбавить всё это ещё и какими-нибудь более материальными фактическими подтверждениями, которые способны со всей возможной убедительностью опровергнуть устоявшееся каноническое мнение по этому животрепещущему вопросу. И канонические источники по понятным причинам нам тут не в помощь.

Тем не менее, невзирая на все старания многих поколений ватиканских фальсификаторов истории, сохранилось множество беспристрастных свидетелей той поры, к помощи которых мы уже неоднократно прибегали в нашем историческом расследовании. Я имею ввиду здесь в первую очередь некоторые сохранившиеся географические карты средневековой Анатолии, которая покрывала тогда собой практически всю западную часть современной Турции.

Здесь в Анатолии Вы при желании без особого труда найдёте географические названия, итальянская этимология которых не может вызывать ни малейших сомнений: Aldinelli, Menteseli, Algiro, Ernanio и многие другие. Причём хочется особо подчеркнуть, что официальных академических объяснений этому итальянско-турецкому феномену нет и, естественно, не было несмотря на то, что это в корне противоречит скалигеровской картине событий, где вместо итальянских географических названий уже давно должны бы прижиться тюркские.

Зато в нашем расследовании всё это смотрится более чем естественно – итальянские географические названия самым естественным образом вытеснили собой французские после изгнания франков. Добавлю ещё к этому, чтобы обрисованная здесь картина не казалась не совсем полной, что калмыки, аланы, византийцы и арабы тоже каждый в свою очередь подключились к этому азиатскому завоеванию под началом Александра и дошли так или иначе вместе с ним до самого Тихого Океана, двигаясь, грубо говоря, в восточном направлении. Ну, а о вендском участии тут, думается, даже излишне говорить, поскольку над всем этим эпохальным нашествием довлела фигура Грозного царя как некая неукротимая движущая сила, которой никто тогда не мог ничего противопоставить. Однако причастность средневековых итальянцев к этому делу убедительно подтверждается ещё само по себе и звучанием названия Анатолия (или Натолия), которое по всей вероятности должно этимологически происходить из названия Италии: например Nova Italia – Новая Италия.

Прозвище Парис по всей логике событий могло прилипнуть к Александру не ранее, чем им была покорена вся Персия франков целиком, включая сюда и её столицу Париж. Ведь Парис – это даже не прозвище по своей сути, а скорее как бы титул великого завоевателя империи франков. Поэтому, не поленюсь уж повториться насчёт того, что Аполлодор несколько поспешил на мой взгляд, используя это имя чуть ли не с самого момента рождения Александра. Ну, а аполлодоровская наивная детская сказка про котомку, которой он объясняет происхождение этого имени, вообще недостойна траты нашего времени на это.

Надо отметить ещё, что это прозвище не могло быть слишком уж популярным среди современников Александра, раз уж оно известно нам в основном со слов Аполлодора, тогда как почти все другие источники предпочитают другие имена. Вероятно это связано с тем, что Александру, как мы вскоре увидим, не довелось слишком уж долго княжить в завоёванной им Персии, хотя возможны конечно и другие причины. Но одно при этом остаётся бесспорным – Анна Ярославна приобрела статус королевы Франции лишь в результате победоносных азиатских военных походов своего великого супруга.

§ 7. Царская опала

  § 7.1. Амнон и Фамарь

Согласно академической версии, вслед за завоеванием Азии Александр перенёс столицу своей империи в Вавилон, сразу же после чего будто бы предпринял не слишком уж удачный военный поход в Индию, где, как считается, и прихватил тропическую лихорадку, ставшую в конце концов для него фатальной. Но ведь у нас с Вами уже имеются свои собственные соображения по поводу местоположения Вавилона; и одна лишь эта подробность заставляет заподозрить, что фальсификаторы истории где-то тут слукавили.

По нашей с Вами реконструкции событий перенос столицы Орды и в самом деле имел место, но это увы не имеет никакого отношения к Вавилону как месопотамскому, так и египетскому. Плюс к этому Александру так и не довелось стать императором великой империи хотя бы потому, что это место было занято его шурином. Поэтому, чтобы получше разобраться с этой ситуацией, надо бы взглянуть, что об этом говорят альтернативные источники?

Предлагаю начать хотя бы с Аполлодора, который намекает нам о неком раздоре между непобедимым Ахилессом и могущественным Агамемноном. Дескать при дележе добычи некая наложница Брисеида досталась Ахиллесу и стала его любовницей и рабыней. Когда Агамемнон, лишившись своей собственной наложницы Хрисеиды, каким-то образом отнял у Ахиллеса Брисеиду, разгневанный Ахиллес объявил, что больше не будет участвовать в войне и был верен своему собственному бойкоту, пока не погиб его лучший друг Патрокл, убитый сыном царя Приама Гектором в ходе вооружённой стычки прямо под стенами неприступной Трои. Эта смерть окончательно вывела из себя Ахиллеса, и он поклялся отомстить за неё убийце, в чём вскоре и преуспел, расправившись в конце концов с Гектором во время поединка. Однако, зная сомнительную истинную цену всем аполлодоровским свидетельствам, мы обязаны ещё проанализировать и другие доступные источники.

«Вторая книга царств» тоже повествует о некой распре, возникшей вдруг из-за любимой сестры Авессалома по имени Фамарь, на которую соблазнился Амнон. Напомню, что Авессалом наряду с Амноном названы в качестве сыновей Давида, которых объединяет лишь то, что оба они родились в Хевроне. Следовательно Фамарь по логике должна быть сестрой не только Авессалому, но и Амнону тоже хотя бы уж по отцовской линии. Однако образность этих мнимых родственных связей нами уже обсуждена, из-за чего нет наверное особого смысла придираться к некоторым библейским деталям, которые вызывали серьёзные трудности у средневекового библеиста. Он безусловно тоже отчётливо видел это противоречие, но ничем так и не сумел его сгладить.

Итак Амнон, улучив момент, попросту говоря, изнасиловал Фамарь, к которой он к тому моменту вдруг воспылал тёплыми чувствами. Но после этого его былая страсть к ней сразу же почему-то охладела чуть ли не до ненависти, и он бросил её в таком положении обесчещенной и просрамлённой. Однако такой поступок Амнона не слишком долго оставался безнаказанным, и Авессалом всё-таки сумел отомстить за свою любимую обесчещенную сестру, организовав для этих целей заговор, где Амнон и был убит.

Напомню в этой связи, что я уже выдвинул недавно одно предположение, что ветхозаветный Амнон должен иметь какое-то отношение к аланам. И в этом случае всё это смотрится, как некая распря, возникшая между союзниками Орды, которые что-то между собой не поделили. Позиция Давида в этой ситуации явно не оговаривается, хотя по общему библейскому контексту можно понять, что он занял сторону именно Амнона, а не Авессалома, поскольку Амнон считался его первенцем. По этой причине Давид легко простил своему сорванцу Амнону его «безобидную» шалость равно как и свою собственную обесчещенную «дочку». А вот с Авессаломом почему-то вышло не всё так гладко. По крайней мере за содеянный самосуд Авессалома, учинённый над Амноном, Давид намеревался тут же на скорую руку жестоко покарать своего теперь уже опального «сына», если бы последний не счёл благоразумным скрыться куда-то подальше от царского гнева.

Авессалом же убежал и пошёл к Фалмаю, сыну Емиуда, царю Гессурскому [в землю Хамаахадскую]. И плакал [царь] Давид о сыне своём во все дни. Авессалом убежал и пришёл в Гессур и пробыл там три года. И не стал царь Давид преследовать Авессалома ибо утешился о смерти Амнона.

Вторая книга царств. Глава 13.

В этой связи надо наверное напомнить, что нам ранее пришлось сопоставить Фалмая, царя Гессурского, с Филиппом кесарем, которого Александр, судя по всему, как раз и считал своим настоящим, так сказать, биологическим отцом невзирая на некоторые трения в прошлом. С учётом этого факта на основе вышеприведённой короткой библейской цитаты мы уже сейчас можем сделать ряд немаловажных для нашего расследования выводов:

  1. Римский папа Филипп всё-таки вопреки путаным свидетельствам Аполлодора не был убит во время кровавого погрома опричников, хотя его жизнь в это время, надо полагать, и в самом деле висела на самом тонком волоске;
  2. Землёй Хамаахадской во «второй книге царств» должен быть назван по меньшей мере Египет или хотя бы его северная часть, если конечно здесь не имеется ввиду весь «чёрный» континент в целом;
  3. Римский папа Филипп, сам находясь в так называемом вавилонском плену в египетской Александрии, дерзнул предоставить нечто вроде политического убежища опальному Александру в весьма трудный для того момент, когда жизнь его буквально не стоила и выеденного яйца.

Думается, теперь уже становится более понятной причина столь негативного отношения библеиста к личности Александра Македонского. Правда личное мнение библеиста тут не имеет никакого значения, так как он был призван в самую первую очередь обеспечить для потомков отчётливо героический эпический образ эдакого благородного Давида. Да и сама «Вторая книга царств» на мой взгляд некогда составлялась в первую очередь как официальная версия до-романовской слегка сфальсифицированной истории, исходящей от самого Ивана Грозного, где вся его оппозиция выставлена в карикатурном стиле: например какие-то «хромые и слепые» клоуны, «ненавидящие душу Давида».

Впрочем, как вскоре увидите, это во «Второй книге царств» далеко не единственный образчик такого рода,столь откровенно демонстрирующий политическую сатиру того времени в поддержку господствующей династии, но увы в ущерб исторической правде. Полагаю ещё, что все ветхозаветные книги в их оригинальном виде в те годы как раз и использовались в качестве официальных учебников истории для надлежащего воспитания подрастающего поколения верноподданных.

  § 7.2. Убийство Конрада Монферратского

Само собой разумеется, в канонической биографии Ричарда Львиное Сердце имеется аналогичный эпизод, когда Ричард вдруг оказался в плену; в противном случае я бы просто не предлагал его кандидатуру в качестве фантомного дубликата Александра Македонского. Связано это было в первую очередь с убийством Конрада Монферратского, которого наряду с ещё одним претендентом прочили на пост короля якобы иерусалимского. В качестве исполнителя этого убийства тут же прямо по горячим следам на месте преступления был задержан по одной из версий личный охранник Конрада, хотя по другим данным это был совершенно посторонний человек.

Этот убийца, кстати говоря, принадлежал к секте асасинов, название которой ведёт свое происхождение от слова «гашиш», что само по себе говорит об очень многом. Это была даже не столько религиозная секта, сколько, выражаясь по-современному, бандитское формирование, традиционно поставлявшее наёмных убийц всем потенциальным заказчикам в Европе, Африке и Азии, кто в состоянии хорошо заплатить за преступление.

Схваченного преступника, естественно, сразу же подвергли самым жестоким пыткам, где он и назвал, не мудрствуя лукаво, имя Ричарда как главного заказчика убийства. В принципе практически все здравомыслящие современники Ричарда хорошо уже тогда осознавали, что под пытками практически любой человек способен сказать всё, что от него хотят услышать, и поэтому не сильно придавали значения этим показаниям попавшегося киллера. К тому же у Ричарда вроде бы не имелось серьёзных мотивов для такого поступка.

Тем не менее политические противники Ричарда всё равно с успехом и невиданным размахом разыграли эту фальшивую карту, раздув всю эту заведомо сфабрикованную историю буквально как мыльный пузырь. В результате разгоревшейя травли Ричарду пришлось в срочном порядке искать себе прибежище якобы у себя на родине в Нормандии.

Однако по дороге туда он был перехвачен якобы австрийским (на деле, как мы это уже знаем, александрийским) герцогом Леопольдом. Если отбросить первую часть этого фиктивного имени, то остаток «Польд» легко сопоставляется с хорошо известным нам Филиппом. Ну, а начало этого составного имени «Лео» родственно и созвучно на некоторых европейских языках со словом «лев».

В этой связи сразу же всплывает в памяти имя римского папы Льва, пустившего вандалов и их короля Гейзериха в Рим. Так что, как видите, все концы очень даже неплохо сходятся, что даёт ещё одно основание в лишний раз убедиться, что мы по-прежнему на правильном пути.

Но на самом деле каноническая фигура Конрада Монферратского является лишь плодом недоразумения и недостаточной осведомлённости средневековых хронистов, где определённо перепутаны и слиты воедино два разных человека, умерших приблизительно в одно и то же время лишь за малой разницей. Ведь, как мы знаем, на самом деле исторический прообраз ветхозаветного Амнона вовсе не был способен претендовать на титул короля Иерусалима. На такое мог замахнуться тогда один лишь Иван Калита, одно из прозвищ которого искажено здесь как Конрад.

Добавлю к этому, что начальная часть топонима «Монферрат» тоже несколько созвучна с библейским именем Амнон, если учесть особенно тот факт, что оба этих имени, дошедших до наших дней лишь в результате определённых стараний католических монахов эпохи инквизиции, обязательно должны сильно искажать оригинальное звучание.

  § 7.3. Бегство Энея

Эней – сын Анхиса и Афродиты. Как видим, имя Афродита уже, можно сказать, повторно встречается в качестве имени матери. А вот в имени отца – Анхис – снова узнаваем топоним Агридженто. Конечно же сицилийский граф Агридженто на самом деле не был биологическим отцом Александра. Но погрешность Гесиода – автора этих сведений, – на мой взгляд вполне простительна, поскольку здесь всего лишь с отцом перепутан фактический воспитатель и наставник. А знаете где родился Эней? Оказывается на горе Иде – там же, где оказался Парис в своём младенческом возрасте. Только если Париса вскормила там медведица, то Энея уже – горные нимфы, причём почти одновременно; ведь Эней с Парисом были чуть ли не одногодки. Так или иначе, но обоим им, получается, не совсем повезло со своими родителями.

Известно также и имя жены Энея – Креуса. А если вдруг озвучить такое имя как Ярославна несколько иначе, в виде ещё одного возможного разночтения – Гарославна, то, как видим, эта биографическая деталь тоже неплохо сходится.

Бегство Энея.

Аполлодор среди прочего авторитетно заявляет, что из осаждённой Трои будто бы удалось спастись одному только Энею вместе с его флотилией галер, которой удалось беспрепятственно просочиться сквозь вражеские оцепления. Просто Эней, как оказалось, был настолько популярен в народе, что ахейцы, осаждавшие Трою, его пропустили. Отмечу сразу, что эти сведения не подтверждаются в явном виде ни одним другим источником. Тем не менее я всё-таки предлагаю рассмотреть эту сцену чуть подробнее по причинам, которые станут вскоре более понятными.

Мы уже давно выяснили например, что каноническая легенда об основании Рима на самом деле повествует об основании анатолийского Парижа. Поэтому мы обязаны всегда быть готовыми к подобным сюрпризам. В настоящий момент, думается, уже давно стало очевидным, что Аполлодор в этом отношении ничем не лучше? Ведь, насколько нам стало известно из имеющихся материалов, Александр никогда не убегал из Трои – просто в то время ещё не назрела такая необходимость. Вместо всего этого в рассматриваемое нами сейчас время он базировался в Анатолии. И вполне логично предположить, что местом резиденции он избрал себе Париж или же Плесков, если по-вендски. Даже наверное не сам город у подножия горы, а расположенный поблизости высокогорный замок, основанный много лет назад ещё царём Испором в качестве его резиденции.

Но только вот вряд ли Александр был таким домоседом, чтобы царский указ о его аресте застал его дома. Очень похоже на то, что в этот момент времени армия Александра занималась осадой эвбейских Афин. Задача, надо отметить, непростая, поскольку греческие пороховые гранаты по-прежнему оставались довольно-таки мощным и эффективным видом оружия. Эта технология, кстати говоря, на века обеспечила спокойное и безопасное существование всей Греции. А теперь вот настал момент истины, когда огнестрельное оружие должно было со всей убедительностью доказать своё полное превосходство. Так что можно тут наверное сказать, что это была поистине эпохальная битва.

Несмотря на огромную популярность Александра, царский указ всё равно не был пустым звуком даже для самых ближайших его сподвижников. Ведь все они были поставлены перед весьма непростым выбором. И понятно, что подавляющее большинство офицеров не желало вступать в открытую и бесперспективную притом конфронтацию с ордынской администрацией. Тем не менее всё равно нашлись самые верные и преданные люди, добровольно согласившиеся остаться с Александром и поставившие себя тем самым неповиновением верховной царской власти в качестве мятежников и бунтарей.

Пользуясь всеобщим смятением, сторонники Александра быстро без лишнего шума снарядили несколько боевых кораблей прямо на глазах у опешившего войска. Тем не менее открыто противопоставлять себя Александру никто не дерзнул, и флотилия беглецов почти беспрепятственно пустилась в свой путь неизвестно куда. Однако всеобщее оцепенение от всего происходившего не могло продолжаться слишком уж долго.

За беглецами тут же увязалась погоня, и их судьба буквально висела на самом тонком волоске. Но тут так кстати разыгрался шторм невиданных размеров, где, согласно Аполлодору, гребни морских волн буквально уходили в небо, а в промежутках между этими волнами обнажалось морское дно. Как это ни странно может показаться на первый взгляд, но этот шторм полностью разметал корабли преследователей, разрушив их буквально в щепки, тогда как Энею с его сопровождением удалось каким-то загадочным образом спастись без сколько-нибудь значительных потерь. Аполлодор, естественно, объясняет такую странную выборочность стихии вмешательством богов, но нас с Вами такое объяснение по понятным причинам устраивать не может.

Не находите ли, что описанная выше живописная сцена морского шторма слишком уж напоминает цунами? Ведь известно, что цунами в отличие от обычных морских волн, порождённых в первую очередь ветром, представляют серьёзнейшую опасность лишь вблизи берега или вообще на мелководье, тогда как в открытом море на значительной глубине они практически неощутимы для мореплавания. Понятно, что беглецы успели удалиться чуть дальше в открытое море по сравнению со своими преследователями, что в конечном счёте и могло спасти флот Энея от полного разрушения стихией за исключением разве что нескольких судов, находившихся в этот момент в самом арьергарде флотилии – ближе всего к берегу.

Это, пожалуй, как бы не единственное сообщение, идущее почти что в унисон с общеизвестными платоновскими свидетельствами о тектонической активности. Правда, картина, описанная Платоном, несколько отличается от того, что нам сообщает Аполлодор; в частности у Платона нет ни малейшего намёка на цунами, хотя фактически они обязательно должны были образоваться сразу же вслед за погружением в море изрядного участка береговой суши вместе с легендарной Атлантидой.

А у Аполлодора в свою очередь нет ни единого намёка о погружении части берега в море. Всё это конечно же может означать, что два вышеупомянутых автора сообщают нам о двух совершенно разных землетрясениях, которых сближает только то, что произошли они как раз во время какого-то сражения, и от них серьёзно пострадала как осаждающая сторона, так и защитники. Однако надо при этом отметить, что на исход сражения этот природный катаклизм всё равно не повлиял. Можно было бы на этом остановиться, если бы крупные землетрясения были совершенно обыденным явлением в природе. На самом же деле – это достаточно редкий катаклизм равно как и крупное, можно сказать эпохальное, сражение в истории. И вероятность повторного совпадения таких событий по времени настолько ничтожна, что её можно было бы смело приравнять к нулю.

Александрийский маяк. Реконструкция.

Поэтому остаётся открытым лишь вопрос о доверии к платоновским и аполлодоровским свидетельствам одновременно, которые почему-то в явном и недвусмысленном виде не подтверждены другими известными нам источниками. Нет, в анналах истории есть конечно же кое-какие сведения о землетрясениях, в частности разрушивших среди прочего два таких чуда света как александрийский маяк и колосс милосский. Впрочем это по мнению академика Фоменко одно и то же чудо света, известное также и из ветхозаветных источников как вавилонская башня, смешавшая некогда все языки людей.

Любопытно в этой связи было бы поискать какие-нибудь археологические следы платоновской Атлантиды на дне пролива Эврипа в самой непосредственной близости от греческой Халкиды. Между прочим самое узкое место этого пролива составляет что-то порядка 38 м, и там сегодня переброшен мост с одного берега на другой. Очень даже вероятно, что до землетрясения на этом месте вообще была суша. В этом случае остров Эвбея ещё сравнительно недавно представлял собой крупный полуостров, отколовшийся впоследствии от материка.

Пропустим все дальнейшие странствия и злоключения Энея в Средиземном море, раз уж эти подробности не слишком уж принципиальны для нашего расследования. Просто гораздо важнее здесь установить конечную точку на географической карте, где Эней в конце концов нашёл себе пристанище. Только сразу оговорюсь, что путь в Палермо в данной ситуации тоже был заказан. Ведь не для того же пришлось столь спешно убегать от своего собственного войска, чтобы снова угодить в аналогичную ловушку на Сицилии?

В этом отношении разные канонические источники крайне противоречивы. В частности, согласно эллинской версии, Эней после падения Трои остался в Троаде (понятно, ведь с канонических позиций Троя тогда уже перестала существовать) и впоследствии властвовал над троянскими народами. Как увидим дальше, нечто такого рода в биографии Александра тоже будет. Но здесь тем не менее пропущен очень даже значительный хронологический промежуток времени. Вместо этого некоторые другие источники называют Эпир и Фессалию, но это к сожалению тоже совсем не то, что мы ищем в настоящий момент. Просто в топониме Эпир равновероятно узнаваем или Париж, или Палермо, а это в обоих случаях уже пройденный биографический этап. Мифическая Фессалия тоже не даёт нам ничего нового, так здесь может прятаться Франция или даже Сицилия. Можно было бы привести здесь наверное ещё с пару десятков фальсифицированных топонимов от разных канонических авторов, но это снова будет нас водить вокруг да около.

Поэтому предлагаю задержаться на мнении Вергилия, согласно которому Эней основал где-то во Фракии город Энеаду, где и задержался на какое-то более или менее продолжительное время. Обратите здесь особое внимание, что название этого города образовано от имени самого Энея. А если учесть, что Эней и Александр – это всего лишь два разночтения одного и того же имени, то к Энеаде сразу же приплюсовывается Александрия египетская, где, напомню, тогда в вавилонском плену пребывал ссыльный отец Александра. Ну а Фракия благодаря этому сразу же превращается в Африку.

В принципе согласитесь – это было с самого начала предсказуемо, когда почти всеми отринутый Александр вдруг попытался найти убежище от преследований у своего собственного отца, которому к тому же к этому моменту времени уже тоже особо нечего было терять. И Филипп, надо отдать ему должное, не отказал Александру в поддержке в столь трудную для него минуту, хотя это укрывательство государственного преступника неизбежно должно было вызвать царский гнев.

  § 7.4. Царица Тамара

Тбилиси. Крепость Нарикала.

Не вполне ясной остаётся пока лишь главная причина всего этого конфликта. Аллегорическое библейское объяснение, где фигурирует имя принцессы Фамарь, само по себе не может восприниматься в буквальном смысле. Да и аполлодоровская наложница Ахиллеса по имени Хрисеида на пару с наложницей Агамемнона Брисеидой, ставшие причиной ссоры между двумя мужчинами, не только не проливают свет на сущность этого события, но даже наоборот существенно затуманивают реальную историческую картину. Однако, опираясь в качестве самой первой зацепки на звучание двух вышеприведённых имён – Хрисеида и Фамарь, – мы всё-таки вправе заподозрить, что к этому делу оказалась каким-то образом причастной грузинская царица Тамара. Впрочем аполлодоровская Брисеида тоже оказалась при делах, так как в этом имени легко узнаваемо родовое имя Багратионов, позволяющее локализовать арену действий в Закавказье.

Само звучание имени Тамара говорит о существовании какой-то скорее всего родственной её связи с Тимуром, что, кстати говоря, с канонических позиций скалигеровской хронологии совершенно немыслимо из-за грубых просчётов с датами. Просто Тамара с этих ошибочных позиций значительно старше Тамерлана. Но мы ведь стоим совсем на других позициях. Таким образом у нас теперь появились некоторые основания заподозрить, что Тамара и в самом деле была родственницей Александра, как это в принципе косвенным образом подтверждает ещё и библия, называя Фамарь сестрой Авессалома. Надо бы ещё отметить, пользуясь случаем, что по академической версии Тамара была современницей Рожера Сицилийского.

Кроме того считается, что династия Багратионов, откуда ведёт свой род эта грузинская царица, происходит от библейского Давида, что даёт нам основания считать её не только родственницей Александра Великого, но и Ивана Грозного одновременно. Этот факт, кстати говоря, косвенным образом подтверждается ещё и библейскими сведениями, где принцесса Фамарь названа дочерью царя Давида. Однако это на настоящий момент всего лишь предварительные предположения, которые потребуют от нас самой тщательной проверки.


Дивная и мужественная повесть о
храбрости и мудрости целомудренной
девицы Динары царицы, дочери иверского
царя Александра.

Тем не менее начать сопоставление фактов всё-таки потребуется наверное с нашей отечественной «Повести о царице Динаре», которая дошла до нас в сборнике различных сочинений, связанных с кругом митрополита Макария, и по-видимому возникла в первой половине XVI века, что мне лично кажется достаточно правдоподобной цифрой в отличие например от канонических датировок правления царицы Тамары. Здесь главной героиней повести является – «иверская» царица, прототипом которой по всей видимомости как раз и была знаменитая царица Грузии Тамара, что почти безоговорочно признаётся даже в канонических академических кругах.

Отмечу сразу, что неизвестный автор этой средневековой повести определённо не был особо осведомлённым человеком своего времени, раз уж отцом принцессы Динары он назвал самого Александра Македонского (в оригинале Александр Мелек). Тем не менее мы всё равно обязаны ознакомиться и с такой пусть и ошибочной интерпретацией. Просто от нас тут требуется помнить, что на самом деле Динаре здесь большей частью приписано то, что на самом деле сделал Александр Македонский.

Сюжет «Повести о царице Динаре» крайне прост, и сводится он в основном к следующему: некий безымянный персидский царь вдруг требует от молодой иверской царицы подчинения и покорности, но она наотрез отказывается. Разъярившись, «персин» идёт на Иверскую землю. Вельможи Динары при этом в великом страхе колеблются, но царица воодушевляет свои войска и обещает отдать завоёванные персидские сокровища в монастырь богоматери. Когда подошли персидские полки, царица вдруг «возопи гласом великим», и персы будто бы от этого приходят в неимоверный ужас и в панике разбегаются. Разогнав персов, царица честно исполняет своё обещание – раздаёт сокровища «в домы божиа» – и много лет после этого благополучно царствует.

Эти сведения наверное для начала следует слегка прокомментировать, опираясь на данные нашего расследования. Ведь после депортации франков из Азии в западную Европу персами стали время от времени называть аланов, занявших восточную часть территорий бывшей азиатской Франции, что соответствует современному Ирану, Афганистану, Таджикистану и Пакистану. Так что, как видите, некоторая причастность библейского Амнона к этому делу подтверждается ещё и московской «Повестью о царице Динаре».

Кроме этого, практически весь Кавказ после депортации большей части готов из Азии автоматически приобрёл статус спорных земель между пресловутыми аланскими персами и македонскими турками-анатолицами Александра. Так что тут и в самом деле просматривается некий конфликт из-за господства на спорных территориях, который в конце концов, похоже, приобрёл вид открытого вооружённого противостояния с применением к тому же обеими враждующими сторонами огнестрельного оружия.

Плюс к этому думается всем должно быть очевидно, что не своим собственным «гласом великим» отпугнула царица Динара персов, а слаженными залпами из орудий. Ведь нельзя забывать, что «Повесть о царице Динаре» в своё время тоже прошла через довольно-таки жёсткий фильтр романовской цензуры, что не могло ничем не отразиться на интерпретации изложенных там исторических фактов. Поэтому нам потребуется привлечь ещё и другие доступные свидетельства, чтобы попытаться разобраться с некоторыми обстоятельствами, сопутствовавшими этому пока предполагаемому конфликту интересов.


Царица Тамара.
Фреска из монастыря Вардзиа.

Но каноническая легенда о царице Тамаре, как оказалось, не менее сомнительна, чем все остальные аналогичные сведения на эту тему. Согласно таким свидетельствам, первым мужем Тамары выступает русский (!) князь Георгий, которому Карамзин даже ухитрился найти достойное место в вымышленной им же самим плеяде отечественных правителей, совершенно безапеляционно объявив его сыном Андрея Боголюбского Юрием. Но в рамках нашего расследования такое сопоставление по очень многим причинам смотрится более чем абсурдно, поэтому нет особого смысла задерживаться на этой отсебятине, полностью высосанной из пальца придворным романовским историком.

Тем не менее надо отметить тут, что имя Георгий и в самом деле достаточно созвучно с именем Конрад, тогда как вторая часть его имени – Монферратский – могла появиться в результате его успешных завоеваний в Армении, которую фактически надо наверное отождествить с Эрманарихом. Или, говоря другими словами, всё это следует воспринимать так, что Закавказье незадолго перед этим было отвоёвано у Эрманариха средневековыми осетинами, позволив тем самым последним позаимствовать в общем-то чужой этноним – ирон. И очень похоже, что осетины тогда перенесли свою столицу предположительно в Ереван.

Но в конце концов этот брак Тамары всё равно был расторгнут – по словам грузинского летописца, вследствие творившихся князем бесчинств. В результате этого бывший супруг вдруг стал её непримиримым врагом и с большим греческим войском двинулся из Константинополя в Грузию для возвращения потерянного престола. Удивительно, но историки даже не пытаются вдуматься во всю нелепость обрисованной ситуации: с какой это стати Константинополь вдруг поддержал чужие притязания, если с не меньшим успехом мог завоевать Грузию самостоятельно? Несмотря на то, что к мнимому русскому князю примкнули некоторые областные грузинские правители, он всё равно был каким-то образом разбит Тамарой и навсегда куда-то исчез после этого без вести, буквально как корова языком слизала.

Зато новый брак Тамары со своим другом детства осетинским царевичем Давидом Сосланом (Сицилийским?) оказался уже более удачным. В эти годы Тамара открывает наступательную политику и зачем-то завоёвывает среди многого прочего ещё и Эрзерум, который, надо особо отметить, был завоёван ещё её первым супругом Георгием. Хотя в звучании этого извращённого фальсификацией топонима узнаётся Ереван.

Как видим, каноническая картина грубейшим образом искажает реальные события прошлого, но историческая правда всё равно отчётливо просвечивается. Всё говорит за то, что на самом деле первым, но никак не вторым, супругом Тамары стал этот подвассальный Орде осетинский князь, имя которого сейчас уже трудно будет установить наверняка. Поэтому предлагаю его называть для определённости Ясином, как в средние века называли всех осетинов без разбору. Но отношения этих двух супругов почему-то так и не сложились, что и привело к скорому расторжению этого брака де-факто. Из других источников увидим, что Ясин попросту подыскал себе вместо неё другую женщину где-то на стороне (предположительно в румынском Риме), где и поселился преспокойно с ней под одной крышей, напрочь позабыв про существование своей первой жены.

Тем не менее это не помешало ему по-прежнему претендовать на всю Грузию целиком как на свою личную собственность, с чем Тамара была категорически несогласна. Надо признать, что кроме разве что поруганной женской гордости у неё не было ни малейшего шанса на успех в предстоящем военном противостоянии ордынскому огнестрельному оружию. И в конце концов ей всё равно пришлось бы так или иначе навсегда расстаться Грузией, если не с жизнью вообще. Но к счастью её столь могущественный родственник Александр вдруг решил заступиться за неё, рассчитывая наверное тогда, что ордынская администрация всё-таки примет его сторону в ущерб темнику Ясину. И результаты не заставили себя долго ждать – Александр лично прибыл в Грузию вместе со своим оккупационным войском.

Ясин попытался было противопоставить этому свою собственную армию, вторгшись в Закавказье, но куда там?! Эти потуги не только не привели ни к чему хорошему, но в итоге он лишился ещё и Армении, стремительно оккупированной македонцами. Но и этого оказалось мало, поскольку в конце концов он в ходе этой кампании лишился ещё и собственной жизни при невыясненных обстоятельствах.


Обратите внимание, что скорее у Тамары в данной ситуации, чем у Александра, имелись достаточно веские основания, чтобы обратиться к услугам асасинов и стать тем самым заказчицей убийства своего бывшего мужа. Да и не совсем уж по-мужски и уж тем более не по-геройски такое, согласитесь. Но её по каким-то причинам всё равно не обвинили в этом; во всяком случае нам ничего такого неизвестно. Просто смотрится всё это так, что политические противники Александра, обеспокоенные наверное чрезмерно быстрым ростом его авторитета и популярности, с помощью интриг и наветов в конце концов добились своих низменных целей. Хотелось бы ещё чуть лучше узнать личную роль Александра Македонского в этом вооружённом конфликте между аланами и иверцами.

«Вторая книга царств» в частности сообщает по этому поводу, что «Авессалом взял Фамарь к себе». В некоторых источниках можно найти аналогичные намёки насчёт того, что Грузия была попросту присоединена к Анатолии, попадая тем самым под её защиту и покровительство де-юре. Однако ордынская администрация не одобрила этот поступок Александра, заняв позицию иранцев; ведь Тамара всё-таки была законной супругой Ясина, что и давало возможность последнему претендовать на эту часть Закавказья.

Особо следует подчеркнуть, что самоназвание Грузии раньше звучало как Георгия, что должно самым естественным образом ассоциироваться с именем некого пока неизвестного нам Георгия. Именно поэтому я недавно отвергнул имя Георгий в качестве подходящей кандидатуры на имя первого мужа Тамары. Думается, что многие уже догадались, куда ведут следы? Ведь это имя в таком своём звучании вполне созвучно имени Рожер, особенно, если рассматривать итальянское разночтение этого же имени – Ругеро. Так что мы вправе воспринимать все эти три имени – Георгий, Рожер и Ругеро – всего лишь как разночтения одного и того же имени.

Впрочем, надо бы приплюсовать сюда же ещё и имя Григор, которое я предложил недавно для замены романовского Гвидона. Думается, понятно теперь, что у Тамары были все основания в благодарность назвать свою страну в честь своего героического победоносного родственника, давшего ей защиту и покровительство в весьма трудный для неё момент. Кроме того это был весьма мудрый политический шаг Тамары, так как аланы, посягая на княжество с таким названием, теперь уже автоматически бросали вызов самому Александру Великому.

  § 7.5. Георгий Победоносец

Георгий Победоносец.
Новгород, якобы XIV в.

Согласно общепринятому мнению бывшее самоназвание Грузии – Георгия – происходит этимологически от Георгия Победоносца, который, кстати говоря, давно уже канонизирован в качестве святого великомученика современной христианской церковью. Давайте тогда разберёмся, есть ли реальная историческая почва под этим весьма распространённым мнением?

Каноническая легенда о Георгии Победоносце обросла, конечно же, со временем множеством весьма сомнительных и беспочвенных фантазий. Но, как бы там не было, стержнем этой легенды всё равно остаётся так называемое «Чудо Георгия о змие».

Сюжет этого сказания сравнительно прост: в озере близ одного горного города, неизвестного нам из-за противоречивости различных источников, некогда завёлся змей, нападавший на людей. Правил этим неизвестным городом безымянный царь, «грязный идолопоклонник, беззаконник и нечестивец, беспощадный и немилосердный к верующим во Христа». Народ, напуганный чудовищем, пришёл к нему, а царь предложил составить список горожан и по очереди отдавать своих детей на растерзание змею, пообещав, когда придёт его очередь, отдать на смерть и свою собственную дочь. Когда очередь наконец подошла, царь «нарядил свою дочь в пурпур и виссон, украсил золотом и драгоценными камнями, и перлами» и повелел отвести к змею. Но змею на этот раз не повезло, как снег на голову свалился Георгий, который бесстрашно «устремился на коне своём на змея, потрясая копьём и, ударив змея с силою в гортань, поразил его и прижал к земле; конь же святого попирал змея ногами». Заканчивается эта сказка тем, что весь народ как один, поражённый таким невиданным чудом, сразу же без раздумий переметнулся из язычествав христианство. Аллегоричность интерпретации этих событий не вызывает ни у кого никаких возражений; и даже богословам приходится постоянно объясняться по этому поводу.

Жаль только, что каноническая легенда почему-то не называет имя спасённой принцессы. Однако не беда – ведь существует ряд сходных мифических сюжетов: например Зевс побеждает Тифона, имевшего на затылке сто драконовых голов, Аполлон тоже одержал победу над драконом Пифоном, а Геракл – над Лернейской (иранской?) гидрой. Кстати говоря, Геракл – это снова по звучанию тот же самый Георгий, а Аполлон – Александр.

Но наиболее близким по сюжету к «Чуду Георгия о змие» является на мой взгляд миф о Персее и Андромеде: Персей побеждает морское чудовище и спасает царевну Андромеду, отданную на съедение монстру. Здесь в имени Персея вообще без всякого труда сразу же узнаётся аполлодоровский Парис, тогда как в имени Андромеда – несколько искажённая Тамара; видимо средневековый сказитель по ошибке смешал тут два имени – Александр и Тамара – в одно.

Всё это обилие романтических дубликатов говорит о том, что этот поступок непобедимого Александра Великого, дерзнувшего пойти поперёк официальной непререкаемой воли ордынской администрации, вызвал тогда широчайший общественный резонанс во всём средневековом мире. Надо добавить к этому, что, судя по всему, имя Георгий как раз в это время стало нарицательным сначала наверное в средневековом румынском языке, откуда оно чуть позже перекочевало и в другие языки. Я имею ввиду здесь в первую очередь слово «герой», которое на мой взгляд должно этимологически происходить как раз от этого имени. Да и широко распространённое вплоть до наших дней, можно сказать, обще-европейское имя Виктор, означающее на латыни победителя или по-другому – победоносца, как раз и должно по моим личным соображениям истекать оттуда же.


Эпизоду, связанному с попиранием змея конём Георгия, христианская церковь почему-то придаёт особое значение, хотя, как мы сейчас увидим, реальная подоплёка этих событий уже давно утеряна за давностью лет. Просто в биографии Ричарда Львиное Сердце есть один любопытный эпизод, когда его привёл в ярость якобы австрийский штандарт, подвешенный над домом его союзника герцога Леопольда. Ричард, увидев такое «безобразие», повелел немедленно сорвать этот флаг и бросить его в грязь, причём герцог Леопольд по каким-то невыясненным причинам даже не смог Ричарду воспрепятствовать в этом деле.

Всё это выглядит несколько обескураживающе даже в глазах ортодоксов, так как Ричард и Леопольд находились практически на одном и том же иерархическом уровне, что вроде бы не давало никому из них никаких существенных преимуществ друг перед другом. К тому же они были равноправными союзниками. Кстати говоря, этот поступок Ричарда ему впоследствии аукнулся, когда он оказался в плену, где ему инкриминировали среди прочего ещё и оскорбление Австрии.

Однако в свете нашего расследования, согласитесь, всё постепенно становится на свои места, и разумная мотивация этого поступка Ричарда с чужим флагом теперь уже стала ясной и обоснованной. Ведь на самом деле это определённо флаг осетинов, а не австрийцев, красовался над дворцом княгини Тамары или же прямо над входом в город тогда, когда Александр Македонский появился там со своими полками. Просто осетинский флаг в канонических источниках вдруг трансформировался в австрийский – звучит и в самом деле достаточно сходно.

Поэтому эмоциональный взрыв Александра в данном случае вполне предсказуем – просто не смог удержаться от соблазна, чтобы демонстративно не втоптать копытами коня в грязь этот ненавистный всем флаг. Предположу даже, что на этом флаге как раз и был изображён тот самый пресловутый змий, гортань которого Александр мог символично пронзить своим копьём, что и породило впоследствии «Чудо Георгия о змие». Как сами видите, от былой аллегоричности теперь почти-что ничего не осталось, и легенда тем самым приобретает вполне реальную, хотя и несколько романтическую при этом, окраску.

Очень похоже , что у Александра сразу после этого завязался какой-то относительно непродолжительный роман с иверской княгиней Тамарой. Ведь не зря же некоторые грузинские средневековые источники называют Георгия в качестве мужа Тамары. Правда они определённо перепутали при этом естественную очерёдность событий, превратив по какому-то недоразумению Георгия в первого мужа, а не во второго.

В канонической биографии Рожера Сицилийского тоже буквально вскользь сообщается о неком кратковременном браке последнего с Сибиллой, дочерью Гуго Бургундского, которая будто бы на следующий же год умерла при родах. Не хочется слишком уж долго задерживаться на канонических сведениях, которым естественно грош цена, но звучание фальсифицированного имени Гуго Бургундского позволяет всё-таки ассоциировать этот эпизод с Грузией вообще и родом Багратионов в частности. При этом каноническое имя Сибилла конечно же, надо признать, практически ничем не пересекается с по звучанию с Тамарой, но зато достаточно созвучно самоназванию Грузии – Сакартвело.


Этот же самый эпизод со сброшенным флагом имеет своё своеобразное отражение и в биографии Шемяки. Только здесь лукавый фальсификатор подменил родовое имя Багратион на топоним Вологда. Итак Шемяка неизвестно зачем вдруг отправился к Вологде, после чего к нему из своего монастыря пришёл святой Григорий Пельшемский (персидский) с целью обличения, так как у него были свои собственные виды на Вологду. Критика этого святого настолько разгневала Шемяку, что он распорядился в горячности сбросить Григория «с помоста». Правда при этом Григорий всё равно остался жив.

Как это легко догадаться, источником этих сведений является каноническое житие соответственного«святого». А вот в романовских источниках Ясин выступает под фальсифицированным именем Семёна Морозова, в звучании которого узнаётся второй муж Тамары – Сослан. В то же самое время в звучании мнимой фамилии – Морозов – очень легко найти откровенное созвучие с топонимом Монферрат. Между ним и Шемякой произошла какая-то смутная ссора, в результате которой Морозов был убит кем-то «в набережных сенех», а Шемяке из-за этого пришлось в свою очередь «въструбивше» бежать в Кострому, спасаясь от жестокой расплаты князя Юрия (т.е. Грозного). Если только вспомните, название Александрия уже повторно подменяется Костромой, из чего можно даже допустить подлинность данного топонима применительно к Александрии в качестве одного из возможных разночтений.

  § 7.6. Ясон и Медея

Медея, убивающая своих сыновей.

История взаимоотношений между Тамарой и её первым супругом гораздо лучше освещена в общеизвестном мифе, где среди прочего описывается поход аргонавтов за так называемым золотым руном. Только здесь её муж выступает уже под именем Ясон, хотя это практически одно и то же по звучанию, что и предложенный мною Ясин. Только вот Тамара оказывается здесь почему-то переименованной неизвестным эллинским мифотворцем в Медею. Интересно даже, кому это пришло в голову в этом имени поменять местами буквы «М» и «Д»? Ведь если восстановить естественный порядок букв, то в таком имени как Демея нетрудно будет узнать и саму Тамару.

Тем не менее надо отметить, что в данном случае основная арена действий этого мифа разворачивается в Закавказье – в частности в Колхиде, что, казалось бы, почти в точности соответствует исторической правде, восстановленной нами чуть выше. Но такое мнение немного скороспелое, и вскоре мы получим новые сведения, заставляющие несколько иначе локализовать арену действий этого мифа.

Кстати говоря, изначально Геракл – фактически, надо полагать, Георгий – тоже был вовлечён в качестве участника этого похода в Закавказье, но по ходу военной кампании ему пришлось отвлечься якобы на амазонок. Не хочется сильно отвлекаться от намеченной темы из-за мифических амазонок – так тут со всей определённостью извращён топоним Анатолия. При этом по мнению некоторых авторов Геракл некогда правил в Калабрии, что, заметьте, очень даже неплохо стыкуется с нашими данными.

Знакомство Ясона с принцессой Медеей произошло уже в Колхиде, где правил тогда её отец Ээт. Разные авторы по-разному интерпретируют события, развернувшиеся в Закавказье. Наиболее правдоподобно всё это выглядит по версии, излагаемой в поэме Валерия Флакка: Ээт потребовал от Ясона, чтобы тот помог ему в войне против брата Перса – напомню, это уже не первый случай, наблюдаемый нами, когда Эрманарих и россов именуют франками (в данном случае – персами).

Хотя более популярной является версия, где грузинский царь согласился отдать золотое руно лишь в том случае, если Ясон запряжёт в плуг медноногих изрыгающих пламя огромных быков – дар Гефеста; в имени этого бога можно без особого труда узнать Августа. Впрочем в медноногих огнедышащих быках тоже легко узнаются боевые пушки средневековья. Так что Ясон, получается, в действительности помог Ээту лишь артиллерийской поддержкой, надо полагать, для защиты от нападения причерноморских готов тервингов – просто других реальных противников на данный исторический момент поблизости не видно.

Самым скользким местом в этом мифе, всегда вызывавшим всеобщее недоумение, является золотое руно, которое с таким завидным упорством стремился заполучить Ясон. Всё дело тут в том, что считать руном? Нам с детских лет забивают голову, что это так дескать называется овечья шкура. Но только вот это слово почему-то неупотребительно в русском языке, и если уж оно и используется, то исключительно в контексте мифа об аргонавтах. Так может быть так было не всегда? А вдруг это слово некогда было более распространённым в русском языке? Тогда пожалуйста процитируйте мне хоть один фрагмент откуда угодно, где слово «руно» фигурирует отдельно от эллинской мифологии. Похоже, тут ситуация в точности такая же, как с калитой и пращей – кто-то и когда-то злонамеренно подменил исконный смысл слова.

И что-то мне подсказывает, что руном тогда называли некий рунический текст. Но только вот, что это за текст? Тогда напомню, что в той битве, где погиб ветхозаветный царь Саул и большинство его сыновей, ковчег завета временно перешёл филистимлянам (т.е. византийцам). Тогда кем же был царь Ээт – отец Медеи? Автоматически получается, что это был сам Фердинанд, а Колхидой тогда в мифе назван Константинополь.

Если снова вернуться к ветхозаветным текстам, то филистимляне после нескольких мытарств, постигших их, решили от греха подальше вернуть ковчег завета, дабы умилостивить бога. Приблизительно та же самая ситуация с мытарствами, исходившими в самую первую очередь от аргонавтов, случилась и с мифическим царём Ээтом. Разница лишь в том, что золотое руно было отдано отнюдь не добровольно, и аргонавтам пришлось его похитить, в чём им, к слову говоря, поспособствовала Медея. Как бы там ни было, но аргонавтам пришлось в конце концов спасаться бегством, где к ним примкнула и сама Медея, став впоследствии женой Ясона.

Но с емейная жизнь Ясона с Медеей в конце концов всё-таки не сложилась. Когда Ясон вдруг решил вступить в свой новый брак с дочерью царя Креонта – Главкой (другой вариант – с Креусой), возмущённая изменой Медея прислала в дар новобрачной отравленное свадебное одеяние, и та умерла в страшных мучениях, примерив на себя подарок. А своих малолетних сыновей от Ясона – Мермера и Ферета – Медея тоже зачем-то убила прямо на глазах у Ясона, а сама после этого унеслась на колеснице, запряжённой крылатыми конями (другой вариант – драконами). А сам Ясон по одной из версий вскоре был убит в святилище Геры в Аргосе, что в совокупности очень даже неплохо согласуется с нашей картиной реконструкции этих событий.

Кстати, для сравнения: Конрад Монферратский был убит в Тире, когда он ехал верхом по одной из улиц. А теперь сравним этот топоним по написанию, а не по звучанию, с его аналогом из эллинской мифологии. Как это отчётливо видно, фальсификатор в данном случае лукаво воспользовался тем, что буквы «Т» и «Г» крайне близки в написании как в кириллице, так и в эллинском алфавите, и эту подмену легко можно было бы оправдать ошибкой переписчика. Но где же всё-таки могло состояться на деле это убийство? На мой взгляд здесь логично было бы предположить, что канонический топоним Тир подменяет собой Тбилиси.

Подтверждение такой локализации косвенным образом содержится ещё и в контексте биографии Шемяки. На всякий случай напомню тут, что князь Морозов был убит в каких-то «набережных сенех». Сразу же бросается в глаза очевидная и довольно-таки прозрачная подстава романовского фальсификатора, подменившего самую первую букву топонима Тбилиси на «Н».


Думается, многих уже насторжило столь откровенное созвучие между именами Креуса и Крисеида. Впрочем, приплюсуем сюда в список созвучий и топоним Грузия. К тому же с выявлением второй жены Ясона у нас автоматически появляется и вторая фигурантка женского пола – в точности, как об этом свидетельствует Аполлодор. И что же из всего этого вытекает принципиально важного для нашего расследования? Оказывается, очень даже много.

Во первых получается, что Тамара Багратион отнюдь не была потомственной грузинской принцессой, как это традиционно принято считать. Вместо этого она на самом деле была византийской принцессой, а отцом её при этом был сам Фердинанд. По звучанию можно сделать вполне обоснованное предположение, что родовое прозвище Багратион как раз и происходит от этого имени. В принципе об этом можно было уже давно и так догадаться, исходя хотя бы из столь откровенного созвучия этих двух имён. А тут ещё нам подвернулось прямое подтверждение этому. Отметим ещё для себя немаловажный факт, что Тамара, будучи урождённой византийкой, была возможно с самого своего рождения христианкой.

Во вторых настоящей потомственной принцессой Грузии тогда была совсем другая женщина. Современный русский язык один из немногих сохранил архаичное название Грузии. И это, надо признать, большая удача для нашего расследования, позволяющая с полной уверенностью восстановить неискажённое имя этой грузинской принцессы – Груза. Именно ей и было суждено стать второй женой осетинского темника Ясина. Так что две аполлодоровские наложницы – Брисеида и Хрисеида – теперь уже в полном сборе.

Кстати, обратите внимание, грузинские источники не так уж и сильно путают, называя осетина Давида в качестве второго мужа Тамары, с которым она жила душу в душу. Путают они лишь там, где приписывают Тамаре это замужество. Или, говоря другими словами, они ошибочно путают Тамару с княгиней Грузой.

Но только вот куда подевалась Тамара после разрыва отношений со своим мужем? Обычно в таких случаях в средние века постылые жёны пожизненно ссылались в какой-нибудь женский монастырь. Но Тамара была слишком уж высокородной для осетинского темника, чтобы вот так поступить с ней. Предположу, что княгиня Груза в поисках выхода из затруднительного положения сама предложила Тамаре как бы поменяться с ней местами – Тамара дескать пусть занимает княжеский дворец в Иверии, пока молодожёны располагаются где-то в другом месте. Ведь в любой момент при необходимости можно будет всё вернуть на свои места. По крайней мере так самонадеянно мыслила княгиня Груза, несколько неадекватно расценивая свою истинную популярность у себя на родине в Закавказье.

Всё говорит за то, что, только очутившись в Иверии, Тамара сразу же развернула самую кипучую мессионерскую деятельность, пропагандируя там тогда ещё совсем молодое христианство, не опорочившее ещё себя фальсификацией истории. И сторонников Тамаре в этом деле нашлось там немало, что наверное свидетельствует о её врождённом таланте убеждения. Однако не могло такого случиться, чтобы не вычленилась и религиозная оппозиция, ратовавшая за старый порядок. И таким оставалось взывать к княгине Грузе, как к главному гаранту древних дедовых устоев.

В конце концов это не могло не переполнить чашу терпения и самого Ясина, которого каждый раз в таком случае упрекали в его неспособности утихомирить свою прежнюю супругу. Ну, а дальнейший ход событий нам уже и так хорошо известен из других источников. Отмечу лишь, что Тамара стала основательницей новой династии Багратионов. Более чем вероятно, что у потомков этого рода до сих пор течёт кровь Фердинанда и Александра Великого одновременно.

  § 7.7. Амнистия

Эту тему с грузинской княгиней Тамарой конечно же нельзя назвать полностью исчерпанной, поскольку при желании в канонических анналах можно найти множество дубликатов этих самых событий. Однако истинная историческая картина к настоящему моменту, думается, неплохо прояснилась, что даёт нам полное право продолжить наше расследование, и проследить дальнейшую судьбу императорского сначала зятя, а позже – шурина, Александра, которому, как увидите, удалось своей ратной славой и истинным благородством души вполне заслуженно затмить всех своих могущественных родственников по линии супруги.

И сказал царь (Давид – Авт.) Иоаву: вот, я сделал [по слову твоему]; пойди же, возврати отрока Авессалома. И встал Иоав, и пошёл в Гессур, и привёл Авессалома в Иерусалим. И сказал царь: пусть он возвратится в дом свой, а лица моего не видит. И пошёл Авессалом в свой дом, а лица царского не видал.

...

И оставался Авессалом в Иерусалиме два года, а лица царского не видал.

Вторая книга царств. Глава 14.

Ситуация, думается, вполне ясна – одно место египетской ссылки поначалу сменилось другим. Только теперь уже Александр оказался непосредственно под присмотром царедворцев; и в первую очередь тут упомянут бывший тёмник Донской в качестве если и не главного надсмотрщика, то хотя бы наставника. Этот темник, напомню, стабильно выступает во «Второй книге царств» почему-то под именем Иоав. Последний, кстати говоря, должен пребывать к этому моменту в довольно-таки преклонном возрасте, будучи участником и героем Куликовской битвы, со дня которой к рассматриваемому нами моменту времени должен был миновать далеко не один десяток лет.

Как и следовало ожидать, в канонической биографии Ричарда Львиное Сердце тоже существует дубликат этих событий, так как Ричард был зачем-то перекуплен у австрийского Леопольда германским императором, хотя, отмечу мельком, что Германия появилась лишь при Бисмарке. На деле-то мы уже знаем, что этим перекупщиком должен на самом деле выступать сам Иван Краковский Грозный. Любопытно то, как извратила каноническая легенда о Ричарде главное прозвище Ивана – Грозный. В принципе то же самое мы уже наблюдали его в канонических источниках под именем Гейзериха, так что нет особого смысла ожидать в данном случае чего-то принципиально нового и неожиданного. Просто теперь этот же самый человек назван уже именем Генрих, и всё. Не думаю, что кого-то это сильно удивило.

Само собой разумеется, что в биографии Рожера Сицилийского обязательно должна иметься аналогичная биографическая параллель. Так оно и есть, однако в данном случае два места ссылки незатейливо слились в одно, когда Рожер робко отсиживался бездействуя в Палермо, пока его материковые владения безжалостно разграблялись по очереди сначала папой римским Иннокентием, а затем уже императором священной римской империи Лотарём. Причастность римского папы к ссылке, заметьте, полностью согласуется с нашей картиной реконструкции этих событий. А вот неправомочное использование фигуры Лотаря предлагаю великодушно простить историкам, попросту перепутавшим его с Ярославом. Ведь не впервой уже приходится нам исправлять многочисленные грубейшие ошибки и просчёты академической школы, и с этим пора бы уже давно свыкнуться как с неизбежностью.


Тем не менее годы вынужденного бездействия Александра стремительно приближались к концу. Библия свидетельствует, что Авессалом не слишком долго мирился со своим положением пленника в Иерусалиме и начал может быть от отчаяния, а может просто из озорства, открыто дерзить, и вести себя слишком уж вызывающе для его более чем скромного положения почётного пленника. В частности он, можно сказать, незаслуженно оскорбил почтенного старца Иоава, о чём тот не преминул сразу же доложить царю Давиду, которого этот поступок Авессалома, похоже, весьма позабавил. Но в любом случае от этой новости сердце царя несколько подтаяло, хотя, попади Иоав в другой более неблагоприятный момент, события наверное могли бы развернуться совершенно в другом русле. Однако, забегая немного вперёд, сообщу, что Иоав, похоже, с самого начала весьма симпатизировал Авессалому и хорошо знал при этом, когда и в какой форме надо преподнести Давиду сведения об этих безобидных чудачествах его опального «сына» Авессалома?

И позвал царь Авессалома; он пришёл к царю, [поклонился ему] и пал лицем своим на землю пред царём; и поцеловал царь Авессалома.
Вторая книга царств. Глава 14.

На этом, надо полагать, затянувшаяся опала закончилась как бы сама по себе и Александр был наконец реабилитирован. Причём Александру, похоже, при этом была возвращена его, можно сказать, фамильная вотчина в Сицилии возможно даже вместе с материковыми землями южной Италии, как это произошло в частности с Рожером Сицилийским, который практически сразу же без особого труда восстановил свой контроль на Апеннинском полуострове, как только Лотарь вдруг без видимых причин совершенно неожиданно оставил его в покое. Ну и Ричард Львиное Сердце тоже не слишком уж долго задержался в плену у германского императора Генриха и вскоре был отпущен с миром к себе на родину якобы в Нормандию.

§ 8. Великая смута

  § 8.1. Бегство Давида

Вот при таких обстоятельствах протекли годы вынужденного бездействия Александра Великого и начался совершенно новый этап в его жизни, о котором ветхий завет сообщает нам поистине потрясающие сведения, которые в корне противоречат ложной скалигеро-романовской интерпретации исторических событий.

По прошествии сорока лет царствования Давида, Авессалом сказал царю: «Пойду я и исполню обет мой, который я дал Господу, в Хевроне; ибо я, раб твой, живя в Гессуре в Сирии, дал обет: если Господь возвратит меня в Иерусалим, то я принесу жертву Господу». И сказал ему царь: «Иди с миром». И встал он и пошёл в Хеврон. И разослал Авессалом лазутчиков во все колена Израилевы, сказав: «Когда вы услышите звук трубы, то говорите: Авессалом воцарился в Хевроне». С Авессаломом пошли из Иерусалима двести человек, которые были приглашены им, и пошли по простоте своей, не зная, в чём дело. Во время жертвоприношения Авессалом послал и призвал Ахитофела Гилонянина, советника Давидова, из его города Гило. И составился сильный заговор, и народ стекался и умножался около Авессалома.

И пришёл вестник к Давиду и сказал: «Сердце Израильтян уклонилось на сторону Авессалома». И сказал Давид всем слугам своим, которые были при нём в Иерусалиме: «Встаньте, убежим, ибо не будет нам спасения от Авессалома; спешите, чтобы нам уйти, чтоб он не застиг и не захватил нас, и не навёл на нас беды и не истребил города мечом». И сказали слуги царские царю: «Во всём, что угодно господину нашему царю, мы - рабы твои». И вышел царь и весь народ пешие, и остановились у Беф-Мерхата.

Вторая книга царств. Глава 15.
Авессалом сидит на царстве.

Вслед за этим «Вторая книга царств» повествует о дальнейшей судьбе ковчега завета: сначала Давид решил прихватить его с собой, но по дороге из Иерусалима что-то и почему-то вдруг подвигло его изменить своему первоначальному намерению, и ковчег был возвращён обратно в город, пока Авессалома там ещё не было. Также говорится о том, что гвардейцы Давида, сопровождавшие царя во время его бегства из Иерусалима, подверглись обстрелу близ некого Бахурима (Болгария?).

Само собой разумеется, что обстрел описан в библии несколько иносказательно, хотя реальная подоплёка этих событий вполне узнаваема: «И шёл Давид и люди его своим путём, а Семей (Шишман? – Авт.) шёл по окраине горы, со стороны его, шёл и злословил, и бросал камнями на сторону его и пылью». Естественно, бегство Давида осуществлялось не по суше, как нам это преподносит укоренившаяся традиция, а морским путём. По крайней мере у нас с Вами уже давно не должно остаться ни малейших сомнений на этот счёт, так как здесь идёт речь вовсе не о бедуинах на верблюдах в знойных песках пустыни.

Местом своей новой резиденции Давид выбрал Маханаим, который нам уже давно известен как румынская Мангалия. Осталось только добавить к этому, что вслед за этим Авессалом, вернувшийся из Хеврона с огромной армией, без особых помех вошёл в Иерусалим уже не в качестве пленника, а теперь уже как самый настоящий триумфатор.

Теперь нам потребуется собрать все основные действующие лица из «Второй книги царств», причастные каким-то образом к этому государственному перевороту. Давид с Авессаломом естественно в данном случае не в счёт, поскольку они нам вроде бы и так достаточно хорошо известны. Особого внимания тут пожалуй заслуживает имя хевронского Ахитофела Гилонянина, упомянутого в вышеприведённой библейской цитате, так как этот человек похоже был непререкаемым авторитетом для своего времени: «Советы же Ахитофела, которые он давал, в то время считались, как если бы кто спрашивал наставления у Бога. Таков был всякий совет Ахитофела как для Давида, так и для Авессалома».

Ещё одно библейское имя «Хусий Архитянин, друг Давидов» тоже заслуживает нашего особого внимания по той причине, что он был специально оставлен Давидом в Иерусалиме в качестве шпиона и осведомителя. Для этих целей от него требовалось напроситься на службу к Авессалому сразу же, как только тот займёт город, и докладывать впоследствии обо всём важном священникам Садоку и Авиафару: «Там с ними и два сына их, Ахимаас, сын Садока, и Ионафан, сын Авиафара; чрез них посылайте ко мне всякое известие, какое услышите». Фактически же Хусий стал как бы комендантом Иерусалима ещё до появления в городе Авессалома; и похоже на то, что скорый приход Авессалома не сильно изменил его положение в этом городе.


Несмотря на всю колоритность библейского описания этих событий, создаётся такое впечатление, что «Вторая книга царств» не договаривает что-то чрезвычайно важное. Ведь любое диаметральное изменение в политике обязательно должно иметь за собой какую-то историческую подоплёку, объясняющую каким-то образом причину таких изменений. Ведь не могли же чуть ли не все подданные Давида просто так без видимых причин вдруг взять да отвернуться от своего бывшего повелителя и переметнуться ни с того ни с сего к Авессалому? Нет, так не бывает в жизни, и что-то очень важное должно было предшествовать всем этим событиям. Поэтому, чтобы обрисованная здесь мною историческая картина могла претендовать на полноту, мы будем обязаны снова обратиться к другим источникам, к которым мы уже неоднократно прибегали в данном расследовании.

И биография Рожера Сицилийского, невзирая на всю её каноничность и фальсифицированность, в который уже раз поможет нам восстановить пропущенное звено в цепи событий. В южно-итальнских средневековых хрониках, описывающих деяния Рожера Сицилиского, содержится кое-какой намёк на практически одновременную смерть императора Лотаря и мнимого зятя Рожера Райнульфа Алифанского, что и позволило Рожеру в конечном счёте без особых хлопот захватить Трою, где, напомню, до этого восседал Райнульф Алифанский.

На всякий случай напомню ещё, что обоих этих покойников нам недавно пришлось отождествить с Ярославом Ордынским, дубликатом которого является библейский Давид, а также канонический романовский Иван Грозный. И что же получается? Выходит, что Ивану II Краковскому (или Давиду II) не было суждено прожить слишком уж долгую и плодотворную жизнь, раз уж Александр Македонский сумел немного пережить своего шурина. Так вот о каком событии умолчала библия! Теперь, согласитесь, всё становится на свои места, и причина возникшей смуты становится совершенно понятной и оправданной: после смерти Ивана II Краковского, не успевшего по каким-то причинам оставить прямого наследника, возникли серьёзнейшие разногласия у его бывших подданных по поводу очередного кандидата.

Конечно же у самого Александра Македонского не было не малейших прав на этот освободившийся престол, и об этом не может даже быть речи. Зато совсем другое дело – его собственный сын от Анны Ярославны, который приходился внуком Ивана Калиты по материнской линии. Из библейского контекста явно и недвусмысленно следует, что Краков поддержал именно эту кандидатуру в ущерб другому наследнику, несколько преждевременно провозгласившему себя Давидом III в Иерусалиме. Именно это, надо полагать, и послужило главной побуждающей причиной возникшей смуты, хотя, как увидим, были и другие веские поводы для этого.

  § 8.2. Годунов и Шуйский

Конечно же романовская история по понятным причинам не может служить надёжной опорой в этом расследовании равно как и ватиканский аналогичный фальсификат. Тем не менее, раз уж зашла речь о престолонаследии после смерти Ивана Грозного, то неплохо бы обратиться к отечественным источникам хотя бы для того, чтобы убедиться, что мы по-прежнему на правильном пути. В частности в библейском имени Хусий без особого труда узнаётся Шуйский якобы Василий, тогда как Борис Годунов в ветхом завете самым затейливым образом трансформировался в Ахитофела, хотя оригинальное имя, согласитесь, всё равно узнаваемо, если конечно вообще можно говорить об оригинальности имён, вышедших из романовских тайных канцелярий.

Борис Годунов.

Из ветхозаветного контекста среди многого прочего вполне недвусмысленно следует, что могущественный Годунов, поддерживая сторону македонского наследника престола, во время описываемых здесь событий княжил в Кракове, где по каноническим сведениям в это время пребывал польский король Сигизмунд. Ну что-ж, отдалённое созвучие – Борис Годунов-Сигизмунд – и в самом деле подтверждает правильность выбранного нами пути. Кстати говоря, имя Сигизмунд может служить намёком, что Годунов состоял в родственных отношениях с Сигизмундом Августом, которого мы сопоставили ранее с Иваном I Калитой.

И это пожалуй может служить объяснением главной причины такого могущества Бориса и его бесспорного авторитета в Орде, что прекрасно подтверждается библейскими текстами. Кстати, факт родства Ивана Грозного как с Борисом Годуновым, так и с польской короной, так или иначе подтверждается ещё и канонической школой. Правда при этом романовы грубейшим образом извратили реальные события уже хотя бы тем, что самопроизвольным образом перетасовали истинную хронологическую последовательность событий и искусственно поместили их в Москву – за много тысяч километров от реальной арены действий.

Впрочем я сейчас немного забегаю вперёд, чтобы объяснить присутствие Москвы румынской Мангалией, которая и в самом деле немного созвучна с Москвой своим названием; так что романовы по-прежнему верны своему правилу. Но Шуйский, как это видно уже прямо сейчас, даже к Мангалии не имел никакого отношения, занимая лишь скромный пост коменданта румынского Ярославля и одновременно советника Александра Македонского. Да и Борису Годунову истинное место скорее уж в польском Кракове, а чуть позже – в румынском Ярославле, нежели чем в Москве. В частности я вообще очень сомневаюсь, что кто-нибудь из них двоих когда-нибудь в своей жизни побывал в Москве.

И ещё, раз уж речь только-что зашла о родственных отношения, то признаюсь, что меня долго уже смущает родовое имя Рожера Сицилийского: Hauteville. Ведь именно в таком французком написании латиницей оно слишком уж смахивает на Годунова. Если это моё предположение верно, то Александр Македонский тоже, получается, принадлежал к роду Годуновых. Неизвестно только, по какой линии – материнской или отцовской? По умолчанию конечно же традиционно подразумевается отцовская линия. Однако в этом случае выходит, что последний император Славии – Филипп – тоже был представителем этого знатного рода. Эта деталь конечно же почти что ничего не меняет в нашем расследовании по существу, но заставляет-таки намного серьёзней воспринимать фамилию Годуновых вообще, и Бориса как представителя этого знатного рода в частности.

Кроме того нельзя забывать, что секрет производства боевого пороха, пригодного для использования в огнестрельном оружии, по-прежнему хранился в Кракове несмотря на то, что императорская резиденция переехала в Румынию. По крайней мере у нас нет никаких оснований считать, что секрет производства пороха будто бы поменял своё изначальное местоположение. И это можно считать ещё одним доводом, объясняющим такое могущество Годунова, к мнению которого обязан был прислушиваться сам император. Поэтому можно сказать, что мнение Годунова стало решающим, когда встал выбор между двумя претендентами на освободившийся трон.

Мне, честно говоря, пока к сожалению не удалось найти какой-нибудь официальный комментарий по поводу происхождения этой фамилии с грамматическим корнем -год- или возможно -гот-. Поэтому выдвину свою собственную гипотезу, что эта фамилия может вести своё начало ещё от Аспаруха, который ведь и в самом деле по материнской линии происходил от приазовских готов. Ну, а годы, проведённые в Поволжье, лишь должны были закрепить за ним это прозвище.

  § 8.3. Лжедмитрий I

Лжедмитрий I, портрет начала XVII века.

Раз уж коснулись некоторых аналогий этого рассматриваемого нами смутного времени якобы в отечественной истории, то непростительной ошибкой было бы обойти вниманием Лжедмитрия, который даже по каноническим сведениям пришёл к власти, образно выражаясь, на польских штыках, что, кстати говоря, блестящим образом подтверждается ветхозаветными текстами равно как и нашей с Вами реконструкцией исторических событий. Правда фальсификаторы истории тут слегка переусердствовали, и у них получилась целых три Лжедмитрия, вместо одного; хоть в карету с бубенцами запрягай всю эту тройку. По понятным причинам я даже не собираюсь особо опираться на канонические сведения, поскольку настоящая мизерная цена им нами уже достаточно хорошо установлена.

Начнём хотя бы с эллинского имени Дмитрий. Александр Македонский, надо полагать, знал эллинов отнюдь не понаслышке, и в принципе у него и в самом деле была реальная возможность так поименовать своего собственного сына. Тем не менее я почему-то очень уж сомневаюсь, чтобы он поступил именно таким образом. Но даже, сделай он так, такое этнически чуждое имя вряд ли прижилось бы в Польше, и там обязательно родилось какое-нибудь другое вендское прозвище взамен иноязычному.

В принципе даже романовы в явном виде подтверждают наличие другого имени; в данном случае я имею в виду в первую очередь Григория Отрепьева, за кого каноническая отечественная история пытается выдать Лжедмитрия I. Однако эту версию придётся сразу же отвергнуть из-за очевидной ошибочности: просто в этом имени без особого труда узнаётся немного искажённый Георгий Отвиль. В принципе, согласитесь, совершенно обыденное дело в такой жуткой неразберихе перепутать имя отца с именем сына.

Возможно, что романовы и в самом деле не знали в XVIII веке, что Гришка – это всего лишь отец Лжедмитрия, а поп растрига – его дед; вот и слили все сведения вместе, запутав всё на свете в клубок противоречий. А теперь хотелось бы привести одну апокрифическую цитату придворного историографа шведского короля Карла IX, который был современником всех этих событий. Вот таким не слишком уж лестным образом он отзывается о Лжедмитрии I:

Это был человек хитрый и лукавый; по происхождению, как думают, валах, но иные считают, что он был итальянец (а некоторые считали его евреем)...

Юхан Видекинд. «Истории десятилетней шведо-московитской войны»

Как видите, в анналах истории всё-таки сохранились кое-какие апокрифические свидетельства, так или иначе подтверждающие итальянское происхождение Лжедмитрия. Тем самым, кстати говоря, косвенным образом подтверждается и предполагаемая нами национальность его отца Александра Македонского.

Надо бы сказать ещё несколько слов, раз уж Юхан Видекинд выдвинул предположение по поводу того, что некоторые дескать считали Лжедмитрия евреем. Для этого надо напомнить, что все тервинги по нашим данным на исследуемый нами исторический период ещё не покорены Ордой и, следовательно, не депортированы в Европу, проживая по-прежнему в северном Причерноморье, где, кстати говоря, до сих пор располагается грузинская Иверия совсем под боком у тогдашних шведов. А это говорит за то, что у средневекового шведа было своё собственное, можно сказать, нетрадиционное представление о евреях, как о кавказских иверцах. Мы уже в принципе обсуждали родственные связи Александра Македонского с грузинской царицей Тамарой, что и могло ввести шведа в некоторое заблуждение.

А валахами (или волохами) в средние века называли молдаван и румынов, которые несколько сотен лет назад были гораздо ближе по языку к тогдашним итальянцам, чем сегодня. Так что обычному шведу как и любому другому скандинаву, не слишком уж искушённому в романских языках, вовсе не мудрено было бы перепутать этническую принадлежность итальянца. По своему личному опыту знаю, что молдавскую речь даже сегодня в отдельных случаях легко принять за итальянскую.


Подпись Лжедмитрия I.

Мне лично почему-то претит использовать такой канонический термин как Лжедмитрий по отношению к сыну Александра Македонского и Анны Ярославны. Поэтому предлагаю в дальнейшем хотя бы на страницах данного расследования называть его как-то иначе, чтобы хотя бы не создавать ложной иллюзии его незаконного происхождения. Можно было бы конечно использовать имя Вильгельм или Вильям – это каноническое имя единственного сына и наследника Рожера Сицилийского. Мы уже рассмотрели кое-какие доводы по поводу его итальянских (точнее сицилийских) корней.

Однако нельзя забывать, что его мать всё-таки была этнической полячкой, из чего с высокой степенью вероятности можно заключить, что родным языком для него должен был стать польский; хотя итальянский при этом тоже был хорошо ему знаком.

Родным языком по мнению нашего выдающегося отечественного лингвиста Александра Даля считается тот, на котором человек думает. В частности, исходя из этих соображений, сам Даль считал себя именно русским, а не немцем по своему отцу, невзирая на то, что немецким он тоже владел в совершенстве.

И таким родным языком обычно становится язык не отца, а матери, которая с самых ранних лет обычно больше всех других разговаривает с малышом. Редкие исключения случались, когда новорождённого вдруг передавали кормилице, которая и занималась попутно воспитанием ребёнка, разговаривая при этом с ним на своём собственном языке. Так что по отношению к Лжедмитрию пожалуй потребуется сделать уточнение, что он был в первую очередь этническим поляком, хотя и сицилийского происхождения.

В принципе все эти рассуждения можно было бы и пропустить, так как в отечественной истории и в самом деле существует достаточное количество фантомных дубликатов Лжедмитрия I, которые позволят нам восстановить его истинное имя. Взять хотя бы двоюродного брата Ивана Грозного – великого князя Владимира Андреевича Старицкого, в котором, если только снять романовский грим, сразу же узнаётся некий гипотетический Владимир Александрович Сицилийский. Обратите внимание, что в таком звучании автоматически проявляется ещё один дубликат – Владимир Ясно Солнышко, реальность которого не признаёт даже ортодоксальная историческая школа – настолько грубо сфальсифицированы церковные летописи, содержащие сведения об этом князе.

На первых порах создаётся такое впечатление, что романовы по какой-то причине не удосужились даже изменить имя этого мятежного князя, ограничившись лишь его отчеством и мнимой фамилией. Однако я думаю, что вместо имени Владимир фальсификаторы оперировали с польским аналогом этого имени, например Вольдемар, которого и превратили на бумаге во Владимира, слегка подретушировав его и придав ему московитское звучание. В этом случае романовы остаются верны своей традиции извращать всё, что только поддаётся этому.

Однако надо всё-таки отметить одно совпадение; ведь по нашим данным Лжедмитрий I тоже приходился двоюродным братом Ивану III Грозному, равно как как и его романовский дубликат Владимир. Напомню, что в нашем распоряжении имеется ещё имя Вильям или Вильгельм, созвучие которого с Владимиром вроде бы не должно вызывать возражений. Мы конечно же могли бы использовать в нашем расследовании любое из этих канонических имён, но я для большей определённости предлагаю всё-таки остановиться на более родном нам московитском звучании – Владимир Александрович Сицилийский.


Очень похоже на то, что престолонаследник македонской династии получал своё основное образование и воспитание именно в Польше. Можно предположить, что тогда, когда его отец оказался в опале и ссылке, Иван II Краковский направил своего племянника, скорее всего вместе с его матерью, прямиком в Краков. Ведь Краков в те годы был не только самым безопасным и обжитым местом в Орде, но и оставался по-прежнему основным культурным центром, несмотря на то, что столица была недавно перенесена в румынский Ярославль.

Из библейских свидетельств следует, что наместником императора в Кракове был Борис Годунов, которому, надо полагать, и было поручено воспитание и образование императорского племянника. И канонические источники подтверждают, что Годунов самым блестящим образом справился со своей задачей, перепоручив это дело предположительно князьям Вишневецким. И их воспитанник вскоре стал блестящим фехтовальщиком и наездником, виртуозно владел классической латынью, на балах показывал себя прекрасным танцором и кавалером. Обо всех этих его качествах можно было бы ещё долго говорить, но это увы уведёт нас далеко в сторону от рассматриваемой темы.


Прежде, чем продолжить наше расследование, следует наперёд немного оговориться по причине некоторых особенностей, присущих кое-каким ветхозаветным образам. В частности нам уже давно известно, что образ ветхозаветного Давида на самом деле включает в себя по меньшей мере три разных исторических прообраза из одной императорской династии. А как же тогда поступил библеист с Авессаломом?

Оказывается, здесь наблюдается полностью аналогичная картина, и это надо знать, чтобы не создавалась путаница в голове – ветхозаветный образ Авессалома включает в себя как Александра, так и его сына Владимира, со всеми вытекающими отсюда последствиями, искажающими реальную историческую картину. В самую первую очередь это касается того, что на самом деле не Александр оказался на Ярославском троне, а его сын Владимир, в то время как Александр на пару с дядькой Годуновым лишь помогли ему в достижении этой цели.

  § 8.4. Владимир Ясно Солнышко

Вышеупомянутый Владимир Святославич Ясно Солнышко, которому романовы цинично приписали крещение Руси – это в общем-то ещё один фантомный дубликат. Правда тут всё извращено самым изощрённым способом, что позволяет заподозрить двойную фальсификацию – сперва Иваном Грозным, а затем уже романовыми. В частности, как и следовало ожидать, мнимое и притом сфальсифицированное отчество – Святославич – тут должно соответствовать по своему звучанию сицилийскому происхождению этого князя. Впрочем, напомню, то же самое наверняка касается и такого эпитета как Солнышко.

Начнём распутывание клубка ошибок пожалуй с того, что здесь перепутана жена Владимира с его же матерью, и Марина Мнишек тем самым превратилась в некую ключницу Малушу. С его матерью Анной Ярославной тоже поступили на бумаге не совсем уж по-джентльменски, расчленив её по живому аж на двух мнимых жён: Анну и Рогнеду. А Борис Годунов в таких условиях вообще выступает, как это ни забавно, в качестве одноимённого сына Владимира. Впрочем на этом все неточности увы не исчерпаны. Ведь Глеб тоже назван его сыном, хотя по контексту ему должен соответствовать отец Владимира. Таким образом получается, что имя Георгий трансформировалось в Глеба. Но это далеко не всё, так как Шуйский тоже становится сыном Владимира под именем Святополка Туровского, которого его мифический отец за особые «заслуги» заточил в темницу.

Ну, а роль Ивана III Грозного досталась уже четвёртому по счёту сыну Ярославу якобы Новгородскому. Надо отдать должное, что имя Ярослав вполне уместно, применительно к Ивану III Грозному.

Князь Владимир на самом закате своей жизни готовился к войне с Ярославом, и тут трудно было бы что-то возразить по существу. Вот только смерть от болезни в своей загородной резиденции, да ещё в столь неудачный момент, потребуется в дальнейшем немного уточнить.

И если вычесть всех его мнимых сыновей, то на деле Владимир автоматически становится бездетным. Не находите ли, что характерная стилистика создания на бумаге искусственных близких родственных связей, не существующих в действительности, нам уже хорошо знакома из ветхозаветных текстов?

Отмечу ещё, что канонизированные православной церковью братья Борис и Глеб умерщвлены, считается, Святополком, который, напомню, определённо соответствует Шуйскому. Конечно косвенным образом вину за смерть Бориса Годунова и Александра Великого можно будет впоследствии возложить и на него как на предателя. Однако это было бы не совсем уж справедливо, и тут определённо кое-кто немало сил приложил, чтобы выгородить на бумаге истинного душегуба Ярослава в ущерб Святополку. Впрочем, забегая слегка вперёд, для поимённого перечисления полного списка невинных жертв этого самого Ярослава наверное потребовался бы далеко не один килограмм бумаги.

Может быть кто-нибудь попытался подсчитать все ошибки, выявленные нами только-что буквально навскидку из канонической биографии Владимиря Святославича? А вот ортодоксальная историческая школа воспринимает все эти данные совершенно буквально и очень даже трепетно к этому относится. На эту тему пишутся дипломные работы, кандидатские и даже докторские диссертации. Ну и что тут можно добавить? Делайте уж выводы сами, но в этом расследовании по понятным теперь причинам нет никакого смысла опираться на вышеприведённые канонические данные, ибо это дорога в никуда.

Однако как мог Владимир хотя бы на бумаге превратиться в Дмитрия? Я думаю, что ответственность за это возлагается не столько на романовых, сколько на Ивана Грозного со своими опричниками. Как мы вскоре увидим по ходу нашего расследования, эти люди при случае вовсе не чурались шутки, и в определённом остроумии им порою не откажешь. Впрочем, мы уже имели возможность ознакомиться с некоторыми образцами политической сатиры например во «Второй книге царств». Полагаю, что именно кому-то из опричников, если конечно не самому Ивану III, принадлежит авторство каламбура, превращающего Владимира в Лжедимира.

Ну, а романовы в свою очередь не были бы таковыми, если бы не перехватили впоследствии эту эстафету, переделав на бумаге Лжедимира в Лжедмитрия. Так что можно сказать, что в этом случае одна фальсификация накладывается на другую. И к таким сюрпризам мы должны будем с Вами привыкнуть. В частности то же самое касается канонической биографии князей Андрея и Владимира Старицких, и было бы даже странно, согласитесь, если бы Иван III не приложил сюда свою руку. Поэтому реальную помощь нам окажут лишь зарубежные свидетельства, куда так и не смог впоследствии дотянуться Иван III Грозный.

  § 8.5. Давид Мадьярский

Неплохо бы теперь установить личность и самого Ивана III, свергнутого поначалу своим кузеном Владимиром. Напомню, что Иван II Краковский не оставил прямых наследников на трон, из-за чего на это освободившееся место могли претендовать лишь внуки Ивана I Калиты. Стало быть Иван III обязательно был одним из таковых.

У Ярослава Мудрого сегодня известно целых три дочери. Правда надо сразу же тут исключить младшую из них Анну как мать Владимира Александровича. Вторая по старшинству дочь Ярослава известна под условным именем Елизавета, известном во множестве разночтений. Но останавливаться на ней нет наверное никакого смысла, поскольку она не оставила после себя сыновей.

Таким образом остаётся лишь старшая дочь Ярослава под условным именем Анастасия. Условность этого имени в том, что оно в таком звучании известно лишь из одного-единственного источника и не подтверждено ничем другим. Но для нас это не столь уж принципиально, поскольку для нашего расследования гораздо важнее её сыновья как возможные претенденты на ордынский трон.

Но сначала всё-таки требуется установить отцовство этих претендентов. В частности на примере младшей дочери Ярослава – Анне – нам известно, что она была выдана замуж за одного из темников своего отца. А как случилось с остальными дочерями? Так вот похоже, что Ярослав аналогичным образом поступил со всеми ими. По крайней мере применительно к Анастасии в качестве её мужа называется имя одного венгерского герцога Андраша. Но смущает немного столь откровенное созвучие этого имени с топонимом Агридженто, заставляя заподозрить тут очередную ошибку средневекового хрониста.

Но, как бы там ни называли на самом деле мужа Анастасии Ярославовны, но известно, что он много времени потратил в войне с венгерским королём Белой, свергнув его в конце концов и воцарившись на его троне. Так что это мог быть лишь финоязычный темник Ивана Калиты, возглавлявший одно из направлений югорского похода Орды. И это, пожалуй, всё, что нам о нём известно.

Тем не менее кое-что известно о двух его сыновьях. Старшего из них по имени Шаламон можно пока пропустить, поскольку хронологическая очередь ветхозаветного царя Соломона ещё не наступила. А вот младший по имени Давид (!) как нельзя лучше подходит для наших целей. Уже сейчас можно догадаться хотя бы по его имени, что первые две книги царств ветхого завета, где описана биография Давида, сочинялись по его личному заказу. Обратите ещё внимание, что от своей матери этот Давид должен был почерпнуть польский язык в качестве родного. А из этого становится очевидным, что оригиналы соответствующих книг ветхого завета были написаны именно на этом языке.

Между прочим в венгерских исторических архивах кто-то когда-то изрядно покопался, вычищая все без разбору сведения об этом Давиде. Просто иначе становится труднообъяснимой причина практически полного отсутствия каких-либо канонических сведений об этом человеке. Впрочем я уже прямо сейчас могу уверенно сказать, что эту подчистку учинил он сам, желая создать себе более героическую биографию и присвоив себе ради этих целей заслуги своих предков.


Романовский Иван III оказывается не менее таинственным, если мы попытаемся из отечественных источников установить его происхождение. Цензоры окрестили его невесть за что прозвищем Великий, желая подменить этим очевидным фальсификатом истинный эпитет Венедский. Имя Давид тоже подретушировано цензорам как Тимофей – это дескать «прямое имя» Ивана, и можете понимать это как хотите.

Место его рождения неизвестно, поэтому историки подразумевают как бы по умолчанию Москву. Ну, а где же ещё он мог появиться на свет, как не там? При этом должность его отца – темник – замаскирована под романовской ретушью в виде прозвища – Василий Тёмный. Ну, а в качестве его матери называется княгиня Мария Ярославовна. Отчество тут, как видим, в точности совпадает, тогда как истинное её имя, напомню, сегодня достоверно неизвестно. Это в принципе и всё, что сегодня известно из канонических источников про детские и юношеские годы Ивана III.

В качестве его самой первой заслуги романовские источники называют захват какой-то мифической крепости Кокшенги, и учинённый там сразу же вслед за взятием грандиозный погром. Но мы уже прямо сейчас вполне в состоянии восстановить истинное звучание этого извращённого цензурой топонима – Констанца.

И ещё наверное надо добавить к этому, что Александр Великий в данном контексте выступает в романовских источниках уже под именем одного мятежного князя Дмитрия Шемяки, в звучании имени которого без особого труда узнаётся хан Тимур Хромой. Впрочем прозвище Шемяка равновероятно может быть образовано и от топонима Смоленск.

  § 8.6. Лжедмитрий II

Лжедмитрий II
c прижизненного портрета.

Мы пока занимались всего лишь установлением личности Лжедмитрия Первого, тогда как Второй его «напарник» до сих пор незаслуженно оставался в тени. Так что подошло время исправить этот пробел и вывести его на свет божий. Следы обоих ведут в Польшу, из чего напрашивается несколько скороспелый вывод, что это один и тот же человек. Однако, если первый «самозванец» известен нам как безбородый и безусый юноша, то второй из них уже более чем зрелый мужчина с весьма характерным южным складом лица. Уже одного этого довода достаточно, чтобы убедиться, что речь здесь идёт о совершенно различных людях, которых объединяет лишь то, что политические противники объявили их самозванцами, якобы по очереди провозгласившими себя в качестве сына Ивана Грозного Дмитрия.

Чтобы не напускать лишнего тумана, которого в канонических источниках более чем достаточно для того, чтобы голова пошла кругом, сообщу наперёд, что Лжедмитрием II на деле оказался Александр Филиппович Македонский, который наравне с Лжедмитрием II никогда не претендовал на трон в отличие от Лжедмитрия I. Как Вам такое понравится? – Лжедмитрий I – сын Лжедмитрия II. Но не мы ведь с Вами придумали такой вздор – пусть уж лучше краснеют за это авторы, давно уже истлевшие в своих могилах. К тому же у нас имеется один немаловажный факт, исправляющий грубые ошибки ортодоксальной исторической школы – вопреки традиционному мнению, реальный прообраз Лжедмитрия I был не сыном, а внуком Ивана I Грозного.

Аргументируя своё неприятие Лжедмитриев, их политические противники настаивали на том, что царевич Дмитрий был убит ещё в детском возрасте в Угличе, тогда как партия Дмитрия категорически отрицала этот факт, возражая в свою очередь тем, что в результате подмены ребёнка заговор убийц не удался – дескать на самом деле был убит совсем другой мальчик, не имеющий никакого отношения к вопросам престолонаследия.

Не находите, что мы уже слышали что-то в этом роде от Аполлодора, когда был убит младенец Мунит вместо Париса? Да и в биографии Рожера Сицилийского его брат Симон тоже умер ещё, будучи в детском возрасте, при невыясненных обстоятельствах. Так что мнимый брат Александра Арридей снова всплывает в памяти. Кроме того место действий – Углич – как-то слишком уж подозрительно созвучно с хорошо известным нам сицилийским Агриджельто. Однако давайте обстоятельно и не спеша выслушаем сначала показания по этому поводу самого Владимира Александровича, известные нам сегодня из воспоминаний его супруги Марины Мнишек.

Был при царевиче там же некий доктор, родом влах. Он, узнав об этой измене, предотвратил её немедленно таким образом. Нашёл ребёнка, похожего на царевича, взял его в покои и велел ему всегда с царевичем разговаривать и даже спать в одной постели. Когда тот ребёнок засыпал, доктор, не говоря никому, перекладывал царевича на другую кровать. И так он всё это с ними долгое время проделывал. В результате, когда изменники вознамерились исполнить свой замысел и ворвались в покои, найдя там царевичеву спальню, они удушили другого ребёнка, находившегося в постели, и тело унесли. После чего распространилось известие об убийстве царевича, и начался большой мятеж. Как только об этом стало известно, сразу послали за изменниками в погоню, несколько десятков их убили и тело отняли.

Существует, кстати, множество аналогичных свидетельств, из которых можно даже установить имя этого безымянного пока врача – Симон, тогда как иные называют его уже другим именем – Августин. А кое-где врач вообще превращается в учителя или наставника. Что-то это напоминает, не находите? А могло ли имя учителя и наставника Александра Македонского Агриджельто превратиться вдруг в Августина? Хотя гораздо лучше это созвучие имён прослеживается в случае с Рожером Сицилийским, у которого был учитель, напомню, по имени аль-Идриси. Ну и чем Вам не Августин? Добавим в этот список имён ещё и имя аполлодоровского мнимого пастуха Агелая, спасшего Париса в младенческом возрасте.

Не будем только гадать по поводу национальности этого священника, учителя и врача одновременно, где разные источники расходятся во мнениях: эллин, влах или араб? Ведь это, согласитесь, не столь уж принципиально для нашего случая. Только вот очень уж обескураживает здесь то, что мы тут, рассуждая о Владимире Александровиче, вдруг каким-то непостижимым образом снова вернулись к биографическим обстоятельствам его отца – Александра Филлиповича Македонского. Поэтому нам каким-то образом определённо потребуется основательно разобраться с противоречиями и кривотолками, возникшими, можно сказать, на тонкой грани между отцами и детьми.

А для этого давайте зададимся себе простым, казалось бы, вопросом: так кого политические противники македонской партии обвиняли в самозванстве – отца или сына? И правильный ответ буквально плавает на поверхности: именно отца, а не сына, вопреки традиционному ошибочному мнению ортодоксальной школы. Ведь если отказать отцу в должной знатности (например от римского папы и одновременно императора Славии – Филиппа), то сын тоже автоматически становится практически безродным, невзирая на неоспоримую и безоговорочную родовитость его по материнской линии.

Теперь уже, надеюсь, начали понимать, в чём дело? Каноническая школа попросту слила отца и сына в одно корыто, смешав тем самым двух совершенно разных людей и создав тем самым невыразимую путаницу. Ну, а нам с Вами сейчас из-за этого приходится исправлять чужие ошибки, как это часто случается в жизни. Ладно, исправлять так исправлять – с нас не убудет.

К тому же напомню, что по каноническим сведениям Лжедмитрий Второй, в отличие от Первого, царём не считался, что полностью соответствует нашей картине событий, где Александру Македонскому выпадает лишь относительно скромная роль зятя Ивана I Калиты. И вот теперь мы можем вздохнуть свободнее, расставив вроде бы всё по своим местам.

Но только вот как быть нам с Лжедмитрием III? А никак – отвечу я Вам, не мудрствуя лукаво. Просто сведения о нём не только скудны, но при этом ещё чрезвычайно туманны и противоречивы, чтобы на основе этих сомнительных канонических данных делать какие-то далеко идущие выводы. Даже каноническая школа не берётся за эту непосильную задачу. А что взять с меня с моими более чем скромными возможностями? Поэтому предлагаю попросту оставить Третьего в покое, чтобы ничто не препятствовало нам продолжить наше расследование.

  § 8.7. Сводим временные итоги

Однако, ввиду чрезвычайной запутанности ситуации, от меня наверное всё-таки потребуется как-то резюмировать почерпнутые данные в виде некой сводной таблицы, где будут вкратце сведены рассмотренные нами выше события в строгом хронологическом порядке.

  • В годы опалы и ссылки Александра Македонского у него был отобран сын Владимир Александрович, которого император Иван II Краковский направил на воспитание в Краков. Напомню, что сын Александра одновременно являлся ещё и внуком Ивана I Калиты или Сигизмунда Августа по материнской линии.
  • В то же самое время опального Александра лишили всех его фамильных владений, включая завоёванную им Анатолию (территория Турции), где он до этого княжил, а на это освободившееся место был назначен другой феодал Осман или по-другому – Оттоман (подробнее об османской империи чуть позже).
  • Изменилось место ссылки Александра Великого; после египетской Александрии очередным местом стала новая столица Орды – румынский Ярославль.
  • Вскоре Иван II Краковский практически полностью реабилитировал своего шурина Александра, вернув при этом его фамильные сицилийские и итальянские владения. Однако Анатолия теперь уже навсегда осталась за османской княжеской династией.
  • Умер Иван II Краковский, не оставив за собой прямого наследника.
  • В румынском Ярославле при поддержке опричников в спешном порядке был помазан на царство предположительно один из внуков Ивана I Калиты, которого мы на страницах нашего расследования называем Иваном III Грозным или Давидом III.
  • Официальный Краков, где тогда княжил или епископствовал Борис Годунов, не признал нового ярославского ставленника опричнины, настаивая на кандидатуре другого внука Ивана I Калиты – Владимира Александровича, который в то время ещё по-прежнему проживал в Кракове.
  • В Польше назрел мятеж несогласных и готовится военный поход в Румынию для свержения нового императора, узурпировавшего власть по мнению большинства подданных.
  • Александр Македонский – отец краковского кандидата – приглашён в Краков для командования польской армией.
  • Узнав о приближении польского войска, возглавляемого Александром Великим и Борисом Годуновым, новоиспечённый император Иван III вместе со своим относительно малочисленным опричным войском в срочном порядке покидает румынский Ярославль и отступает в Мангалию. Кроме того есть ещё один немаловажный факт – секретом производства боевого пороха располагала враждебная сторона, и у опричников по этой причине не было шансов на победу в этом противостоянии.
  • В румынском Ярославле Иваном III оставлен Шуйский в качестве коменданта.
  • Польское войско вместе с Александром, Годуновым и Владимиром практически без помех занимает румынский Ярославль, где императором сразу же не мешкая провозглашается сын Александра – Владимир.
  • Шуйскому по всей видимости удалось найти общий язык с новой администрацией и сохранить свой пост коменданта в румынском Ярославле.
  • Александр вместе с Годуновым не мешкая сразу же приступают к осаде города Мангалия, где укрепились опричники Ивана III.

  § 8.8. Гибель Авессалома

Следующим важным событием после смены администрации в румынском Ярославле «Вторая книга царств» описывает гибель Бориса Годунова. Однако у меня имеются самые веские основания для уверенности, что эта сцена помещена библеистом не совсем на своё законное хронологическое место. К сожалению в настоящий момент я пока ещё не в состоянии аргументированно обосновать это своё мнение, так как для этого потребуется забежать далеко вперёд в изложении материала. Заранее могу лишь сказать несколько слов ради оправдания библеиста, который сделал всё возможное, чтобы устранить некоторые противоречия, возникающие из-за надуманной образности некоторых ветхозаветных персонажей. Впрочем по ходу дальнейшего изложения материала ход моих мыслей автоматически прояснится. К гибели Бориса Годунова мы конечно же вернёмся, когда приблизится естественный черёд; а пока предлагаю по вышеиложенным причинам пропустить эту сцену.


Сцена смерти библейского Ахитофела обрисована во «Второй книге царств» уже на фоне активных военных операций. Правда перед этим коварный Хусий через своих лазутчиков ухитрился передать Давиду сведения о военных планах Авессалома, что и в самом деле дало возможность Давиду должным образом встретить неприятеля. Попутно сообщается без объяснения причин о внезапной смене военачальника Авессаломом, где вместо хорошо известного нам Иоава – тёмника Донского – был поставлен некий Амессай, «сын одного человека по имени Иефера из Изрееля». В этом имени легко узнаётся Михаил Молчанов – один из главных сподвижников Лжедмитрия II – невзирая на то, что звучание этого канонического имени обязательно должно быть так или иначе искажено фальсифицикацией.

Причина замены, думается, очевидна, так как библейский Иоав к этому моменту времени по моим соображениям должен был пребывать уже в очень даже преклонном возрасте. Любопытно на мой взгляд, что тёмник Донской занял сторону Александра, а не его политического противника, который в библии именуется Давидом. Библеист даже не пытается объяснить нам, каким таким загадочным образом Иоав оказался вдруг в стане Авессалома, а не Давида? Ведь он, согласно библии, практически всю свою жизнь, за исключением разве что этого эпизода, посвятил службе Давиду, и по этой причине его присутствие во вражеском стане вызывает множество недоумённых вопросов. И всё это в лишний раз свидетельствует о чрезвычайной популярности македонской линии наследников в Орде, на чьём фоне ставленник опричнины смотрелся в глазах большей части его современников совсем уж блекло.

Битва под Маханаимом.

Дальше библеист как бы мимоходом чуть ли не в двух словах описывает сражение под Маханаимом, где дескать «лес погубил народа больше, чем сколько истребил меч, в тот день». И что это за лес такой? Да ещё в знойных ближневосточных пустынях. Наверное в оригинале всё-таки были ружья вместо леса. Да и не слишком уж мноословно описана битва. Впрочем причина такой немногословности этого средневекового автора станет ясной чуть позже.

В настоящий момент хотелось бы только отметить, что имя Иоава неожиданно появляется снова на страницах «Второй книги царств», но теперь уже в списке из трёх военачальников Давида вместе с «Авессой, сыном Саруиным, братом Иоава, и Еффеем Гефянином». Противоречие тут налицо, поскольку отсутствует какой-либо комментарий о возможной перебежке Иоава из стана Авессалома в стан Давида. Да и была бы на самом деле такая перебежка, кто бы после всего этого поверил изменнику и, тем более, доверил ему третью часть своей армии?

Толкователи библии конечно же объяснят это противоречие наличием двух якобы разных военачальников с именем Иоав, которые также по чистой случайности оказались «сынами Саруиными». Однако это настолько же абсурдно, что заявить, будто в середине сороковых годов прошлого столетия два совершенно разных маршала Жукова возглавляли две враждующие стороны. Если вспомните, я уже недавно выдвигал некоторые свои соображения насчёт того, что ветхозаветному Иоаву вполне может соответствовать Малюта Скуратов и темник Донской одновременно. И раз уж библеист по каким-то причинам раздвоил на бумаге этого человека, то не исключено, что в этих событиях оказался замешанным ещё и его одноимённый сын.

Всё это, кстати говоря, является неплохим объяснением основной причины отстранения престарелого Иоава от должности главнокомандующего – ведь не воевать же ему со своим собственным сыном, оказавшимся по воле судьбы во вражеском стане. Полагаю, он сам попросился в отставку в такой ситуации.

На самом деле всё это смотрится так, что библеист как бы сболтнул лишнее, сообщив нам о том, что Иоав оказался на стороне Авессалома. Впоследствии эту оплошность автора «Второй книги царств» не обнаружили вовремя, чтобы это ещё можно было бы подправить втихую без лишнего шума. И в таком виде книга и была вскоре широко растиражирована печатным способом. Так что долго задерживаться на этом пожалуй нет особого смысла. Впрочем, надо отдать должное библеисту в том, что он не осмелился на такую открытую ложь, будто бы Давид одержал блестящую победу над Авессаломом под Маханаимом. Полагаю, современники просто не поверили бы тому, что непобедимый Александр каким-то образом ухитрился проиграть эту битву опричникам.


Вся беда, решившая исход этого открытого вооружённого столкновения, в том, что Авессалом в ходе этой военной кампании погиб. Причём надо особо отметить, что смерть его можно назвать скорее несчастным случаем, так как это произошло отнюдь не в бою. Насчёт этой особенности библеист не стал слишком уж сильно лукавить. Но при всём при этом библейская сцена гибели Авессалома всё равно смотрится всего лишь как совершенно бездарная и циничная при этом карикатура.

И встретился Авессалом с рабами Давидовыми; он был на муле. Когда мул вбежал с ним под ветви большого дуба, то Авессалом запутался волосами своими в ветвях дуба и повис между небом и землёю, а мул, бывший под ним, убежал. И увидел это некто и донёс Иоаву, говоря: «Вот, я видел Авессалома висящим на дубе». И сказал Иоав человеку, донёсшему об этом: «Вот, ты видел; зачем же ты не поверг его там на землю? я дал бы тебе десять сиклей серебра и один пояс». И отвечал тот Иоаву: «Если бы положили на руки мои и тысячу сиклей серебра, и тогда я не поднял бы руки на царского сына; ибо вслух наш царь приказывал тебе и Авессе и Еффею, говоря: «сберегите мне отрока Авессалома»; и если бы я поступил иначе с опасностью жизни моей, то это не скрылось бы от царя, и ты же восстал бы против меня».

Иоав сказал: «Нечего мне медлить с тобою». И взял в руки три стрелы и вонзил их в сердце Авессалома, который был ещё жив на дубе. И окружили Авессалома десять отроков, оруженосцев Иоава, и поразили и умертвили его.

Вторая книга царств. Глава 18.

Одно противоречие следом за другим, и, казалось бы, из-за этого тут нечего даже обсуждать. Почему к примеру Авессалом был именно на муле? Видно во всём Иерусалиме не нашлось ни одного боевого коня в столь нужный момент. Кроме того не нашлось даже стального шлема, защищающего голову в бою, раз уж он ехал простоволосым, в результате чего будто бы и зацепился своими волосами за за ветку дерева. Мало того, он, оказывается, вообще был без доспехов, раз уж ему в сердце просто так рукой, а не из лука или хотя бы арбалета, вонзили целых три стрелы. Осталось ещё обуть его в лапти для полноты картины, но на это библеист всё-таки не пошёл.

Кстати говоря, странный способ умерщвления стрелами, не находите? Ибо копьё или меч были бы намного сподручнее для данного случая; да и одной стрелы в сердце вроде было бы более чем достаточно. Однако эти три стрелы, вонзённые в сердце, почему-то всё равно не убили Авессалома сразу же на месте, поскольку десяти отрокам пришлось ещё после этого добивать обречённого. Ну и где тут историческая правда? – можете возразить Вы.

Тем не менее не надо спешить с окончательными выводами. Какая-то доля правды тут, как оказалось, всё равно осталась несмотря на все карикатурные наслоения вроде мула и др. Просто не следует забывать, что библейский образ Авессалома на самом деле совмещает двух разных людей – Александра и его сына Владимира Александровича. Поэтому и пришлось лукавому библеисту на бумаге убивать Авессалома в аллегорической форме дважды, если вообще не четырежды, раз уж упоминаются три стрелы, а не одна. Ведь другого доступного выхода из создавшегося положения у неизвестного нам автора, написавшего все эти строки, попросту не было; и к этому надо относиться с должным пониманием ситуации.

  § 8.9. Отравленная стрела

Чтобы разобраться с тем, что там произошло на самом деле, определённо потребуется всё-таки привлечь другие источники. Сразу оговорюсь, что обстоятельства смерти Рожера Сицилийского почему-то неизвестны; поэтому этот источник к сожалению мало чем поможет нам в данной ситуации. Наиболее простой случай из всех имеющихся дубликатов – это наверное аполлодоровский Ахиллес, предательски убитый безоружным прямо во время мирных переговоров о прекращении военных действий. В результате попадания стрелы Париса, угодившей прямо в пятку «древнегреческому» герою, последний был лишён возможности передвигаться, ну а вторая выпущенная стрела, попавшая уже в грудь, в свою очередь сразила Ахилесса наповал. Несмотря на то, что здесь фигурируют всего две стрелы, а не три как в библии, это по сути своей слегка перекликается с соответствующей библейской сценой.

Кстати, аполлодоровский Парис тоже погиб от отравленной стрелы Филоктета, которую Геракл некогда использовал против гигантов. Там же говорится, что Филоктет убил в ходе троянской резни в общем счёте трёх воинов включая Париса, что сразу же ассоциируется с тремя ветхозаветными стрелами. Уже хотя бы из этого видно, что вышеприведённая библейская картина смерти Авессалома – вовсе не пустой звук, как это могло показаться сначала. К тому же имена двух аполлодоровских убийц – Филоктет и Парис – и в самом деле весьма созвучны между собой с учётом конечно же факта взаимозаменяемости парных согласных звуков «Ф-П», «Л-Р» и «Т-С». Приплюсуем сюда же в список созвучных имён и одну из фамилий Малюты Скуратова – Бельский.


Но более реалистичную картину гибели всё равно обрисовывает легенда о Ричарде Львиное Сердце. Произошло это якобы в Лимузене при осаде замка Шалю-Шаброль, принадлежавшего виконту Адемару Лиможскому, который обвинялся в тайных сношениях с французами. При этом сам виконт не принимал прямого участия в защите своего замка, но укрыл у себя нескольких врагов Ричарда, которые, боясь пленения, решили всеми доступными средствами защищать замок и биться на смерть до последнего. Кстати, сравните на предмет созвучий вышеупомянутый топоним Шаброль с фамилией Скуратов.

Надо бы наверное тут оговориться, что данный замок не представлял собой сколько-нибудь серьёзное фортификационное укрепление, способное долго противостоять натиску целой армии. По этой причине упорство защитников вызывало у Ричарда лишь ироническую усмешку и не более. К тому же, судя по всему, Ричард не испытывал особо серьёзной неприязни к людям, запершимся в замке, и захотел уладить дело по-доброму и попытаться ради этого убедить осаждённых сдаться добровольно.

Для подтверждения своих добрых намерений Ричард без оружия, лат и без охраны после ужина уже в сумерках подъехал на коне прямо к стенам, за которыми укрылась обороняющаяся сторона, чтобы убедить упрямцев, что им никто не желает зла. Но тем не менее благородство его поступка не всеми за стенами замка было оценено должным образом. Один из защитников, невзирая на категорические протесты владельца замка виконта Адемара, выстрелил из арбалета чуть ли не в упор, и стрела угодила в заднюю часть шеи Ричарда, хотя в других источникам говорится о попадании в плечо. А в кинофильме, отснятом на эту тему английской компанией BBC, Ричард вообще оказался раненым стрелой почему-то в горло.

Как бы там ни было на самом деле, но ни один из жизненно важных органов не был при этом задет, и Ричард даже сумел самостоятельно вернуться в свой стан, где немедленно была произведена хирургическая операция по извлечению стрелы. Казалось бы ерунда – дескать до свадьбы заживёт, но неожиданно для всех вслед за этим началось заражение крови, после чего Ричарду уже осталось прожить лишь одиннадцать дней в мучительной горячке.

Замок Шалю-Шаброль всё равно был взят, но уже без участия Ричарда, а с убийцы заживо содрали кожу и вывесили его в таком виде на стену замка. Считается, что Ричард похоронен в аббатстве Фонтевро якобы во Франции; предлагаю сравнить это название с сицилийским Палермо, где, судя по всему, покоится хорошо уже известный нам Рожер Отвиль. Раз уж начали анализ разных возможных мест захоронения, то надо бы добавить к этому, что прах Ахиллеса был погребён вместе с прахом его друга Патрокла у мыса Сигей, где без особого труда узнаётся остров Сицилия, тогда как в имени Патрокл – искажённое название города Палермо.

Правда сохранились ещё некоторые сомнительные канонические сведения, что диадох Птолемей будто бы впоследствии завладел забальзамированным телом Александра Великого и зачем-то перевёз его сначала в Мемфис, а затем уже в египетскую Александрию, где даже была сооружена для этих целей усыпальница. Также имеется одно туманное свидетельство, что до тела Александра некогда прикоснулся римский император Октавиан, неловким движением отломив нос у ссохшейся мумии. Ну, а последнее упоминание о мумии Александра Великого содержится уже в описании похода римского императора Каракаллы в Александрию. Каракалла при этом даже зачем-то возложил свою тунику и кольцо на усыпальницу великого завоевателя. С той поры известия о дальнейшей судьбе мумии будто бы отсутствуют.

И если во всём этом есть хоть малая доля правды, в чём я лично очень сильно сомневаюсь из-за отчётливой каноничности этих сведений, то в Палермо сегодня находится саркофаг не Рожера Отвиля, а какого-то другого человека. На всякий случай напомню ещё раз, что о последних годах жизни Рожера почему-то не сохранилось удовлетворительных сведений. Известно лишь, что Рожер дескать короновал своего единственного сына Вильгельма, что, согласитесь, очень даже неплохо согласуется с нашей картиной реконструкции этих событий. Даже каноническая история безоговорочно признаёт, что в последние годы жизни Рожера Отвиля его сын играл значительную роль в управлении страной. Ещё бы – ведь по нашей картине реконструкции событий его сыну довелось стать на какой-то, пусть даже и не слишком уж продолжительный, срок императором Орды, и сесть на этот трон ему и в самом деле помог в первую очередь его отец, возглавивший тогда войско польское для подавления сопротивления политической оппозиции.


Аналогия сцены гибели Ричарда Львиное Сердце, рассмотренной нами выше, со случаем, касающимся мирных переговоров Ахиллеса, куда он, напомню, явился безоружным, думается, слишком уж очевидна, чтобы долго на этом задерживаться; просто Аполлодор при этом по какой-то неизвестной нам причине перепутал плечо с пяткой. Однако после ознакомления со случаем Ричарда, стало понемногу проясняться, при каких обстоятельства происходила встреча библейского Авессалома «с рабами Давидовыми», и почему Авессалом при этом оказался без шлема и защитных лат?

Кроме того теперь видно, что стрела и в самом деле не убила Авессалома, поскольку она попала отнюдь не в сердце, как это пытался по ошибке изобразить библеист, а всего лишь в плечо, не причинив при этом особого вреда. Легенда о Ричарде конечно же не утверждает в явном виде, что роковая стрела была отравлена, как это было в случае с аполлодоровским Парисом. Тем не менее, согласитесь, такой вывод напрашивается сам собой, раз уж всё это закончилось заражением крови.

Каноническая история называет причиной смерти Александра Македонского малярию или жестокую лихорадку, которая скосила его буквально за десять дней. Но, как видите, история почему-то при этом умалчивает, что эффект лихорадки на самом деле был вызван заражением крови после ранения стрелой.

Есть также версии об отравлении Александра одним из якобы его полководцев по имени Антипатр, которого Александр будто бы собирался в ближайшее время сместить, что создаёт естественную ассоциацию с отравленной стрелой Филоктета, убившей Париса. Тем более, обратите внимание, что имя Антипатр весьма созвучно имени виконта Адемара.

Напомню, что согласно библии именно Авессалом подвис на ветке дерева, а вот легенда о Ричарде подвесила вместо него его убийцу. Главное тут, что, несмотря на различные кривотолки и вполне естественные неточности, всё равно существуют чёткие параллелизмы во всех рассматриваемых нами интерпретациях, за которыми начали понемногу просматриваться вполне реальные исторические события.

Само собой разумеется, что история гибели Лжедмитрия II обязательно должна каким-то образом пересекаться со всеми вышеизложенными событиями; хотя при этом надо всё-таки считаться с тем, что отечественный средневековый московитский автор этих свидетельств находился слишком уж далеко от арены действий и мог знать об этом лишь понаслышке. Да и романовы впоследствии не могли оставить эти сведения для нас в своём изначальном виде.

Начнём тем не менее с места действий, которые в данном случае развернулись буквально в окрестностях Калуги и сравним для начала это романовское название с названием замка Шалю-Шаброль на предмет наличия созвучия.Теперь сразу же надо отметить, что Лжедмитрий II, подобно Ричарду Львиное Сердце, был почти что без охраны в тот момент, когда его застал убийца. Отечественные источники к сожалению не объясняют причину такой легкомысленности Лжедмитрия, хотя для нас с Вами это уже не является загадкой.

В качестве убийцы отечественные источники называют татарского мурзу с полным именем Урак бин Джан-Арслан, известного из отечественных источников также под именем Петра Урусова. Это имя в канонической легенде об Александре Великом, надо полагать, упростилось до Антипатра; хотя в принципе тут вполне возможен и обратный порядок заимствования и адаптации иностранных имён – из какого-то из европейских языков в тюркский.

Правда, легенда о Ричарде явно не называет виконта Адемара убийцей, хотя некая причастность его к этому делу всё равно не должна вызывать сомнений. Сцена гибели Лжедмитрия, где убийца «прискакав к саням на коне, рассёк царя саблей, а младший брат его отсёк царю руку», конечно же мало напоминает то, что нам известно хотя бы из легенды о Ричарде. Однако мне кажется, что первая часть этой фразы, где царя рассекают саблей, кем-то приписана позже, так как, согласитесь, нет никаких явных поводов отрубать руку уже у изуродованного саблей покойника. Причина такой приписки вполне очевидна, так как потребовалось превратить всё это в сцену убийства, которого на самом деле не вышло. Ведь одна отсечённая рука сама по себе ещё не может являться безоговорочной причиной смерти.

К тому же, если отбросить эту сомнительную часть, которую я считаю лишь припиской, то почти всё приходит в соответствие с другими источниками, за исключением разве что некоторых малозначительных деталей: стрела всего лишь заменяется на саблю, а пораненное плечо – на отсечённую руку. При этом мурза Урак Арсланович, как и виконт Адемар, автоматически перестаёт быть явным убийцей, уступая эту нелестную роль какому-то своему брату предположительно Зорбеку, имя которого столь откровенно напоминает Скуратова.

Ещё один косвенный вывод, который можно сделать из этой сцены – Лжедмитрий очевидно был без доспехов, когда всё это случилось; в противном случае сабля просто не причинила бы ему особого вреда. Жаль только, что точное место захоронения Лжедмитрия II неизвестно из канонических анналов, что мешает нам сравнить его на предмет созвучий с другими источниками.


Напомню к этому, что «Вторая книга царств» помещает все эти события в окрестности Маханаима, который мы уже давно и, полагаю, достаточно уверенно отождествили с Мангалией. Любопытно, что этот топоним столь откровенно созвучен другому названию – Новгород, и это вовсе не случайность. Просто романовский Дмитрий Шемяка был отравлен как раз в этом городе. Конечно же цензура изрядно поработала, чтобы максимально извратить эти события чуть ли не до неузнаваемости. В частности Скуратов-Бельский превратился этими тщаниями в дьяка Степана Бородатого и много чего другого.

Из обстоятельств трагической гибели хана Тимура известно лишь, что он умер от какой-то болезни. Тем не менее некоторые источники называют город Отрар, близ которого произошло это. Предлагаю сравнить звучание этого топонима с именем Адемар или Антипатр.


«Вторая книга царств» называет Иоава, убившего Авессалома, «сыном Саруи», что даёт нам совершенно чёткие указания на сарматскую этническую принадлежность этого человека. Впрочем фамилия Урусов из отечественных источников направляет уже гораздо конкретнее – прямиком к россам, которые, напомню, по нашим данным на данный исторический момент по-прежнему проживали в Приазовье в отличие от своих волжских этнических родственников – варягов. Каноническая история тоже в принципе потверждает обилие немцев среди опричников Ивана Грозного. В частности хорошо известны в истории имена двух опричных советников Крузе и Таубе. Обратите внимание, если прочесть оба этих имени слитно, то получается нечто, очень похожее на псевдо-фамилию Скуратов, который также известен как Григорий Бельский (может быть бельгийский?). Впрочем каноническое имя Григорий в этом случае скорее всего происходит от Крузе.

Хотелось бы ещё проследить хоть немного дальнейшую судьбу предполагаемого убийцы Лжедмитрия II, но сведения о брате Урака – Зорбеке – почему-то как на грех вообще отсутствуют в канонических источниках, как будто бы его никогда не бывало. Странно конечно, если учесть, что он всё-таки прославился как один из участников заговора против Лжедмитрия II.

Тем не менее судьба самого Урака сравнительно неплохо прослеживается: дальнейшие следы ведут его якобы в Крым, где хану Бахадыру Гирею в конце концов каким-то образом удалось заманить Урака в Бахчисарай и там казнить. Обратите внимание, имя хана Бахадыра Гирея отдалённо напоминает Бориса Годунова Краковского.

Возможно даже, что с предполагаемого убийцы и в самом деле содрали живьём кожу, и где-то подвесили обезображенное тело предположительно за волосы на всеобщее обозрение. Хотя наиболее вероятно, что освежевание как раз и производилось в таком вот подвешенном состоянии подобно тому, как это обычно делается с тушами животных.


Рассматривая различные дубликаты всех этих событий, не имеем мы права обойти вниманием смерть Андрея Ивановича Старицкого, так как это по каноническим романовским данным отец князя Владимира. Однако сразу же настораживает тут тот факт, что «Повесть о поимании князя Андрея Ивановича Старицкого» была обнаружена в единственном да ещё неполном списке самим Карамзиным. Думается теперь понятно, почему в этой повести отсутствует заголовок и главное для нас – завершающая часть текста, где и должна быть по всей логике описана сцена смерти князя. Так что можете от души «поблагодарить» придворного романовского историка за то, что собственноручно уничтожил требующуюся нам финальную сцену документа.

Думается, излишне говорить, что оставшаяся часть повести, дошедшая до наших дней, грубейшим образом фальсифицирована предположительно собственноручно Карамзиным наравне со всеми аналогичными свидетельствами, и по этой причине не представляет для нас особого интереса за исключением разве-что некоторых сведений общего характера, подтверждающих полученную нами картину событий. В частности сам Андрей Старицкий никогда не претендовал на престол и намеревался лишь усадить на трон вместо Ивана Грозного своего сына Владимира, из-за чего, собственно говоря, и разгорелась вся эта смута.

К настоящему моменту мы уже рассмотрели изрядное количество свидетельств, по-разному описывающих одни и те же события. Конечно же на основе имеющихся несколько противоречивых данных мы не в состоянии восстановить картину смерти Александра Великого со всеми желательными подробностями. Тем не менее хотя бы в самых общих чертах ситуация, думается, понятна. Я лично считаю, что именно легенда о Ричарде Львиное Сердце демонстрирует нам наиболее реалистичную картину, хотя, надо признать, что там тоже возможны некоторые неточности.

Например стрела и в самом деле могла быть преднамеренно отравлена или даже каким-то образом заражена инфекцией. Точное место попадания стрелы тоже нет возможности достоверно установить, хотя ясно одно – ни один жизненно важный орган, похоже, и в самом деле не пострадал от её попадания.

Зато с местом захоронения Александра Македонского никаких существенных разногласий в процессе расследования так и не выявилось; и это уже само по себе очень даже неплохой результат, в лишний раз свидетельствующий о том, что время нами потрачено отнюдь не зря. Полагаю с высокой степенью вероятности, что саркофаг с телом Александра и сегодня любой желающий сможет увидеть, посетив специально для этих целей кафедральный собор в Палермо.

Саркофаг Рожера II в
кафедральном соборе
в Палермо.
Беатриса Ретельская с новорождённой
дочерью над гробом Рожера II.

  § 8.10. Мятежный митрополит

А что же происходило во враждебном лагере, когда разворачивались все эти события? «Вторая книга царств» лишь мельком сообщает, что Давид трусливо отсиживался где-то «между двух ворот», ожидая вестей с фронта и, надо полагать, не слишком надеясь на успех. Нет ничего особо нового в поведении библеиста, пытающегося обойти молчанием неблаговидные для Давида биографические эпизоды. Поэтому данный источник мало чем поможет нам на данном этапе расследования, и в связи с этим потребуется привлечь какие-то другие свидетельства. К сожалению не сохранилось ничего кроме канонических данных. Однако, надеюсь, мы с Вами уже хотя бы чуточку научились читать между строк различные лженаучные опусы, базирующиеся в основном на романовских легендах. Ну так давайте попробуем ещё разок воспользоваться услугами наших оппонентов.

Из-за раздора с митрополитом Грозный покинул столицу и переселился в Александровскую слободу, затерянную среди густых лесов и болот. Там он жил затворником за прочными и высокими стенами вновь выстроенного «града». Подступы к слободе охраняла усиленная стража. Никто не мог проникнуть в царскую резиденцию без специального пропуска – «памяти». Вместе с Иваном IV в слободе обосновалась вся опричная дума. Там «кромейщики» принимали иностранных послов и вершили важнейшие дела, а в свободное от службы время монашествовали.

Руслан Скрынников. «Далёкий век: Иван Грозный. Борис Годунов. Ермак».

Вместо того, чтобы заниматься бессмысленным глумлением над наивностью и детской непосредственностью автора строк, процитированных мною выше, предлагаю хорошенько разобраться со всем этим; и тогда, как увидите, всё сразу же встанет на свои законные места. Ведь этот автор, как и подавляющее большинство других образованных людей на планете, всего лишь одурачен скалигеровско-романовской версией фальсифицированной истории, и его вины во всём этом нет. Я собираюсь изложить канонические данные по этому делу, и от нас с Вами понадобится каким-то образом восстановить оригинальный смысл после романовских вторжений в текст. Для облегчения этой задачи я снова приведу небольшой словарь, на этот раз исправляющий романовские корректуры, а сфальсифицированные слова в тексте опять выделю шрифтом, чтобы Вы смогли самостоятельно привести эти строки к оригиналу.

Романовская интерпретация Оригинальный смысл
Митрополит Филипп Македонский Александр Филиппович
Колычевы Сицилийские
Соловки Сицилия
Соловецкий монастырь Палермо
Боярин Фёдоров царица Тамара
Михаил Амнон

Надеюсь, что Вы уже давно обратили внимание, что подавляющее большинство романовских подлогов так или иначе сохраняет хотя бы отдалённое созвучие с оригиналом. Начать расследование по этому эпизоду потребуется именно с фигуры митрополита Филиппа, в миру якобы Фёдора, упомянутого без имени в начале вышеприведённой цитаты Скрынникова, который происходил из весьма знатного рода Колычевых.

Его карьера под пером фальсификаторов истории началась якобы в Соловецком монастыре, где он более чем преуспел как талантливый администратор, облагородив суровый соловецкий край. Оказывается Филипп, который был к тому же ещё верным другом детства Ивана Грозного, первым дерзнул открыто и принародно выступить против опричного террора, чем сразу же вызвал на себя царский гнев. Однако открыто осудить митрополита за политические разногласия Иван Грозный не почему-то решился и предпочёл вместо этого сфабриковать какое-нибудь обвинение.

Кстати говоря, увещевательные письма от Филиппа царь стал в это время пренебрежительно называть «Филькиными грамотами», откуда дескать и пошла эта крылатая фраза, означающая по своей сути пустую и ничего не значащую бумажку. Началось всё с боярина Фёдорова, обвинённого в заговоре против царя. Но Филипп, несмотря ни на что, дерзнул взять под свою защиту опального боярина.

На Соловки вскоре отправилась комиссия князя Тёмкина за сбором материалов о «порочной жизни» Филиппа. Выдвинутые ею улики оказались малоправдоподобными, а участник комиссии епископ Пафнутий вообще отказался подписать следственное заключение. Попутно имеется некое туманное сообщение о насильственной смерти одного из родственников Филиппа – Михаила, который обвинялся в том, что ему не удалось выполнить какое-то туманное поручение царя. Как бы там ни было, но вся сомнительность и неубедительность собранных комиссией улик не остановила царя, который направил эти данные в таком виде в соборный суд который и приговорил митрополита к сожжению. Однако в конце концов по какой-то неясной причине мера пресечения изменилась на ссылку в Соловецкий монастырь.

Думается, ситуация ясна и параллелизм событий очевиден, чтобы окончательно определиться с личностью романовского «митрополита Филиппа». Надо отметить только, что римский папа Филипп тоже немного примешан к этому сплошь искусственному романовскому образу. В частности я считаю, что «Филькины грамоты» относятся скорее к нему, чем к его сыну Александру, так как из контекста этих писем следует, что их автором и в самом деле было некое духовное лицо.


Тем не менее мы теперь способны продолжить наше расследование уже без словаря и сфокусировать наше внимание на так называемом опричном дворе на Неглинной, упомянутом в вышеприведённой цитате Руслана Скрынникова. Сколько я ни искал, мне так и не удалось найти в канонических источниках ответа на казалось бы простой вопрос: зачем это вдруг Иван Грозный переехал из Кремля на Неглинную? Имеются лишь робкие попытки объяснения историков, будто царь опасался «боярской крамолы» князей Старицких, хотя по другим данным к этому имеет самое непосредственное отношение митрополит Филипп, вытеснивший каким-то загадочным образом царя из московского кремля, на чём историки по понятным причинам не любят заострять своё внимание.

Забавно, но меня в общем-то удовлетворяют оба таких объяснения с одной лишь маленькой оговоркой: неужто этот новоиспечённый замок был лучше укреплён, чем московский кремль? Ведь вздор полнейший получается и не более. Но нам с Вами уже давно нет необходимости ломать голову над подобными загадками истории, поскольку в нашем расследовании замок на Неглинной автоматически сопоставляется с Мангалией; и созвучие этих двух названий лишь в очередной раз наглядно демонстрирует специфичный почерк романовских фальсификаторов истории. Так что можно даже согласиться с каноническим историком Русланом Скрынниковым, слегка перефразировав его слова: Мангалия и в самом деле «недолго была царской резиденцией».

  § 8.11. Между двух болот

Да, опричный царь похоже и в самом деле успел заблаговременно эвакуироваться перед самым приходом к стенам Мангалии польского ордынского войска, возглавляемого Александром Македонским. Кстати говоря, по каноническим данным опричный двор на Неглинной сгорел во время набега на Москву крымского хана Давлет-Гирея, который в нашем расследовании сразу же проецируется на Годунова Краковского, раз уж он, как надо в данном случае полагать, успешно завершил штурм Мангалии, начатый до этого Александром Великим. Хорошо, с этим вроде бы всё ясно; к тому же всё это нам и так уже хорошо известно хотя бы из «Второй книги царств». Но надо ведь продвигаться дальше в нашем расследовании.

Самое важное в данный момент, это куда переметнулся Иван Грозный из Мангалии? Ведь именно на этом мы и застряли недавно, слегка забуксовав в скользкой грязи многочисленных фальсификаций. Ортодоксальная история называет таким местом «Александровскую слободу, затерянную среди густых лесов и болот», где, напомню, царь «жил затворником за прочными и высокими стенами вновь выстроенного «града». Подчеркну, здесь речь идёт о неком новом свежеотстроенном городе. Правда при этом не сообщается явно, кем он был недавно воздвигнут? И из-за этого сперва создаётся ложное впечатление, будто самим Иваном Грозным.

Однако очень уж сомневаюсь, что у него тогда были время и средства для крупномасштабного градостроительства. Ведь он тогда, подобно подраненному и обезумевшему вепрю, драпал от охотников напропалую, не ощущая ног своих и сея смерть и разрушения на своём пути. При этом дорога в северном направлении была для него полностью перекрыта Ордой, но оставалась при этом ещё лазейка на юг через Босфор, где и в самом деле располагался город, недавно отстроенный Александром Великим как будущее место ссылки для депортированного римского папы Филиппа.

Думается Александровская слобода нам сегодня больше известна как египетская Александрия, затерянная тогда в дельте Нила среди дремучих лесов и топких болот, образованных многочисленными рукавами великой африканской реки. Причём романовым похоже даже не пришлось в данном случае фальсифицировать географическое название, что само по себе – случай достаточно редкий, если вообще не уникальный. «Между двух ворот» – ведь именно таким эпитетом описано во «Второй книге царств» очередное место резиденции Давида, пока конфликт с Авессаломом ещё не был полностью улажен. С учётом того, что оригинальный авторский текст библии был на польском языке, мы можем прямо сейчас с полной уверенностью подправить эту неточность, сфабрикованную с целью искусственной бедуинизации израильтян – «между двух болот», а вымышленные ворота тут, как Вы наверняка должны осознавать, совершенно не при чём.

Похоже, что отец Александра Македонского был ещё жив и здоров, возможно даже немного пережив своего сына, когда опричный флот вдруг появился в дельте Нила. Я даже с лёгкостью допускаю, что митрополит Филипп – это истинный исторический термин, избежавший по каим-то причинам последующей фальсификации, который использовался в эти годы по отношению к ссыльному римскому папе. Но Египет в конечном счёте так или иначе не смог защитить новую иудаистскую святыню от разгула опричников, раз уж каноническая история называет местом новой резиденции Александровскую слободу. Так что Иван со своими опричниками, получается, явился к Филиппу незваным гостем, которого просто так не выставишь за ворота взашей.

Вряд ли митрополит Филипп смог бы простить Ивану вину за вероломную смерть своего сына, тогда как злопамятный Иван в свою очередь хорошо помнил многочисленные «Филькины грамоты», тщётно взывающие его к добродетели. Но тем не менее Ивану III всё равно какое-то время пришлось потереться бок о бок по соседству с митрополитом Филиппом. Я полагаю, что сначала предполагалось использовать Филиппа в качестве заложника, пока его сын Александр ещё был жив. Да и после его гибели у Филиппа ведь оставался ещё внук Владимир, воцарившийся в румынском Ярославле, которому судьба его деда Филиппа едва ли была безразлична. Так что мысль о заложнике казалась и в самом деле здравой.


Николай Неврев
«Митрополит Филипп и Малюта Скуратов»

А в настоящий момент хотелось бы снова напомнить тот аполлодоровский эпизод, когда Агелай воспользовался отрезанным собачьим языком в качестве вещественного доказательства, подтверждающего смерть Париса. Только я по-прежнему вынужден настаивать, что вместо языка на самом деле фигурировала собачья голова. Просто сохранились кое-какие свидетельства средневековых очевидцев, которых несколько озадачивал факт того, что некоторые опричники Ивана Грозного привязывали к седлу своего коня отрезанные собачьи головы.

Само собой разумеется, что нет и никогда не существовало никаких здравых канонических объяснений таким странным поступкам. Однако мы с Вами уже собрали всю необходимую и достаточную информацию, чтобы разумно мотивировать эти действия опричников. Просто таким вот изощрённым способом они глумились над былой наивностью и доверчивостью митрополита Филиппа, который некогда счёл отрезанную собачью голову за вполне убедительное подтверждение смерти его малолетнего сына.

Если признаться честно, то я тоже долго не мог поверить в такую детскую непосредственность со стороны вполне зрелого человека. Однако надо всё-таки учитывать, что эти события происходили почти-что пятьсот лет назад, когда среднестатистический менталитет человека значительно отличался от современного прагматизма. Похоже, что многие люди тогда и в самом деле искренне верили в существование летающих и огнедышащих драконов, многоголовых змиев, великанов, страшных морских чудовищ, затаскивающих суда в пучину вод и т.п.

Как будто бы сегодня ситуация совсем уж иная. Только драконы ныне сменились на НЛО и загадочных пришельцев из космоса, великаны – на неуловимого снежного человека йети, а все морские чудовища вместе взятые с успехом заменяет детская по своей сути страшилка о бермудском треугольнике. Так что предлагаю особо не потешаться над средневековой наивностью митрополита Филиппа, уподобляясь тем самым опричникам, возглавляемым Иваном III.

Малюта Скуратов убивает Филиппа Московского.
Клеймо из житийной иконы св. Филиппа.

К тому же всё говорит за то, что сам митрополит Филипп никогда особо и не жаждал крови своего единокровного сына и поэтому удовлетворился первым же подвернувшимся под руку пусть самым ерундовым артефактом вроде собачьей головы, способным тем не менее наглухо заткнуть глотки воинствующих облачённых в монашеские рясы придворных интриганов или самых простых религиозных самодуров, выдававших себя тогда за истинных оракулов и фанатично настаивающих при этом на смерти совершенно невинного ребёнка.

Ведь приблизительно такую политическую картину описывает Аполлодор перед самым рождением Париса. Впрочем, согласен, что свидетельства этого автора опрометчиво было бы причислить к категории надёжных и достоверных. И я бы не стал на него ссылаться и в данном случае, если бы аналогичная сцена не была подтверждена в «Сказке о царе Салтане». Да и в канонической биографии Александра Македонского сохранились вполне определённые намёки такого характера.

Когда Ивану III удалось наконец окончательно разделаться с основными своими политическими противниками, тогда сразу же автоматически исчезла необходимость в заложнике. Во всяком случае согласно одной из сохранившихся легенд главный опричник Малюта Скуратов, однажды проходя мимо кельи митрополита, собственноручно задушил спящего престарелого Филиппа подушкой, ну, а смерть была впоследствии списана на болезнь либо на естественную кончину от старости. Правда здесь с убийством Филиппа мы забежали немного вперёд, чтобы потом не возвращаться к этой теме снова.

Просто к настоящему моменту осталась по меньшей мере одна принципиальная терминологическая недоговорённость с моей стороны касательно Ивана III, которого, как мы знаем, с равным успехом можно было бы называть ещё и Давидом. Дело касается в первую очередь вопроса нумерации Иванов, которых, как мы знаем было в общем счёте четверо. Просто если отбросить вопрос о легитимности узурпированной Иваном III власти, то, следуя хронологической последовательности, он и в самом деле приходился третьим по счёту, начиная от своего деда по материнской линии – Ивана I Калиты, основавшего эту новую ордынскую династию. И с этих же самых хронологических позиций Иваном IV был Владимир – сын Александра Великого. Просто Ивану IV, как мы знаем, не довелось слишком уж долго процарствовать на ярославском троне, и его в конце концов снова сменил свергнутый перед этим Иван III.


Румыния Абрам Ортелиус. 1584 г.

Мы тут только что пронеслись, можно сказать, галопом сразу через три разных города – румынский Ярославль, Мангалия и египетская Александрия, которые в разные моменты времени послужили местом резиденции Ивана III вместе с его опричниками, и ни разу при этом не сверились со списком титулов Ивана Грозного. Ведь не мудрено было где-то ошибиться. Так ещё не поздно исправить эту оплошность. Опираемся для начала на Вятку, завоёванную, кстати говоря, Александром Македонским, ожидая что на очередном месте будет восточная часть Румынии под тем или иным названием.

Однако десятый по счёту титул совершенно неожиданно провозглашает Ивана Грозного «великим князем Болгарским и иных». И что бы это значило? Неужели мы и в самом деле заплутали в тумане фальсификаций?

Изучая средневековые географические карты той поры, можно с удивлением для себя заметить, что Болгария как бы дрейфовала с годами по южной Европе, меняя при этом как амёба свои границы, очертания и что главное – местоположение. В частности я уже приводил ранее карту византийской Румынии, если можно так выразиться, где в данном случае нас интересует одна лишь Болгария, расположенная почему-то в глуби материка, занимающая при этом часть современной Румынии и не имеющая даже выхода к Чёрному морю.

Вместо этой карты можно было предоставить какую-нибудь другую, где Болгарии вообще нет, как будто корова языком слизала. Всё это я клоню лишь к тому, что в средние века не было чётко очерченной территории на географической карте, которую можно было бы соотнести с Болгарией, и в разные годы это название прилипало к разным местам. Так о какой же Болгарии тогда идёт речь в рассматриваемом нами списке титулов? К тому же романовы запросто могли в своё время сфальсифицировать этот титул; однако даже в этом случае они обязаны были сохранить какое-то созвучие с оригиналом.

Согласно весьма популярному и распространённому мнению Валахия – это всего лишь одно из допустимых разночтений названия Болгария, что думается очевидно само по себе хотя бы уж из-за явного созвучия этих двух названий, импортированных некогда в эпоху становления Славской империи с берегов Волги ханом Аспарухом. А ведь с Валахией в свою очередь дела обстоят не столь плачевно, как со средневековой Болгарией, поскольку это название всегда было более-менее стабильно и относилось к румынам и/или молдаванам, что, собственно говоря, мне и требовалось доказать применительно к очередному титулу Ивана Грозного. Надо бы ещё отметить к этому, что если романовы и заменили Валахию на Болгарию, то они и не слишком уж и погрешили против истины, так как это практически одно и то же слово.

Однако существует ещё одно предположение, что в польском оригинале этого геральдического документа в рассматриваемой нами позиции могла с равным успехом фигурировать и Бессарабия, которую романовы не задумываясь могли превратить на бумаге в Болгарию, строго соблюдая при этом своё собственное правило сохранения созвучий. Правда, надо признать, что мы до сих пор не уличили романовых в фальсификации географических названий, фигурирующих в этом списке царских титулов. Вместо этого они предпочли сфабриковать почти все эти названия (за редкими исключениями вроде Казани и Астрахани) на карте Российской Империи методом переименованием городов, носивших до этого совсем другие названия. Впрочем Болгарии, также как и Югории, это не касается, поскольку это название страны, а не города. Поэтому я больше склонен считать, что здесь на самом деле говорится о Валахии.

Ладно, двигаемся дальше по титулам, ожидая увидеть там на очередном одиннадцатом по счёту месте Мангалию в том или ином звучании, как вдруг там почему-то оказывается «государь и великий князь Новаго Города низовския земли». А вот это уже по своей сути название города, а не страны, и никакой ошибки тут быть не может в принципе. Впрочем, вынужден напомнить, что мы уже не в первый раз сталкиваемся со случаем, когда Мангалия именуется как Новгород. Из этого мы обязаны сделать вывод, что это ещё одно средневековое название Мангалии.

Тем не менее это даёт нам право двинуться дальше вплоть на двенадцатую ступеньку, где расположен уже Чернигов. Думаю, именно так некогда назывался чёрный континент весь целиком или хотя бы в той части, где располагается Египет. В этой связи обязан напомнить, что в ветхозаветной интерпретации мы недавно встречали это же самое название как «земля Хамаахадская», которая в таком своём звучании по всей видимости должна быть порождена из топонима Чернигов; несмотря на довольно-таки существенные искажения оригинала и полную потерю буквы «Р», созвучие всё равно при желании и при наличии доброй воли просматривается. А это в свою очередь оставляет надежду на то, что мы пока ещё не заблудились и можем с определённой осторожностью наощупь продолжать наше расследование по выбранному нами пути.

  § 8.12. Блаженный император

В настоящий момент нам наверное потребуется снова вернуться в причерноморский румынский Ярославль, где остался на императорском троне Владимир Александрович Сицилийский, поддержанный Ордой. Смерть его отца Александра конечно же была тяжелейшей утратой не только для сына, но и для всей македонской оппозиции. Однако ничего особо фатального в этом всё-таки пока не было; ведь смогла же Орда захватить Мангалию без участия Александра Великого; и это внушало определённый оптимизм всем, кроме разве что Ивана III. Более того, нельзя забывать и об умудрённом жизнью Борисе Годунове, который по прежнему оставался в новой имперской столице, опекая изо всех своих сил молодого императора. Просто какая-никакя опёка тут и в самом деле требовалась – ведь канонические источники описывают Лжедмитрия I как человека исключительно покладистого, мягкого и доброго, легко поддающегося при этом влиянию извне. Шуйского конечно же тоже можно было бы включить в список опекунов, если бы нам не была известна истинная цель его миссии.

Само собой разумеется, что Орда врядли собиралась останавливаться на достигнутом, пока кузен Владимира Александровича – Иван III или Давид – по-прежнему пребывал на свободе со своим опричным войском в египетской Александрии. Напомню, что я совсем недавно намеренно пропустил библейский эпизод, связанный с гибелью Бориса Годунова. Нельзя правда сказать, что сейчас как раз и подошёл хронологический черёд этого отрывка ввиду того, что библеист несколько преждевременно похоронил Бориса на бумаге. Однако другого выхода у автора попросту не было, и причина такой неуместной спешки сразу же становится понятной, если только вспомнить, что образ библейского Авессалома сочетает в себе фактически двух человек: Александра Великого и его сына Владимира. Похоронив Александра отнюдь не на бумаге, библеист спешит сразу же скомкать все остальные события и поскорее покончить хотя бы на бумаге заодно уж и с его сыном, чтобы тем самым как можно скорее развязать себе руки и вернуться тем самым в русло более-менее реальных событий. Поэтому мы с этого момента обязаны воспринимать ветхозаветного Авессалома уже не за Александра Македонского, а за его сына Владимира Александровича, осиротевшего после трагической преждевременной гибели своего отца.

И сказал Ахитофел Авессалому: «Выберу я двенадцать тысяч человек и встану и пойду в погоню за Давидом в эту ночь; и нападу на него, когда он будет утомлён и с опущенными руками, и приведу его в страх; и все люди, которые с ним, разбегутся; и я убью одного царя и всех людей обращу к тебе; и когда не будет одного, душу которого ты ищешь, тогда весь народ будет в мире». И понравилось это слово Авессалому и всем старейшинам Израилевым. И сказал Авессалом: «Позовите Хусия Архитянина; послушаем, что он скажет».

И пришел Хусий к Авессалому, и сказал ему Авессалом, говоря: «Вот что говорит Ахитофел; сделать ли по его словам? а если нет, то говори ты». И сказал Хусий Авессалому: «Нехорош на этот раз совет, который дал Ахитофел». И продолжал Хусий: «Ты знаешь твоего отца и людей его; они храбры и сильно раздражены, как медведица в поле, у которой отняли детей, [и как вепрь свирепый на поле,] и отец твой – человек воинственный; он не остановится ночевать с народом. Вот, теперь он скрывается в какой-нибудь пещере, или в другом месте, и если кто падёт при первом нападении на них, и услышат и скажут: «Было поражение людей, последовавших за Авессаломом», тогда и самый храбрый, у которого сердце, как сердце львиное, упадёт духом; ибо всему Израилю известно, как храбр отец твой и мужественны те, которые с ним. Посему я советую: пусть соберётся к тебе весь Израиль, от Дана до Вирсавии, во множестве, как песок при море, и ты сам пойдёшь посреди его; и тогда мы пойдём против него, в каком бы месте он ни находился, и нападём на него, как падает роса на землю; и не останется у него ни одного человека из всех, которые с ним; а если он войдёт в какой-либо город, то весь Израиль принесёт к тому городу верёвки, и мы стащим его в реку, так что не останется ни одного камешка».

И сказал Авессалом и весь Израиль: «Совет Хусия Архитянина лучше совета Ахитофелова». Так Господь судил разрушить лучший совет Ахитофела, чтобы навести Господу бедствие на Авессалома.

...

И увидел Ахитофел, что не исполнен совет его, и оседлал осла, и собрался, и пошёл в дом свой, в город свой, и сделал завещание дому своему, и удавился, и умер, и был погребён в гробе отца своего.

Вторая книга царств. Глава 17.

Не могу удержаться, чтобы не повторить вышеупомянутые географические названия «от Дана до Вирсавии», где легко узнаются Гданьск и Варшава. Наверное фальсификаторы библейских текстов посчитали эти названия не слишком уж важными и принципиальными, раз уж оставили их почти без всяких искажений.

Конечно же, здесь Годунов изображён эдаким полнейшим психопатом, самовольно наложившим на себя руки буквально из-за какой-то детской обиды. Библеист, похоже, специально приложил определённые усилия, чтобы отобразить Бориса карикатурно, усадив его среди прочего на ишака и отправив в таком вот шутовском виде в путешествие из Румынии в Польшу. Кроме того всё это смотрится более чем противоестественно ещё и потому, что удавиться собственноручно невозможно физически, о чём, похоже, средневековый автор не знал или просто не особо задумывался; тогда трепетно верили всему, что написано пером на бумаге, и правдоподобности изложения тогда по простоте душевной ещё не придавали должного значения.

Думается, что удавиться Борису на деле «помог» впоследствии один из опричников, если не сам Малюта Скуратов лично. Сообщу наперёд, что по официальной версии смерть Бориса Годунова наступила предположительно в результате пищевого или химического отравления, хотя кровотечение из ушей и носа, надо признать, не является характерным и типичным симптомом при отравлении. Поэтому хочется отметить к случаю, что при такой экзекуции как удушение, такое кровотечение выглядит уже более естественно. Добавлю к тому же, что из ветхозаветных строк недвусмысленно следует, что смерть Бориса Годунова наступила уже в Кракове, куда он незадолго перед этим вернулся, якобы не найдя взаимопонимания с молодым императором. Таким образом выходит, что лукавый библеист, попросту перекладывая с больной головы на здоровую, возложил косвенным образом вину за смерть Годунова на Владимира Александровича, тем самым покрывая истинного душегуба – Давида – с отчётливо выраженными садистскими наклонностями. Впрочем, об этом чуть позже, а нам с Вами пока ещё несколько рановато было бы хоронить Годунова – пусть уж достойный человек ещё немного поживёт; тем более, он этого более чем многие другие заслуживает.

Я почему-то совершенно уверен, что если бы Александр Великий остался в живых, то он немедленно сразу же после взятия Мангалии, оценив расстановку сил с учётом относительной малочисленности опричного войска, сразу же двинулся бы в египетскую Александрию, чтобы по горячим следам добить окровавленного зверя в человеческом обличии. Как видно из вышеприведённой библейской цитаты, умудрённый житейским опытом Борис Годунов как раз и предложил эту тактику травли врага до победного конца. Однако молодой император оказался слишком уж нерешительным для таких действий и предпочёл подстраховаться и начать с пополнения численности армии. Такая отсрочка, надо признать, давала передышку также и врагу, позволяя ему тоже пополнить поредевшие после Мангалии ряды и хорошенько укрепиться в Египте (т.е. в Чернигове).

Обиду Бориса Годунова чисто по-человечески понять не трудно; ведь яйца попытались поучать курицу. Стратег он конечно же был неплохой и смог бы наверное даже без участия Александра Великого успешно завершить так хорошо начатое дело разгрома опричнины. Но политиком, если только поверить библеисту, он оказался совершенно никудышним, раз уж из-за какой-то детской обиды оставил молодого неискушённого ни в чём императора в румынском Ярославле без родительской опеки и беспечно отправился к себе в Краков. Ведь в конечном счёте он и себе самому подписал тем самым скорый смертный приговор.

Нет, ордынское войско конечно же осталось в новой столице в полном распоряжении молодого императора и не последовало вслед за Борисом в Польшу – на такое безрассудство Годунов вряд ли бы оказался способным. Только теперь всё это войско фактически осталось без военачальника, так как душевные качества императора для этих целей совершенно не годились.

Однако я обязан выложить ещё одну равновероятную версию этих событий. Ведь не исключено, что библеист тут попросту слукавил, сообщая нам о назревшем инциденте между Годуновым и императором. А вдруг никакого разлада не было, и Борис на самом деле отправился в Краков как раз для мобилизации новобранцев? В этом случае во «Второй книге царств» представлена лишь сугубо личная интерпретация этих событий, исходящая прямиком от предателя Шуйского. Как бы там не оказалось на самом деле, но в любом случае император во время отсутствия Годунова остался без так необходимого ему наставника с сильной волей и богатым житейским опытом, что и дало в самом скором времени свои крайне негативные плоды. Добавлю к этому, что молодой император остался можно сказать один на один с ренегатом Шуйским, который, надо полагать, только и ждал удобного момента, чтобы каким-то образом выслужиться перед Иваном III.

  § 8.13. Как христиане разошлись с исламом

Несмотря на всю покладистость Владимира, канонические источники всё-таки единодушно указывают на одну деталь, в которой полякам так и не удалось добиться полного единодушия с Лжедмитрием. Связано это в первую очередь с вероисповеданием. По каноническим источникам поляки намеревались ввести католичество в Московии посредством Лжедмитрия, и вроде бы даже достигли некоторого соглашения с ним в этом направлении. Однако на деле Лжедмитрий, воцарившись в Москве, нарушил-таки все свои недавние обещания и оставил московское православие в неизменном виде.

Вся абсурдность канонических романовских сведений, думается, вполне очевидна с наших позиций, поскольку на данном историческом этапе ещё не существовало ни католичества, ни православия, а христианство лишь только зарождалось в основном византийском княжестве, если конечно не считать Ватикан. Тем не менее, как говорится: нет дыма без огня; и за всем этим со всей определённостью должно стоять что-то исключительно важное. Начнём с того, что Владимир по нашим данным родился на Сицилии, где тогда по нашим данным исповедовался ислам как иконоборческое направление внутри ортодоксального славянского иудаизма. Следовательно именно это течение можно считать для Владимира родным с детских лет.

В Кракове Владимир очутился уже далеко не в младенческом возрасте, что безоговорочно подтверждается каноническими источниками. По всей видимости краковские ортодоксы и в самом деле пытались убедить Владимира начать поклоняться иконам и прочей церковной внешней атрибутике, которая, как известно, полностью отвергается исламом. Не знаю даже, насколько преуспели иудаисты в этом направлении? Но какой-то компромисс был определённо достигнут. Но что произошло дальше, когда Владимир наконец сел на Ярославский трон в Румынии? На этот счёт хочется процитировать одно более чем любопытное сообщение арабского историка аль-Марвази, которое адресуют обычно к россам. Однако я уже высказывал свои соображения по поводу того, что приазовских россов до сих пор частенько путают с Ордой в основном из-за того, что арабское написание названий «рос» и «Орда» практически неотличимо в первую очередь из-за отсутствия огласовок.

И таким образом воспитывались они (ордынцы) до тех пор, пока не стали христианами в месяцы трёхсотого года. И когда обратились они в христианство, религия притупила их мечи, и вера закрыла им двери занятия, и вернулись они к трудной жизни и бедности, и сократились у них средства существования. Тогда захотели они стать мусульманами, чтобы позволен был им набег и священная война и возвращение к тому, что было ранее. Тогда послали они послов к правителю Хорезма, четырёх человек из приближённых их царя, потому что у них независимый царь и именуется их царь Буладмир – подобно тому, как царь тюрков называется хакан, и царь булгар (слово не читается). И пришли послы их в Хорезм и сообщили послание их. И обрадовался Хорезмшах решению их обратиться в ислам, и послал к ним обучать их законам ислама. И обратились они в ислам.

Примерно на том же акцентируют своё внимание персидский автор Мухаммед Ауфи и турецкий – Мухаммед Катиб; так что, как сами наверное видите, свидетельств такого рода сохранилось, можно сказать, предостаточно. Никаких сомнений в данном случае быть не может, поскольку имя Владимир упомянуто здесь практически в явном виде, и этот факт безоговорочно признаётся всеми без исключения исследователями, включая, кстати говоря, и ортодоксальную школу. Забавно тут, что каноническая романовская история цинично приписывает Владимиру Ясно Солнышко как раз крещение мифической Руси, и уж ни в коем случае не её исламизацию. Так что в этом отношении все исторические свидетельства вроде того, что процитировано мною выше, как видите, полностью апокрифичны. Исламистская направленность Владимира на мой взгляд теперь уже не должна никого удивлять после ознакомления с нашими материалами расследования. Удивляют здесь лишь многократные упоминания о христианстве. Ведь получается, что мы где-то пропустили поистине эпохальный момент христианизации Орды. Так давайте исправим это упущение, пока ещё не поздно, раз уж в нашем распоряжении появились новые данные, позволяющие совсем в другом свете взглянуть на историческую картину.

В принципе в канонической отечественной истории и в самом деле есть кое-какие намёки о религиозной реформе Ивана Грозного, породившей грандиозный церковный раскол и как следствие – движение старообрядцев. И меня могут сейчас упрекнуть в том, что я дескать должен был раньше поднять этот вопрос, чтобы не нарушать в очередной раз хронологический порядок изложения событий. Однако почти никаких нарушений в хронологии тут нет. Просто я полагаю, что Иван III принял христианство вовсе не из-за своих личных убеждений, а всего лишь ради того, чтобы заручиться военной поддержкой визиготов. Пока он сидел на своём престоле в Ярославле, ему такая поддержка конечно же была не столь уж актуальна. Но вскоре, как Вы должны понимать, обстановка диаметрально изменилась и заставила его обратиться к византийцам. И по всей видимости принятие христианства как раз и послужило непременным условием со стороны тевтонов. Забегая немного вперёд надо признать, что тевтоны всё равно не вполне оправдали ожидания Ивана и опричнины, и особой поддержки от Царьграда он так и не получил, но заручился тем не менее нейтралитетом тевтонов, что уже само по себе было не лишено смысла в данной весьма шаткой для него ситуации.

Косвенным образом партнёрские отношения Ивана III со Стамбулом подтверждаются ещё тем, что византийцы беспрепятственно пропустили его вместе с опричным войском через Босфор, когда он трусливо драпал из румынской Мангалии в черниговскую Александрию.


Надо признать, что упоминание о Хорезме как об источнике «законов ислама» в вышеприведённой цитате от аль-Марвази смотрится совершенно неправдоподобным хотя бы уж потому, что для этих целей вовсе не обязательно было совершать столь далёкие экспедиции аж в Среднюю Азию, пока этот источник находился тогда совсем под рукой в южной Европе. Поэтому я полагаю, опираясь на звучание названий, что аль-Марвази на самом деле говорил не о Хорезме, а о Греции, которая к этому историческому моменту была успешно исламизирована Александром Македонским. Ведь согласно отечественной летописи «по закону греческому» происходила смена вероисповедания при Владимире. Ну, а географическую карту средневековой Греции, включающей в себя часть итальянских территорий я уже приводил выше. Так что в роли тогдашнего Хорезмшаха мог выступить сам Александр Македонский собственной персоной, пока он ещё был жив. И нет наверное никакого смысла слишком уж долго задерживаться на этой детали, поскольку никаких вопиющих противоречий вышеприведённый апокрифический отрывок текста не содержит.

Противоречия в большом избытке наоборот содержатся в отечественных летописях, повествующих о житии князя Владимира. Если же отбросить все эти сплошь фальсифицированные источники, то никаких других свидетельств, подтверждающих крещение при Владимире нет. Наоборот, многожёнство Владимира как раз косвенным образом свидетельствует о его пристрастии к исламу. Кстати, канонические источники тоже со всей определённостью подтверждают некоторую слабость Лжедмитрия к женскому полу. Существует конечно летопись сирийского историка Яхъя Антиохийского, где говорится мельком о крещении «русов» от византийцев. Однако в этой летописи к сожалению не названо явно имя «царя русов», и создаётся такое впечатление, что там может также говориться о хорошо известных нам приазовских россах равно как и об Орде. Та же самая в принципе ситуация у армянского историка Стефана Таронского, прозванного Асохик, который очень даже неплохо подтверждает слова своего сирийского коллеги Яхъя Антиохийского, тоже умалчивая при этом имя «царя рузов». Тем не менее более чем вероятно, что оба этих сообщения как раз и относятся к крещению Иваном Грозным.

Так что под давлением фактов мы обязаны будем признать, что к моменту воцарения Владимира Александровича процесс христианизации Орды скорее всего уже стартовал. Однако, как Вы должны понимать, на данном этапе речь здесь вовсе не идёт о тотальной христианизации всей империи, что в явном виде подтверждается хотя бы каноническими источниками. Поэтому мы можем быть совершенно уверены, что в рассматриваемый нами момент в Кракове, где тогда распоряжался Борис Годунов, по-прежнему без всякого ущерба для себя исповедовался славянский иудаизм, тогда как в Италии, на Сицилии и много где ещё – ислам.

При таких обстоятельствах продолжение великой смуты приобретает ещё один специфичный оттенок – это даже не только конкуренция за имперский престол, хотя и не без этого, но это тем не менее ещё и борьба двух вероисповеданий. В принципе Иван III задолго до этого момента ухитрился вызвать к себе всеобщую антипатию своим опричным террором. А тут ещё неожиданная для всех смена вероисповедания сразу же автоматически вызвала отторжение христианства со стороны ортодоксального славянского иудаизма и ислама одновременно, хотя никаких существенных религиозных разногласий до этого момента не наблюдается. И в последующей борьбе за власть, как мы видим, иудаизм практически без всяких трений и колебаний объединился с исламом. Причём перевес сил был отнюдь не на стороне опричного христианства. И если бы не очередная низость Ивана, то современная картина мировых религий смотрелась бы совсем иначе. Нет, я почти не сомневаюсь, что христианская секта дожила бы до наших дней, но это христианство выглядело бы совсем по-другому – гораздо ближе к его первозданному утопическо-гуманистическому виду, воспетому в высокохудожественной поэтической форме на классической латыни самим великим Петраркой.

  § 8.14. Вильгельм Злой

Конечно же в стенах ортодоксальной исторической школы несколько диковато звучало бы, что заговор на Лжедмитрия I организовал не кто иной, как сам Иван Грозный. Ну что же, тем хуже для ортодоксов, что их источники столь грубо фальсифифицированы. Как видите, надо приплюсовать сюда для демонстрации плачевного состояния здания этой школы ещё и самые грубейшие хронологические просчёты. Конечно же каноническая история списывает всю вину за смерть Лжедмитрия на Шуйского. Я в принципе нисколько не собираюсь оправдывать главного исполнителя, но справедливости ради всё-таки незачем делать из него козла отпущения; ведь заказчик тоже должен бы по хорошему счёту ответить по заслугам. Хотя бы уж посмертно воздадим ему должное.

Я уже в принципе недавно и так упоминал о сыне Рожера Сицилийского – Вильгельме, – которого Ватикан впоследствии по понятным причинам, связанным с его вероисповеданием, прозвал Злым (итал. Guglielmo I il Malo). Но его биографических подробностей мы пока почти не касались, так что наверное подошло время исправить этот пробел, чтобы не оставалось никаких сомнений по поводу того, что это один из двойников Лжедмитрия I. Начнём с того, что каноническая история открыто и вполне недвусмысленно признаёт ярую приверженность Вильгельма к исламу. Ради этого он даже окружил себя якобы арабами, что естественно вызывало некоторый ропот недовольства среди сицилийцев. Я полагаюсь на то, что Вы сейчас в состоянии самостоятельно подправить неточности ватиканской интерпретации его биографии.

А Вы знаете, как звали одного их военачальников Вильгельма Злого, погибшего при невыясненных обстоятельствах на поле боя якобы при обороне города Андрия? Граф Ришар Андрийский. Не узнаёте тут Рожера-Александра? Впрочем, отец Вильгельма – Александр Великий – похоже дополнительно продублирован в канонической биографии ещё под именем Асклетина и одновременно – Генриха Аристиппа. Это всё мною перечислены имена некоторых военачальников и приближённых, которые на бумаге размножились очевидно в результате какого-то недоразумения. А вот дубликат Бориса Годунова, надо признать, в данной интерпретации обнаружен мною лишь в единственном своём перевоплощении под именем Майо из Бари, который в конце концов погиб в результате религиозной смуты. При этом осталось добавить, что Марину Мнишек Ватикан зачем-то незаслуженно обозвал Маргаритой Наварской.

Но это, судя по всему, далеко не полный список соответствий, так как под именем Маттео Боннеллюса здесь похоже продублирован сам Малюта (Скуратов) Бельский, которому прямым текстом приписывается убийство в результате заговора Майо из Бари. Так что моё недавнее предположение по поводу убийства Бориса Годунова опричниками теперь получило, как видите, кое-какое документальное косвенное подтверждение. Однако этим дело не закончилось, поскольку вышеупомянутый Маттео обвиняется также в неудачном заговоре против самого Вильгельма, что, кстати говоря, блестящим образом подтверждается источниками Лжедмитрия, в канонической романовской биографии которого тоже был аналогичный эпизод. Только в данном случае в отечесвтвенных источниках Скуратов выступает во главе этого заговора уже под тюркской адаптацией его фамилиии – Шерефединов или Серефядинов, которому, кстати говоря, приписывается среди прочего убийство Фёдора Годунова. Само собой разумеется, что мы обязаны ради восстановления исторической правды отождествить вероятно мнимого Фёдора Годунова с его вполне историческим отцом Борисом. Надо ещё особо отметить, что Фёдор Годунов как раз и был задушен вместе со своей женой, хотя смерть и пытались списать на пищевое отравление. Однако, по словам очевидца этих событий шведа Пера Эрлесунда: «следы от верёвки, которой они были задушены, я видел собственными глазами вместе со многими тысячами людей».

Единственное, в чём расходятся источники Лжедмитрия и Вильгельма, так это в причине смерти, так как Вильгельма Ватикан почему-то предпочёл похоронить на бумаге в результате заболевания дезинтерией. Впрочем, аналогичный случай, надо бы признать, мы наблюдаем уже повторно, если только вспомнить сходный случай с его отцом Александром Македонским и Рожером Сицилийским одновременно. Так что надо наверное понемногу привыкать к весьма характерному почерку ватиканских фальсификаторов истории.

А вот дубликатом Ивана III Грозного в сицилийской интерпретации выступает граф Робер де Лорителло, в звучании имени которого конечно же нет ничего общего ни с Иваном, ни с Давидом. Однако в звучании имени Лорителло всё равно узнаётся искажённое имя Ярослав. Не вполне ясно только тут, что за собой скрывает имя Робер? Надо бы ещё отметить для полноты картины некоторое очевидное лукавство ватиканских фальсификаторов, утаивших непосредственную связь между Робером и Маттео. Но всё это лишь свидетельствует о том, что инквизиция действовала заодно с опричниной, выгораживая, равно как и «Вторая книга царств», по мере возможности различные неблаговидные поступки своих союзников.

  § 8.15. Собаке собачья смерть

Сейчас не лишне будет снова вернуться к Малюте Бельскому в его новой проекции на Маттео Боннелюса, так как это поможет уточнить некоторые детали, а также хронологию некоторых исторических событий относительно друг друга. Сам Маттео считается нормандским дворянином по своему происхождению. Напомню в этой связи, что Бельгия и в самом деле соседствует с Нормандией, так что погрешность средневекового хрониста тут совсем уж невелика. А это в свою очередь можно считать документальным подтверждением сарматских корней Малюты Скуратова Бельского. По каноническим сведениям дом Малюты Скуратова находился в Москве где-то на Черторылье, что мы в нашем расследовании должны автоматически перепроецировать на африканский Чернигов; некоторое созвучие, как видите, и в самом деле сохранилось. Покушение на Бориса Годунова пожалуй можно без особого ущерба для дела пропустить, так как тут трудно добавить чего-нибудь к сказанному по существу.

Отечественная история довольно-таки просто описывает первое несостоявшееся покушение на Лжедмитрия. Дескать, ворвавшись во дворец, неорганизованный отряд заговорщиков преждевременно выдал себя, подняв шум и переполох, покушение провалилось, и если Шерефединов сумел бежать, то семеро его подручных были схвачены.

А средневековые итальянские хроники в свою очередь немного уточняют, что сам Маттео в это время находился в своём замке в Каккамо и по этой причине не принимал непосредственного участия в этом заговоре. В это время заговорщики откуда-то узнали, что их предали, и начали спешно действовать без согласования с руководителем. Они в частности перебили мусульманскую стражу, освободили военнопленных и впустили этих новых своих сообщников во дворец. При этом Вильгельм I, его жена и дети были арестованы, и было объявлено о низложении Вильгельма I и о том, что престол будет передан его старшему сыну Рожеру.

Но тем не менее в отсутствие Маттео Боннеллюса заговорщики упустили инициативу, и в результате вскоре оказались осаждены в королевском дворце горожанами. Как Вам, кстати говоря, нравится имя мнимого наследника Вильгельма – Рожер? Ведь у Лжедмитрия, как известно, законных наследников не было – просто по молодости своей не успел ещё обзавестись; в противном случае после второго, более удачного, заговора на него события развернулись бы совсем в другом русле. Тем не менее ошибка итальянского хрониста снова на мой взгляд вполне простительна, поскольку, как Вы наверняка понимаете, им всего лишь перепутаны два весьма созвучных имени: Рожер и Робер. Я даже склонен считать, что хронист тут не при чём, а эта «описка» была сделана преднамеренно ватиканскими мифотворцами чуть позже.

После этого заговорщики были задержаны и естественно назвали имя вдохновителя этой операции. Тем не менее сообщается, что Вильгельм, как это ни странно, пощадил их, и те сразу же бежали к Маттео в Каккамо. Вильгельм тут же по горячим следам направил Маттео дружеское письмо с предложением выдать врагов короны, коль скоро сам Маттео в этих событиях не участвовал. Но Маттео в ответ в ультимативной форме потребовал от короля вернуться к обычаям Роберта якобы Гвискара. Эпитет «якобы» мною использован тут из-за вполне очевидной ватиканской приписки, тогда как в оригинале, как мы должны понимать, обязан был фигурировать всё тот же Робер де Лорителло, который, напомню, дублирует у нас Ивана III.

Разгневанный такой дерзостью Вильгельм естественно заявил, что скорее пожертвует королевством и жизнью, чем поддастся угрозам. Вслед за этим итальянские хроники сообщают о последовавшей военной операции, предпринятой Маттео. Но флот Вильгельма, подоспевший как раз вовремя, решил исход этого сражения отнюдь не в пользу Маттео. Вопреки своим угрозам, Вильгельм на удивление всем вновь помиловал своих врагов при условии, что они покинут королевство. Надо отметить, что большинство приняло это предложение короля, но упрямый Маттео, уверенный в своей популярности, вернулся обратно со своим новым войском и на этот раз уже был арестован после второго своего поражения подряд. При этом он был заключён в крепость Ат-Халька (может Галич?), где ему выкололи глаза и перерезали сухожилия. Ну и после сравнительно недолгого заключения искалеченный Маттео Боннеллюс умер в заточении.

Как Вы навероное должны понимать, такая смерть не слишком уж почётна для викинга, каковым бесспорно являлся Малюта, и Иван Грозный чуть позже похоже попытался хотя бы уж на бумаге как-то выгородить своего бывшего фаворита, объявив о его героической гибели при штурме одной крепости, которую романовы в свою очередь в более поздние времена назвали как Вейсенштейн (ныне Пайде). Похоже, что в действительности Иван III выкупил своего «верного пса», как Малюта называл себя самого, мёртового или живого, поскольку из отечественных источников можно заключить, что он был захоронен где-то неподалёку от могилы своего отца близ Иосифо-Волоколамского монастыря. Думается я не открою Америку, если предположу, что название этого монастыря не могло впоследствии остаться не сфальсифицированным романовыми. Тем не менее в таком звучании всё равно без особого труда узнаётся всё та же самая Бельгия.

Бесспорный факт признания Иваном III заслуг Скуратова и последующего его выкупа, надо отметить, подтверждается некоторыми отечественными источниками: Иван «дал по холопе своём по Григорье по Малюте Лукьяновиче Скуратове» сумму в 150 рублей – а ведь это несколько больше, чем по своему брату Юрию или жене Марфе. А царский опричник Генрих Штаден в свою очередь дополнительно свидетельствует: «По указу великого князя его поминают в церквах и до днесь». Однако мы с Вами, опираясь на имеющиеся сведения, должны признать, что стратегом Малюта был совершенно никудышним – ведь ему так и не удалось выиграть ни одной сколько-нибудь стоящей битвы. Даже заговор на Владимира он не сумел организовать толком. Так что кроме собачьей преданности своему хозяину он не обладал больше никакими существенными достоинствами. Полагаю, что Иван III просто испытывал нечто вроде благодарности за преданность и дружеские чувства к этому человеку; ну и, сами должно быть понимаете – ведь «скажи мне кто твой друг, и я скажу кто ты». Но в любом случае в дальнейших событиях Скуратов уже со всей определённостью не участвовал ввиду своей кончины, и мы теперь с этого самого момента смело можем вычеркнуть его из списка рассматриваемых нами исторических фигур.

  § 8.16. Заговор

Как сами теперь наверное видите, у опричнины тогда не имелось ни малейших шансов добиться власти с помощью прямого военного противостояния, поскольку перевес сил и популярность в тогдашнем обществе были совсем на другой стороне. Да и бесславная смерть Малюты никак не могла прибавить оптимизма Ивану III. Тем не менее дальнейший ход событий, думается, должен быть более-менее ясен хотя бы из отечественной пусть даже фальсифицированной истории, если только немного вспомнить из школьного курса истории дальнейшую незавидную судьбу Лжедмитрия I. Хотелось бы напомнить в этой связи, что обстоятельства смерти Вильгельма Злого фальсифицированы впоследствии Ватиканом. Напомню также, что отечественная «Повесть о поимании князя Андрея Ивановича Старицкого» тоже благодаря лженаучной деятельности придворного романовского историка не сохранила нам обстоятельств гибели князя Владимира Старицкого. Если учесть, что ветхозаветная «Вторая книга царств» тоже старательно умалчивает об этом, то напрашивается естественный вывод, что данный исторический эпизод Иван III Грозный намеревался скрыть от потомства. Сюда же наверное надо приплюсовать полностью сфальсифицированную биографию князей Старицких, где они изображены эдакими интриганами и заговорщиками. Романовы впоследствии конечно же добрались и до этих летописей, но их, похоже, в то время уже мало интересовала судьба Лжедмитрия равно как и репутация Ивана Грозного, и они по этой причине, подлив немного масла в огонь, ограничились лишь фальсификацией общего характера, состыкуя все эти сведения с лженаучной хронологией, сфабрикованной Скалигером с высочайшего благословления Ватикана.

1
«Последние минуты жизни Лжедмитрия I»
Карл Вениг, 1879 г.

И вот получается в результате всего этого, что мы сегодня располагаем всего лишь отечественными сплошь фальсифицированными сведениями, которые никак не можем сопоставить с зарубежными аналогичными свидетельствами. Например по романовской версии князь Владимир Ясно Солнышко умер в своей загородной резиденции в Берестово. Хотя надо признать при этом , что румынская Бессарабия в этом названии распознаётся всё равно, причём без особого труда. А вот смерть Владимира Старицкого по каноническим данным застала его где-то под Костромой, что даёт нам основания, базируясь на созвучия, предположить тут Карвунские земли.

Оба источника единодушно сходятся на том, что Владимир погиб где-то за пределами города. Впрочем в биографии последних дней Лжедмитрия I тоже имеются смутные намёки на некоторый новый царский дворец, а также о недостроенном дворце для его жены. По всей видимости здесь идёт речь об одном и том же сооружении по всей видимости где то в окрестностях румынской Мангалии, которое строилось, предположу, как дача непосредственно на берегу Чёрного Моря. Просто в противном случае возникает недоумённый вопрос: зачем это вдруг для своей собственной жены потребовалось строить отдельный дворец? Они что, с самого начала намеревались жить порознь? И странно, что ортодоксы почему-то никогда не задавались этим вроде бы вполне естественным вопросом.

Именно в этом недостроенном загородном дворце, надо полагать, и свершился вскоре заговор горстки отъявленных негодяев, изменивший, можно сказать, впоследствии весь ход мировой истории. Но надо сначала немного копнуть в предысторию этого трагического события. В канонической биографии Владимира Старицкого вскользь сообщается о торжественном приёме с пиром и прочими увеселениями, оказанном князю якобы в Костроме. Впрочем особого секрета тут нет, поскольку все свидетельства о Лжедмитрии прямым текстом говорят о его свадьбе с Мариной Мнишек. Так что причина торжеств тут, должно быть, вполне очевидна. Как раз после очередного пира и отправился Лжедмитрий на ночёвку в новый дворец, где его уже давно с нетерпением ожидала молодая жена.

Дальнейший ход событий не вполне ясен из-за крайней противоречивости различных источников. Определённо в этом деле сыграл решающую роль какой-то яд или хотя бы зелье, замутняющее хотя бы на некоторое время рассудок. Во всяком случае из биографии Владимира Старицкого яд его заставили выпить опричники, окружившие к этому моменту его стан под Костромой.

Напомню в этой связи, что Ватикан похоронил на бумаге Вильгельма Злого как раз от пищевого отравления. Легенда о Лжедмитрии напрямую яд в явном виде не упоминает, но там имеется кое-какой смутный намёк на алкогольное отравление, которое дескать явилось следствием многодневных свадебных возлияний. Однако я со своих позиций очень сомневаюсь, что это может быть правдой по причине крайне негативного отношения ислама к алкоголю. Тем не менее участие Шуйского в этом деле бесспорно, а легенда о Лжедмитрии упоминает ещё имена Голицына и Татищева в качестве сообщников Шуйского.

Отмечу ещё, что в канонической романовской биографии Владимира Старицкого Василий Шуйский превратился в Василия Грязного; не вижу, кстати, ничего особо удивительного в такой забавной метаморфозе, потому что Иван Грозный, похоже, не слишком уж уважительно относился к Шуйскому несмотря на все его бесспорные заслуги перед великим князем. Создаётся такое впечатление, что вышеупомянутая тройка – Шуйский, Голицын, Татищев – напросилась проводить Владимира до дома, и, как в таких случаях часто бывает, гостеприимный хозяин по прибытии «потребовал продолжения банкета» и пригласил их к себе в дом, чтобы среди прочего пропустить ещё по нескольку «капель» вместе с гостями. Вероятно как раз в этот момент в его питьё и было что-то подмешано, что на время лишило его возможности адекватно воспринимать окружающую обстановку.

Этим беспомощным положением, надо полагать, и не замедлил воспользоваться Шуйский, сообщив охране, что Владимир, дескать пока был ещё в сознании, лично распорядился отпустить всех. Несмотря на это у ворот всё равно оставили вместо полагающейся сотни только тридцать гвардейцев. Ну и после этого заговорщикам оставалось лишь выждать момент и подать условный знак затаившимся неподалёку под покровом темноты переодетым опричникам, которые по всей видимости и завершили это дело.

Все обстоятельства гибели Владимира Александровича точно неизвестны из-за противоречивости различных источником. Однако похоже на то, что Владимир был в конце концов убит вот в таком вот бессознательном состоянии, не проронив при этом ни единого слова и даже не успев осознать своё плачевное положение. Так что, как отец, так и сын, оба наконец пали от коварства и вероломства Ивана III, развязав тем самым руки кровавой опричнине. Может быть кого-то и утешит, что за этим последовало триумфальное шествие христианства? Однако меня лично почему-то совсем не устраивает непомерно высокая цена, исчисляемая кровью замученных и казнённых людей, заплаченная за это столь сомнительное благо.


С этого самого момента мы снова можем воспользоваться «Второй книгой царств», где библеист, окончательно разделавшись с Авессаломом теперь уже отнюдь не на бумаге, возвращается в более-менее привычное русло изложения реальных событий, «скромно» замалчивая при этом конечно же все неблаговидные деяния и ничем неприкрытые гнусности Давида.

И взяли Авессалома, и бросили его в лесу в глубокую яму, и наметали над ним огромную кучу камней. И все Израильтяне разбежались, каждый в шатёр свой.

Авессалом ещё при жизни своей взял и поставил себе памятник в царской долине; ибо сказал он: нет у меня сына, чтобы сохранилась память имени моего. И назвал памятник своим именем. И называется он «памятник Авессалома» до сего дня.

Вторая книга царств. Глава 18.

Не напоминает ли Вам чем-то такой способ захоронения египетскую пирамиду? К тому же на мой взгляд недвусмысленное упоминание о «царской долине» снова должно создавать ассоциацию с долиной пирамид в Египте. Единственное, что идёт вразрез с этим естественным предположением, так это пожалуй локализация этого места где-то в лесу, поскольку долина пирамид, как известно, расположена как раз наоборот – в пустыне. Однако мы с Вами уже недавно подправили библию, где говорилось о месте отсидки Давида «между двух ворот». Поэтому не грех было бы повторно исправить искусственные извращения фальсификаторов библии, исправив лес на песок, чтобы всё встало на свои законные места. Ведь кириллические буквы «Л» и «П» и в самом деле имеют весьма сходное начертание, чем и не преминул воспользоваться лукавый фальсификатор.

По каноническим данным Владимир Старицкий захоронен в Архангельском соборе в Москве. Однако по данным нашего расследования, как Вы должны понимать, это полнейший абсурд. Впрочем Александровский собор, полагаю, появился на бумаге всего лишь из-за фальсификации названия хорошо известной нам Александровской слободы, где, собственно говоря, по данным нашего расследования и находится эта пресловутая долина пирамид.

Место захоронения Лжедмитрия тоже не избежало романовской фальсификации. По крайней мере в отечественных источниках таковым местом называется «убогий дом». И нас сегодня уверяют, что это дескать кладбище для упившихся или замёрзших, за Серпуховскими воротами Московского кремля. Против существования такого кладбища у меня нет ни малейших возражений. Только не кажется ли Вам странноватым такое название для этого кладбища, где по понятным причинам не может быть никаких зданий и сооружений, хоть немного подходящих по смыслу под определение слова «дом». А вот каменная пирамида, как разновидность надгробного сооружения, в свою очередь более удовлетворяет этим смысловым требованиям, если только отбросить там со всей очевидностью сфальсифицированный эпитет «убогий». Не берусь даже угадывать наверняка, какой такой эпитет фигурировал в оригинале? Но, согласитесь, созвучное слово «богатый» подходит для этих целей гораздо лучше.

Есть ещё одна легенда, связанная с Лжедмитрием, согласно которой спустя какое-то время после его погребения вдруг пошли слухи, будто «мёртвый ходит» и над могилой то и дело сами собой вспыхивают и движутся огни, и при этом слышится пение и звуки бубнов. Шептались также, что на следующий день после погребения, тело само собой каким-то загадочным образом оказалось у богадельни, а рядом с ним сидели два голубя, никак не желающие улетать. Труп, как рассказывают легенды, попытались закопать поглубже, но через неделю он вновь сам собой очутился на другом кладбище, то есть «земля его не принимала», впрочем, как не принимал огонь; согласно всеобщему мнению, сжечь труп тоже было невозможно. Всё же, тело Дмитрия выкопали, каким-то непонятным образом сожгли и, смешав пепел с порохом, выстрелили из пушки в сторону Польши, откуда он некогда пришёл. Правда надо признать при этом, что эти сведения не подтверждены другими источниками. Но нельзя также полностью исключать ещё и такую возможность. При этом надо всё равно признать, что если надругательство над трупом и в самом деле имело место, то это никак не могло произойти без согласия Ивана III Грозного. И на этом фоне особо цинично смотрятся стенания ветхозаветного Давида по поводу убиенного, можно сказать им самим, Авессалома, напоминая тем самым крокодиловы слёзы.

И смутился царь, и пошёл в горницу над воротами (т.е. фактически над болотами – Авт.), и плакал, и когда шёл, говорил так: сын мой Авессалом! сын мой, сын мой Авессалом! о, кто дал бы мне умереть вместо тебя, Авессалом, сын мой, сын мой!

Вторая книга царств. Глава 18.

Библеист, откровенно лукавя, пытается тут выгородить Давида, будто бы всё это произошло вопреки его воле. Дескать это всё сделал непокорный Иоав, нарушив тем самым царский приказ, строжайшим образом запрещающий проливать царскую кровь Авессалома. Однако вполне очевидное лукавство тут без сомнения налицо, поскольку этот убийца, дерзнувший пролить царскую кровь, не только не был наказан должным образом за мнимое самоуправство, но совершенно беспрепятственно после этого продолжал свою службу на Давида, буквально как ни в чём не бывало. И ни один волос не упал с его головы по воле Давида. Так что, делайте уж самостоятельно соответствующие выводы.

§ 9. Заключение

Македонская оппозиция противников опричнины теперь была, можно сказать, полностью обезглавлена. Кроме того с этих пор Иван III становился единственным законным претендентом на ярославский престол, что пришлось безоговорочно признать даже его оппозиционерам. И практически все бароны, служившие до этого верой и правдой Владимиру, оказались теперь в весьма щекотливом и даже рискованном положении, когда за их жизнь никто не дал бы и ломаного гроша. Тем не менее, каковым бы ни было наше личное мнение на этот счёт, надо будет всё равно признать, что на этом великая смута, вызванная двумя претендентами на один-единственный императорский престол, закончилась.

Дальнейший ход событий в принципе кажется уже предсказуемым хотя бы уж в самых общих чертах – это массовые репрессии, опричный и инквизиторский террор, фальсификация истории на фоне триумфального шествия христианства по Европе. Однако по весьма значительному объёму информации это всё-таки отдельная тема, и всё это мы раскроем со всеми возможными подробностями в следующей главе нашего расследования.